take a number, your time has come

      Какая романтика: Кори рвет без остановки, а его невеста, холеная и обновленная, со сверкающими глазками и до маниакального нежной улыбкой склоняется над своим суженым и даже не думает вытаскивать ножа из его бока:       — У нас будет маленький. Ты рад, Кори?       Это точка невозврата.       С другой стороны, это повод начать все с чистого листа, несмотря даже на то, что Кори изгадил этот лист уже прямо сейчас, не успев толком приступить к его заполнению. Но без дерьма и жирных клякс никак, поэтому едва поднимает башку и кивает.       Его все еще мутит, но теперь-то он это хотя бы контролирует, да и не это сейчас заботит Скарлетт — пока она вся из себя сияет, Кори же ощущает, будто бы ему осталось недолго. Будто бы его сейчас процеживают на ненормальной скорости, пока от него вообще ничего не останется.       — Он родится, и мы будем счастливы. Ты мне веришь?       Кори по-прежнему был в ахуе, все еще задыхался от заполнившей нутро желчью, так и жаждущей выйти наружу, поэтому на членораздельную речь его решительно просто не хватало. У него весь рот в рвоте, глаза бешеные, а она что-то там спрашивает про счастье. Хочется так и сказать — «нет, я не верю», но Кори теперь уже достаточно взрослый для того, чтобы понимать, к чему могут привести его выходки. К третьему десятку он все-таки научился как минимум держать рот на замке, Аллилуйя!       — Прости, просто я так взволнована. Обследовалась, называется! А я и думаю, что у меня давно не было...       Кори посмотрел на нее так, что она поняла:       — Не смотри на меня так. Я все поняла, — но губы все равно надула, потому что она если лишний раз не нагонит драмы, то все было зря; будто бы если в определенный момент Кори не оказывается мудаком, то это все, проигрыш с ее стороны, а она немного не из таких, ей точно нравилось знать, ну или хотя бы думать, что Кори в чем-то с ней соглашается или делает вид, что соглашается — вот так вот они живут друг с другом, и всех всё устраивает.       — Пойдем домой, а? Здесь так шумно, а еще Шанталь ходит за мной хвостом, беспокоится, — Кори не хочет идти с ней домой, потому что пойти домой означает оставаться трезвым, а после такой новости только и хочется, чтобы надраться до потери пульса и потом так раз за разом, потому что каждый переваривает информацию по-своему и в своем темпе, а темп у Кори как раз достаточно резиновый.       Она помогла ему подняться, а Кори вовсе не рассчитывал на то, что в ней на радостях хоть что-то отзовется, но если это в ней дает свои ростки ее материнский инстинкт, то не так оно все и плохо. Ему протянули руку помощи, делают это раз в двести лет обязательно на полную луну, так что выебываться не стал — покорно дал вымыть свое лицо и взять себя за руку, чтобы не дай бог где-нибудь по дороге не спровоцировать столкновения свежевымытого ебальника с не очень вымытым полом.       Ему не хотелось принимать поздравлений от парней. Парни, в свою очередь, не спешили ими разбрасываться: видать, вся слава была передана Скарлетт где-то за кадром, ну и пускай, так даже проще. Потому что Кори дело-то сделал, но за Скарлетт осталось немалое — носить это самое «дело» во чреве добрых девять месяцев. Кори забухает, когда это самое «дело» будет произведено на свет. Да и без этого тоже забухает: при одной мысли о том, что он снова станет отцом, становится отчего-то холодно. Теперь и хлопот прибавится, на самобичевание времени не будет. Пока альбом, пока у Скарлетт материнство, пока Кори будет морально готовиться к появлению потомства... и только поэтому у Кори еще не съехал чердак.       Уже дома, едва они успели только боты отставить, она повисла на нем и ошарашила его предложением, от которого нельзя отказаться:       — Милый, я хочу заняться любовью, — и чтобы Кори уж точно в этом не сомневался, Скарлетт тычется намасленными губами ему в шею, гладит напрягшуюся грудь, совсем не брезгуя пытается дорваться до губ Кори, но тот в представившийся момент включает альфа-самца и строго декламирует:       — Я не хочу тыкаться ребенку в голову.       Это-то и стало катарсисом. Она поджала губы, но и слова ему больше не сказала. Он даже не спросил ни разу, когда она соберется идти делать узи, на каком конкретно она сроке сейчас находится, и какого, собственно, хера она беременна. Он знал, что его это рано или поздно настигнет, но вот поверить это в данный момент — это выше его сил, но и врубать внутреннего Фому-неверующего сейчас тоже нет смысла, как бы ни хотелось. Теперь за фокусы с отрицанием реальности приходится платить.       Скарлетт больше к нему не лезет, увлеченная разговором с Шанталь. Она вытянулась во весь рост на диване, лениво полистывая свежий выпуск Керранга, не забывая каждое свое слово заедать хрен пойми откуда взявшимся мороженым.       И здесь Кори понимает, что он давным-давно перестал быть хозяином своей обители, какой бы ни была: ее главным образом обживала Скарлетт, Кори в ней, можно сказать, был лишь проездом, заходил переночевать. Но раз уж у них образовалось мороженое, в Кори начала зарождаться надежда на то, что Скарлетт преуспела в том, чтобы забить их холодильник, потому что фастфуд — это хорошо, но всякий раз приятно наткнуться и на наличие доброкачественных продуктов у себя в доме. Жрать-то охота, в конце концов, а острые ножки да двойные чикенбургеры одну только изжогу провоцируют.       