раф с соленой карамелью

      — Горячая штучка, — подумал Дин, разглядывая подругу Сэма, стоявшую перед ними в пижаме и халате.       — Если он не вернет Сэма целым, — подумала Ксандра, — я ему кишки выпущу, — и улыбнулась. Дин невольно сглотнул, глядя на эту улыбку.       С оценкой этой «горячей штучки» он решил все же повременить.       Потом Ксандре не хотелось думать ни о чем. Она вместе с Сэмом перебирала оружие в багажнике Импалы, пустым взглядом смотря в никуда, и едва ли отреагировала, когда Дин подошел к ним.       Ксандра думала о сестре — Джесс не заслужила такой смерти. Ксандра думала о Сэме — он же, дурак, определенно винит себя. Ксандра думала о демоне, который так же, как и Джессику сейчас, двадцать два года назад убил маму Сэма.       Ксандра думала о Дине, когда Сэм закрыл багажник и с мрачным лицом забрался на переднее сидение.       — Я еду с вами, — сказала тогда Ксандра. Дин удивленно посмотрел на нее, и Ксандра оттянула ворот кофты, показывая вытатуированный еще в детстве сигил против одержимости.       — Спасибо, — сказала она, чуть привстав и стиснув его плечо в благодарности. — За Сэма.       Ксандра думала о Дине. Думала о его выражении лица, когда они вдвоем вытащили Сэма из пожара.       Пожалуй, звание «мудак», которое он получил за то, что влез в их квартиру ночью, из его послужного списка можно было убрать — зачеркнуть карандашом. Пока что.       Но даже после этого желание тихо под шумок расчленить Дина у Ксандры так и никуда не пропало; особенно явно он вылезало наружу, когда Дин вместо дела занимался тем, что гонялся за каждой доступной и не очень юбкой. Часто она просто молча хватала его за воротник и утаскивала на буксире, что выглядело само по себе довольно забавно, учитывая их разницу в росте.       Но потом она стала смотреть на Дина по-другому: вечно клонила голову к плечу, рассматривая его, пытаясь разгадать, что же на самом деле прячется за маской мачо и ловеласа. И то, что она видела — беспокойство за брата, готовность защищать его, на самом деле довольно ранимое сердце, — ей нравилось. Дин был человеком. Не без недостатков, но человеком. Таким человеком, который вызывал у нее симпатию.       Ксандра с тяжелым вздохом признавала, что он ей нравился. Ей нравился заядлый бабник, который не умел прятаться за масками, и это было плохо. Но черт уже пошутил, поэтому, когда они закончили разбираться с вендиго и обработали свои раны, она привстала на носочки и, обняв ладонью лицо Дина за щеку, поцеловала в нераненую скулу.       — Не привыкай к этому, — строго сказала она, думая, что удивленный и, неожиданно, смущенный Дин выглядел очаровательно.       Дин неловко усмехнулся.       — Да-да, как скажешь.       Ксандра надулась и мысленно стерла карандашик, вновь возвращая ему звание мудака года.