От столкновения лбами с нежелательной действительностью его отделяла разве что дверка холодильника, которую он все же открыл. Открыл, значит, а перед глазами маякнул призрачный труп мыши, которая повесилась.       Все-таки для того, чтобы Скарлетт хотя бы издалека сошла за добросовестную хранительницу очага, нужно, чтобы по Земле как минимум ебнул метеорит. Поэтому Кори не упускает возможности позлорадствовать и вопреки увлеченной разговором Скарлетт таки задает вопрос:       — Ягодка, а на что ты потратила те сто пятьдесят баксов, которые я тебе давал позавчера?       Скарлетт ответила спокойно:       — На нужды клуба Слипнот.       — Это что ж за нужды-то такие, боюсь спросить? — Кори не интересуется тем, что происходит внутри фанклуба, потому что по горло сытится тем, что происходит на концертах: за этими ты наблюдаешь вживую, а в интернете по-прежнему чертей несоизмеримое число.        — Так-то брендированные футболки и другие атрибуты не на пустом же месте рождаются! — а звучит это все так, будто Кори, собственно, обязан в первую очередь знать о том, что тринадцатилетние девчушки с бешеными глазами бегут в Хот Топик, лишь бы урвать футболочку с их физиономиями.       — Но я жрать хочу, — тупо отозвался Кори, прикованный взглядом к пустому холодильнику, как будто бы от интенсивности его взгляда шанс появления чего-то кроме двух сырых яиц неумолимо повышается.       — А мне казалось, что тебя вполне удовлетворяли конские литры Джека в крови.       — Теперь нет, — Кори схватился за урчащий живот, пропуская сквозь себя очевидную едкую провокацию, — теперь я жрать хочу.       — Складывается впечатление, что это ты беременным сделался, а не я, — Скарлетт подходит к нему сзади и обнимает его, в шутку поглаживая по животу. — А что? Было бы интересно.       — Хуесно, — совсем не в шутку капризничает Кори, хотя капризничать сейчас впору разве что действительно беременной Скарлетт, этой новоиспеченной мамашке и слова никто не скажет, потому что она уже заручилась всесторонней поддержкой. — Ты же хочешь быть семейным человеком, но семьей тут совсем не пахнет.       — Представь себе, семья — это когда парень с девушкой находятся в зарегистрированном браке, а не когда этот самый парень ночует с девушкой под одной крышей и иногда, — она нарочно растянула последний гласный слог, — трахает ее.       — Да хуйня это все, — Кори скривился, повернувшись к ней, — сам факт регистрации брака лишь только корм для гражданских служащих. Им в кайф изойтись высокопарными речами и проставить штампы в паспортах лишь для того, чтобы им дали на лапу. Кто б так не жил, а? Навесил лапши с три короба новым представителям института семьи и ушел с мешком денег.       — Я не понимаю, — ее глаза сверкнули, брови выстроились в линию, — ты что, не хочешь на мне жениться? Это я тебя правильно поняла? Ты к этому ведешь?       Кори простонал, а ему еще ближайшие восемь месяцев терпеть что-то подобное:       — Я не изменил своего решения. Просто я не понимаю, что за необходимость.       — Ты же мне всегда в ухо жужжал, что хочешь жить спокойной жизнью, быть скромным парнем с любящей тебя семьей, чтобы все у тебя стабильно было. Как я тебе это дам, если ты сам для этого ничего не делаешь? Ты только бегаешь, Кори! А когда у нас малыш родится, то тогда что? В Антарктиду убежишь, лишь бы не ебаться с ответственностью, я тебя правильно понимаю?       — До нее только добираться целый квест, мне это мозгоебство и даром не нужно, — он попытался пошутить, но девушка с ним сейчас серьезна. — Брось, Скар; я не отказываюсь от своих слов и тем более желаний, просто чем стремительнее я окажусь в этой канители, тем быстрее она мне наскучит. И потом, я понял, что стабильности не бывает. Кто-то обязательно поднасрет... невозможно что-то гарантировать.       Они долго молчали. Она обиженно листала журнал; обиженно потому, что краем уха Кори слышал, как она с психом перелистывала страницы, ни капли от той бережности часом ранее не осталось. Кори не ебал мозг ни ей, ни себе, эта тишина и вовсе дала ему пищу для размышлений. К сожалению, этой самой пищей сегодня придется поужинать, потому что по-прежнему не появилось ничего, что могло бы стать достойным замещением.       Поэтому он, не советуясь со Скарлетт, молча заказал доставку пиццы в количестве одной штуки, двух им будет уже жирно, да и не факт, что разобидевшаяся Скарлетт позарится хотя бы на одну; ей предложи — пошлет нахуй, а не предложи — все равно отхуесосит и заведет шарманку о том, что он думает только о себе. А теперь попробуйте представить себе эту же самую ситуацию, но только со Скарлетт, которую недавно обрюхатили.       Кори все же оставит пару кусочков в холодильнике, не изверг же он какой: съест Скарлетт или не съест — похуй, лишь бы километрами хуев не обложила.       — Я тебе вот что забыла сказать, Тейлор, — Кори бесит, когда она обращается к нему по фамилии, как будто бы ставит между ними непроходимую черту, — если ты искренне хочешь, чтобы твой ребенок не повторил судьбы Анджелины, нам нужно держаться вместе. В браке или без него.       Сначала обозвала Тейлором. Теперь завуалированно провозгласила его отцом десятилетия. Только от этого титула почему-то душа вся на дыбах.       — Я верю в нас, но веришь ли в нас ты, Кори?       Кори не успевает ответить; его попытка прерывается звонком в дверь.       — Пойду открою, — мрачно буркнул Кори, а доходя до двери понял, что аппетита уже как не бывало.       По рассеянности или же по внезапно накатившей усталости он насыпал вдвое больше на чай в руки курьера, чем обычно.

***

      Кори пропадал с парнями и иногда без них в студии, ночуя там.       Скарлетт все еще злилась на него, Кори за неимением альтернативы и простой человеческой скуки злился на нее в ответ, хотя редкий ангел на его правом плече не устает напоминать Кори о том, что его благоверная беременна, и что единственный разумный выход из этой жопы — это пасть перед ней ниц и, собственно, поцеловать ее в жопу. Вернее, извиниться.       Но Кори пока не спешит поступать правильно.       Он лежит в привычной позе: морда в стол, а неподалеку от нее, кто бы еще удивлен был, бутылка Джека — скудная компания, но Кори верой и правдой служит этой компании уже хуй пойми какой год, это своего рода залог стабильности. Причем единственный в своем роде. Его проебет — и тогда хуй ему намасленный, а не стабильность.       Но для Джоэла эта картина уже как застоявшееся в проруби дерьмо.       — Ты собираешься уже дать себе откиснуть и наконец поменять что-то в жизни? Ты случаем не просыпаешься с мыслью о том, что твой каждый твой день — это день сурка?       — Если и просыпаюсь, то с мыслью о том, чтобы больше никогда не просыпаться.       Кори даже не нужно разлучать свое лицо с холодным деревом стола для того, чтобы знать: Джоэл прямо сейчас закатывает глаза и думает лишь о том, какие же все вокруг недалекие имбецилы и искренне недоумевает, что ему приходится батрачить на очищение своей кармы именно сейчас и именно с участием Кори.       — В общем, я что хотел сказать. Я женился, а молодая жена говорит, что я ей недостаточно внимания уделяю. Это справедливо; все свои силы и внимание я трачу на тебя, неблагодарного.       Да-а-а... Кори как-то затерялся в суете под названием «беременная невеста» и в жопе под названием «альбом Слипнот», что как-то совсем не по-товарищески проебал скромную свадьбу друга, который вложил в него больше, чем у Кори когда-либо вообще было.       Ангел на правом плече призывает Кори к тому, чтобы тот извинился и перед другом, но тот все еще глухой ко светлым наставлениям.       Если бы он сейчас в экстренном порядке прорабатывал каждый свой грех, на его голове не осталось бы ни единого волоска. Живого, в смысле. Кроме густой седой шевелюры.       — Как насчет совместного ужина? Пора бы нам выйти за рамки подростковых попоек и повзрослеть. Ну, а некоторым хотя бы просто сделать вид, — Джоэл тычет Кори в бок, тот давится воздухом и поднимает на него опухшие веки, но те долго не протягивают, поэтому все равно закрываются. — Вот животное. Без слез не взглянешь.       — Так поплачь, — Кори зевает.       — А толку? — не без иронии спрашивает Джоэл, у Кори уже фантазии не хватает на то, чтобы придумать ответ. — Тебя такого только могила исправит.       — А я думал, ты никогда уже не догадаешься.       — Просто я оптимист. Жаль только, что сколько бы я ни пытался вживить тебе частичку своего оптимизма, я все глубже заглатываю очередную порцию хуев. Моя глотка не из резины делана, друг.       — Жаль мне твою глотку.       — И на том спасибо, добрый человек.       Джоэл поглаживает Кори по руке, а тот вздрагивает; они уже оба взрослые мужчины, в чем-то все равно состоявшиеся, но при этом такие мелкие вещи, как простое прикосновение, окунают тебя с головой в прошлое даже без новороченных технологий — до них хуй знает, когда человечество допрет, да и потом, человеческое подсознание не одним столетием доказывает свое превосходство над техническим процессом. Строго говоря, зачем заново изобретать велосипед.       — А ты все еще?.. — Кори не может закончить мысль, он ждет, чтобы ее закончили за него, и Джоэл его не подводит, впрочем, как никогда до этого не подводил:       — Нет, — Кори трезвеет только тогда, когда Джоэл его осаждает. — Но накатывает. Бывает.       — И... как это? Когда накатывает? — любопытный Кори даже выпрямляется, а со сном он распрощался еще даже до того, как Джоэл его «потревожил».       — Забей, — Джоэл отмахивается; у этого обычно всегда находится, что сказать, но даже ему не нравится, когда его припирают к стенке. — Прошлое должно оставаться в прошлом. Это ты пожизненный инфантил.       — Ауч, — Кори издал звук, будто по нему проехались хлесткой пощечиной, что, впрочем, недалеко от истины.       — Но даже у пожизненного инфантила есть все шансы на то, чтобы выйти из этого состояния, — продолжает Джоэл и хочет сказать что-то еще, но не к спеху уже полностью протрезвевший Кори без стеснения спрашивает:       — Сам-то хоть веришь в то, про что городишь?       — А что я-то? Я всегда верил в Кори Тейлора, — пожимает плечами, упомянутый Кори Тейлор даже и близко не смотрит ему в глаза, — но вот верит ли Кори Тейлор в себя?       В любой другой ситуации Кори бы подумал, что Джоэл курнул, причем курнул плотно и надолго. Ну вот какой человек в здравом уме будет вколачивать в голову и без того уже затраханную чуть ли не библейские проповеди?       Только вот Джоэл — он ведь действительно «взрослый», он, как водится, отрубается уже с первого серьезного бокала пива, он перестал понимать всю соль травки сразу после того, как перешел порог двадцати пяти лет.       К третьему десятку все-таки сколотил семью, основанную на браке, к которой Скарлетт отчаянно подталкивает Кори. У Джоэла если и родится ребенок, то уже в подготовленной для него почве. А когда Скарлетт разрешится бременем, Кори не очень хорошо понимает, чем это для него закончится. Поле, которое толком не вспахано, — это заведомо плохое поле.       Джоэл не курит, лишь изредка выпивает. Поэтому когда Джоэл заговорил про веру, Кори наконец призадумался.       Вот еще один человек, который утверждает, что он верит в Кори. Первой была Скарлетт. Но Кори все еще не хочет с ней разговаривать. Потому что ковырять рану, которая еще не зажила, и, может, вообще не заживет, — это жестоко даже для капризной беременной женщины. Не все можно оправдать просто «капризом», увы, не все.       — Думаю, совместный ужин — это не так уж и плохо, — Кори улыбается натянуто.       Долго от своей невесты он прятаться не может, а перед Джоэлом Кори в долгу. И если на закрытие всего долга его вряд ли хватит, то хотя бы в этом он его не подведет — в конце концов, пора стать «взрослым».

***

             За приготовление еды Кори взялся охотно; этот процесс ему напомнил его голодную юность в Денвере, когда каждый цент на счету и когда наличие умелых рук, которые произрастают все же не из жопы, — это гарант того, что их хозяин не схлопнется от истощения.       Бабушка говорила, что умение вести хозяйство — это только шаг на пути к совершенству, и восьмилетний Кори охотно следовал этой мудрости.       А когда Кори уже достаточно подрос для того, чтобы шататься по улице в не положенное для детей время, от парней с улицы узнал, что не мужское это дело — уметь готовить и поддерживать порядок, этим ведь бабы должны заниматься.       Двенадцатилетний Кори так проникся уже этой философией, что его комната ничем не отличалась от уличной помойки. Домашние были в таком ахуе, но Кори этот ахуй не видел; тогда он уже всерьез увлекся ночевкой у незнакомых лиц, и это, чтоб вы понимали, игла пострашнее, чем настоящая игла. Это входит в привычку быстрее, чем пускать по вене, и если вовремя не взять ситуацию под контроль, то так можно и без крыши над головой остаться.       А от наркозависимости всегда можно излечиться.       Но какая-то крыша у него все-таки есть, а выбирать ему сильно не приходится: невеста и не скрывала своего безразличия в отношении ведения хозяйства. Да и лучше Кори все равно в этом никто не преуспеет; он привык работать и перерабатывать, да так, что вместе с литрами пота с него слезает шкура, и никакой вины Скарлетт или любой другой женщины тут нет.       Он вынул пирог из духовки, вобрал в себя его аромат и с блаженством выдохнул: все-таки приятно, когда в доме пахнет едой, причем настоящей. Несостоявшиеся домохозяйки будут это отрицать, но Кори знает точно: уют в доме в первую очередь создает именно приготовленная вручную еда. Живым пахнет, как говорила бабушка.       Голодающих сегодня будет предостаточно, а не ведающих о талантах Кори всего трое: Шон, который Крэхан, его жена Шанталь... и Крис. Но почему, собственно, нет, вне Слипнот поддерживать братскую связь вовсе не зазорно, они уже совершенно точно люди друг другу не чужие.       Кори и Пола тоже звал на застолье, но тот сказал, что он слишком неловкий для таких посиделок, да и они с Джордисоном в очередной раз засядут за альбом, потому что, по мнению последнего, если они не предпримут меры, то эта пластинка похоронит их заживо. В общем, Кори спорить не стал.       Также на зов отклинулись Джош с его невестой. Шон, который Экономаки, тоже бы с удовольствием, но совсем недавно он приехал погостить к родителям — так там и торчит до сих пор, но это всяко лучше, чем бухать в три хари. Кори есть, чему поучиться у товарища. Более того, товарищ не забывает про свою работу басистом в их недоразумении, названия которому все еще не придумали.       Кори созвонился с Джоэлом. Тот прибудет ориентировочно через час-два, смотря в какую по масштабам пробку въебется, а сто процентов вляпается — это пятничный вечер, все гражданские служащие выстраиваются в единую линию лишь для того, чтобы дорваться до заслуженного отдыха.       Кори уже тоже теперь ездок... по крайней мере легализованный, а то ведь раньше с этим возникали проблемы. Сейчас по вынуждению обстоятельств ему пришлось все-таки пойти на такую условность, как получение прав. В любом случае, стоячая колом линия на дороге — для него не открытие.       Самое сложное позади. Потому что возвращаться домой к Скарлетт никак не хотелось.       Они толком-то и разговора не затевали, потому что процеживать языками одно и то же остоебенило обеим сторонам.       Кори просто прошел вовнутрь, сходил в душ, переоделся... и развалился. Он ткнулся мордой в уже немного округлившийся живот Скарлетт и посчитал, что кроме этого-то и нихуя не надо: они все равно потом опять найдут тупой повод поругаться, и Кори снова придется давить из себя «извини». Это вербальное «извини» уже больше не работает, теперь это «извини» надо подкреплять каким-то телодвижением, и это оказалось гораздо легче, чем произносить это вслух.       Тем более что взаимодействовать со Скарлетт, которую недавно откатили к заводским настройкам не без помощи своего языка кое-где, в разы приятнее: она очень послушная, ручная, Кори ее такую бы только на руках таскал да лелеял. Он бы встал на защиту такой Скарлетт, если бы не знал, на чем строятся базовые настройки Скарлетт: она может жалить, а значит, защищать в этом случае нужно только себя. А для окружающих она весьма безобидна.       — Милая, тебе Шанталь еще не звонила? — надо сменить курс своих мыслей, иначе Кори нарушит данный себе обет трезвости раньше, чем они всем скопом хотя бы за стол усядутся; ему важно дождаться хотя бы утра следующего дня.       — Она дозвониться до няни не может. Если ей не будет, с кем детей оставить, то Шон придет без нее.       Кори сглотнул:       — Биг босс не представляет для моей жопы никакой угрозы, когда с ним рядом жена. Будем надеяться на лучшее.       — Да брось, он очень даже славный дядька. С ним точно не соскучишься.       Кори отправил противень, с которого ранее выложил мясной пирог, в раковину к остальной посуде, которую при любом раскладе мыть равно придется ему. Вид грязной посуды в раковине напомнил ему о необходимости в покупке посудомоечной машины, уж она-то в хозяйстве лишней не будет.       — Да уж... что правда, то не ложь, — соглашается Кори, в мыслях все же надеясь, что Шон будет не один.       Скарлетт чмокает его за ухом:       — Когда Шон попробует хотя бы кусочек пирога их фронтмена, он тут же растает.       Кори кривится:       — Без контекста слово «пирог» звучит отвратительно, — и прежде чем Скарлетт щелкнула бы его по лбу за то, что Кори такой дебил, тот высовывает язык и сдает себя сам: — Да шучу я, чо ты. Он в жизни не пробовал такого. И если будет плохо себя вести, то хуй ему на рыло, а не повторение.       — Вот это настрой, — изумилась девушка. — А у меня сюрприз.       — Какой? — Кори навострил уши; будучи нетерпимым к сюрпризам, сейчас он, к собственному удивлению, готов к абсолютно любой хуйне.       — За столом все и узнаешь, — она похлопала его по щеке и, хихикая, упорхнула в гостиную, где незамедлительно присосалась ухом к трубке: если Кори перестанет обращать внимание, то трубка и ухо его невесты скоро станут единым целым — уж с такой частотой она прибегает к услугам телефонной связи.       Кори не сует нос в то, о чем треплются Шанталь со Скарлетт. Они могут перемалывать косточки своим и не очень мужикам — и это, наверное, нормально, обыденно для бабского трепа. Хорошо хоть, что не враждуют.       Скарлетт не всегда следит за языком — этим они с Кори, кстати, поразительно похожи. И если его мадам что-то неосторожно выскажет, отдуваться будет он, потому что в в цивилизованном обществе, или хотя бы в просто христианском, женщин бить — это еще больший грех, чем смертоубийство. Для некоторых эти вещи поразительным образом являются одним и тем же.       Кори вышел покурить на балкон, но не успел он зажечь сигарету, как кого-то уже со страшной силой потянуло к ним в квартиру, потому что этому кому-то и в голову не пришло, что можно было воспользоваться и звонком — так и ебашит по двери, чтобы вместе с домочадцами это отчаяние прочухали еще и соседи домочадцев.       — Им что, все ушные каналы спермой залило?       — Кори! — Скарлетт простонала, тот простонал в ответ:       — Ла-адно, открою, у нас же все остальные в доме заняты решением важных государственных дел!       Скарлетт закатила глаза и, буркнув в трубку, что перезвонит потом, со страдальческим вздохом все же ее повесила. Это она сейчас мученицу из себя корчит, а она еще даже счет за пользование телефоном не видела. Кори бы тоже предпочел откатить момент с получением счета до неопределенной даты.       Кори весь день стоял у плиты. Перед этим пидорил всю квартиру. Вот недавно перемыл всю посуду, подумал, что заслужил того, чтобы выйти на перекур. Хуй там плавал! И встречей гостей, видимо, займется он тоже.       Скарлетт беременна, да, но проблема в том, что до беременности она вела себя точно так же. И Кори это бесило. И бесит сейчас. Но он предвкушает сегодняшний сюрприз, поэтому если скандал состоится, то уже после того, как Кори получит этот сюрприз.       — А позвонить в звонок было не судьба? — ни привет, ни здрасьте, Кори встречает Джоэла в своем репертуаре, тот лыбится:       — Тебе давно пора отслюнявить мне дубликат ключей, потому что кто-то ж должен допинывать твою полуживую тушу в объятия жены.       — Сволочь, — вместе с этим они обнимаются, но недолго; Джоэл отстраняется раньше, чем Кори прикасается к нему — видимо, накатило.       Кори зеркалит «привет» в ответ экмановой жене, кажется, Милисент*, целует ее маленькую руку и под сопровождением закатившего глаза Джоэла снимает с нее ее куртку. Он ее вообще не знает, поэтому свое отсутствие на их свадьбе он вправе теперь оправдать тем, что он в душе не ебет, что у Джоэла за краля такая.       Скарлетт уже из ванны им вовсю кричала, что она пошла просто «попудрить носик», но в действительности это означало только одно: она пошла наводить основательный марафет, а это надолго, так что Кори сейчас не просто встречает гостей — еще их же обхаживает.       Раньше Скарлетт старалась быть более пунктуальной, ее сборы начинались с самого утра, зато к назначенному времени она уже была готовая. Но это было в то золотое время, когда они с Кори порхали с одной комнаты в отеле в другую, а потому сильно-то по телефону она попиздеть не могла.       Мать сразу ему говорила, что если ему и достанется жена, то от нее охуеет, и это так и есть: Кори в ахуе, но жен, как и родителей, не выбирают. Даже если вас пытаются убедить в том, что у вас есть выбор, то помните: его нет, все враки.       Сам Кори жрать хотел так, будто никто его не кормил со времен сотворения земли, поэтому не медля чуть ли не тут же приковал едва успевших очухаться на относительно новом для них месте гостей. Не очень этично это будет, если Кори будет сидеть где-нибудь в углу и уплетать собственный кулинарный шедевр. Эстетики в этом точно никакой не может быть.       Уже за столом Милисент робко пытается разбавить повисшую тишину:       — А кто... будет у Скарлетт? Она уже знает?       Кори проглатывает спагетти и с важным видом протирает подбородок.       — В сердцах понятия не имею.       Кто бы у Скарлетт там ни рос, Кори одного желает: не стать для плода позором на всю жизнь. Чтобы в нем видели отца, а не какого-то дядьку с улицы. Прятаться отныне нельзя.       Милисент больше не горит желанием поддерживать диалога с хозяином дома:       — Ясно, — примирительно покачала головой.       — Дорогая, он ведь не всегда такой, — Джоэл ободряюще поглаживает ее по плечу, Кори лишь для того и отрывается от своей пасты, чтобы не упустить, с какой теплотой, а с какой нежностью Джоэл к ней обращается! — Просто сегодня ему пришлось быть трезвым. Ему тяжело.       — А что, без градуса уже не то, да?.. — наивно переспросила у него «Милли», а Кори теперь смотрит на них обоих так, как будто его не существует за этим столом, в этой комнате в принципе.       Джоэл встретился с наливающимися красным глазами Кори и счел разумным оставить вопрос суженой открытым. Кажется, им все равно придется познакомиться, и, к сожалению, знакомство это пройдет в заочной форме. И без участия в нем Кори.       Вопреки не очень оптимистичным ожиданиям Кори, Скарлетт заканчивает «пудрить нос» сравнительно рано. Либо она все-таки признала, что была не права, либо еще утром встала с правильной ноги. В первом она вряд ли признается, первое вряд ли кто докажет, поэтому второй вариант, сколь абсурдным ни был, единственный правильный.       Она вышла к ним в простом красном платье. Кори не знает, откуда она его оттяпала.       Работа певцом ртом позволяет ему колотить суммы, которых он не мог делать будучи кассиром и грузчиком, но это платье очевидно было обратно пропорционально их текущему бюджету. В нем отсутствовала всякая попытка выебнуться, а значит, глядя на него, ни Кори, ни тем более Скарлетт не заклеймят зажравшимися буржуями. Да и пара-тройка нулей не всегда красят предмет одежды; этим вообще сами люди, которые это надевают, должны заниматься.       Она назло садится рядом с Джоэлом, который, в свою очередь, сидел напротив к Кори. Кори же восседал в середине стола, и когда он выбирал себе место, его символическое значение тогда мало волновало. Но раз уж этот герой сегодня посередине, на хозяйском месте, сегодня ему надо быть особенно осторожным в действиях и тем более в выражениях.       Когда поступает звонок в дверь, возвещающий о прибытии еще одной порции гостей, Кори тут же подрывается, но Скарлетт и в этом деле не теряет изящества: Кори в итоге и дальше сидит за столом, а та, о боги, поспешила встречать гостей!       ...или просто потому, что каким-то своим спинным мозгом почувствовала, что к ним пожаловало семейство Крэханов в необрезанном составе, ведь в итоге Шанталь, получается, удалось дозвониться до няни. Но Кори теперь точно может расслабить булки и жрать в обе щеки, не стыдясь того, что на него зыркал бы Шон своим орлиным глазом. Более того, когда Шон находится в семейном кругу дольше обычного, он совсем другой человек. В студии с ним душевно толком не поговоришь.       И еще Криса все-таки привели.       Заднице Кори точно теперь не о чем беспокоиться! Крис ведь — это надежный инструмент ведения демократических переговоров и разрешения споров, который применяют в том случае, если поблизости нет Пола.       И вы только представьте: демократия, оказывается, может существовать даже тогда, когда никто никому жопу не лижет. Сам бы Кори в это в жизни бы не поверил, но Крис Фен на своей практике уже не раз доказал обратное.       Но вот только если Пол руководствуется наличием у себя симпатии к пострадавшим, Крис же предпочитает любимчиков около себя не держать. На последней ступени, но не последней по значению, стоит Мик — он потому является «последней станцией», когда полюбовное расставание конфликтующих сторон уже больше не кажется уместным.       Но на настоящий момент пока что все сходило Кори с рук. Сегодня он вдобавок ко всему трезвый, ничего врознь плану не пойдет.       — Давно я так не сидел. Чтоб никто не пил, и я еще сам при этом оставался трезвым как стеклышко, — вместо приветствия Крис отстрелялся этой ремаркой, и Кори не мог не согласиться: у самого что-то подобное случалось в последний раз лишь тогда, когда он еще жил у бабушки.       Сейчас впору было бы выползти с горячим и пламенным тостом, но когда Кори получает смс-ку, в которой Джош коротко извещает о том, что Джоанна* простудилась, и сейчас он как порядочный муж должен позаботиться о ней.       Вот смотрит он на Джоэла с этой Милисент. Насмотрелся на Джоша с Джоанной, пока гостил у них. И все никак не поймет: почему его Скарлетт не такая же, почему, чтобы хотя бы приблизить ее к роли кроткой женушки, приходится ебашить в три пота в постели и вне ее? Так, с одной стороны, не скучно, но с другой — с другой Кори чувствует себя лохом по жизни, а слова матери эхом бьются в его памяти.       Да он просто мазохист. Ни одни отношения, в которые он ввязывался, язык не повернется назвать «спокойными». Сколько лет прошло, а его все еще тошнит от этой турбулентной фигни.       Ко второму часу милой светской беседы за столом Кори начал позевывать себе в ладонь, поэтому Скарлетт, оторвавшись от собравшейся женской компании, достаточно громко объявляет:       — У меня хорошая новость!       — Скарлетт, душа моя, я не настолько старый, чтобы не помнить, что ты понесла от нашего вокалиста, — Шон заливисто хохочет, Кори помрачнел, но его в этот раз хотя бы постыдились назвать ебанутым при всей толпе; или просто пощадили.       Скарлетт хихикает в ответ:       — Да нет же... у меня другая новость, — она вбирает в грудь побольше воздуха — так она обычно делает, когда волнуется; Кори хорошо знаком с той женщиной, с которой живет, и вне постели, в этом можете даже не сомневаться.       — Не томи же, — Крис тоже включился.       — Вообще-то, это сюрприз для моего... мужа, — от одного только слова Кори пробудился от всех ста пятидесяти снов, в которых пребывал в одном за другим последние два часа, — ...но будет еще лучше, если об этом узнают все. Итак... — она смотрит на Кори, тот то ли с вызовом, то ли со страхом смотрит на нее в ответ, — ...у нас с Кори будет сын. Как ты всегда и хотел, да, любимый?       — Типа того, — сглатывает Кори, до него еще пока не дошла вся суть высказывания. — Я курну пойду, лады?       — Ты опять сливаешься? — Скарлетт уже начала закипать.       — Милая, я не курил три часа, я заслужил, — резонно подметил Кори и торопливым шагом метнулся к балкону, ему сейчас очень нужно просто закурить, перемолоть полученную информацию и свыкнуться с тем, что загадывать желания, а тем более вслух их произносить, опасно: они рискуют сбываться.       Кори смотрит на город.       Вещи в его жизни случаются с поразительной скоростью: он наконец зарабатывает приличные деньги, занимаясь при этом даже не проституцией... хотя то, чем он занимается, не сильно от этой самой проституции и отличается. Но теперь у него появился стабильный партнер, его вторая половинка, которой он в порыве страсти наобещал с три короба, что женится на ней. Вот же балабол.       Относительно недавно он гнул спину, обнимал унитаз, пока его избранница шептала ему совершенно невообразимые вещи. О том, например, что он скоро снова станет отцом, и в этот раз уже по-настоящему, по-взрослому! Он открыл перед этой половинкой душу, а она, в свою очередь, пинает его под дых тем, что носит под сердцем не просто плод их охуительной любви. Этот плод — их сын. Сын, о котором Кори мечтал. Наверняка сын, который и места живого на Кори не оставит, когда тот достаточно повзрослеет для того, чтобы знать, какой он, его папашка на самом деле.       — Джоооооо, — Кори хнычет Джоэлу в шею, — он же меня погубит, заживо зароет!.. Ему не нужен такой папка, она отберет его от меня... я больше никогда его не увижу...       — Вроде человек трезвый, а хуйню порешь только в путь, — Джоэл позволяет Кори унижаться, ибо в чьих руках он себе это еще позволит? — Скарлетт любит тебя. Как бы ты ее ни обижал, она точно не станет настраивать ребенка против своего отца.       — Я? Я ее обижаю?       — Ты мог хотя бы держаться достойно.       — Но я же не пил.       — А не в «пил» дело. Ты очень сильно расстраиваешь Скарлетт, видишь ты это или нет. Своим поведением ты только доказываешь, что ты все еще не готов. Что бы ты ни говорил.       Кори не говорит ему больше ни слова.       Джоэл отшатывается от него, как будто его кипятком окатили, а когда Кори оборачивается, то видит Скарлетт: в ее глазах разве что молнии не сверкают.       — Пойду вымою посуду, — сдержанно процедила она.       Кори мысленно взмолился в надежде на то, что сегодняшнего спектакля оказалось более чем достаточно, чтобы Джоэл растаял и, так уж и быть, позволил ему перекантоваться у них с Милисент еще пару-другую дней, пока буря не стихнет.

***

      Но чувство безопасности покинуло его тогда, когда Джоэлу надоело наблюдать за тем, как Кори жует чипсы и приседает на ухо его жене. А когда не приседает, они с Милисент, вроде как, собираются выкроить свободную минутку на себя любых, но поднадравшийся Кори лезет к ним в койку и гарантирует, что его любви хватит на всех, Милисент смущенно гладит обезумевшего Кори по голове и не знает, как было бы правильнее поступить — отодвинуть его от греха подальше или позволить Кори и дальше терроризировать их личную жизнь.       — Джо, брат, ты хоть знаешь, как там все это делается?       — Щас как врежу, — Джоэл выставляет кулак, но только грозит им, но Кори достаточно пьян, чтобы не принимать оборонительной позиции: его силы неравны, особенно перед мужчиной, которому только что таким наглым образом обломали секс.       — Да я, вообще-то, помочь хотел! — Кори выставил ладони в примирительном жесте, Джоэл устроил свою на лице.       — А тебе не надо домой, к Скарлетт, Кори? — испуганно и кротко спрашивает Милисент.       — Не жена она мне.       — Зато мать твоего будущего ребенка, — Джоэл садится на кровати.       — Да знаю я, знаю, — Кори бурчит. — Что ж тут не знать? Просто ты, брат, понятия не имеешь, что такое — беременная женщина.       — Я сейчас рискую и вовсе никогда этого не узнать, если ты продолжишь наводнять наше с Милисент пространство.       — Чего завелся-то так? Просто не тебе же жить со Скарлетт, — Джоэл застонал, Кори поспешил его одернуть, — нет, ты завязывай с этим, я серьезно. У меня уже просто такое ощущение, будто я ее знаю двести лет, и что женат я на ней уже столько же.       — Годы идут. Я уже даже женился. Но почему-то все еще имею... сли-и-ишком близкое отношение к твоей семье, в то время как мою жену ты узнал лишь тогда, когда я ее тебе показал. А не покажи сейчас, ты бы так и сидел и тупил.       — Возможно, — Кори треплет друга по волосам и смачно целует того в лоб, тот отшатывается. — Ты слишком хорошо меня знаешь.       — Не благодари. Это же моя работа — знать тебя... — сглотнул, голос уже больше не такой уверенный, — ...хорошо.       И все же Кори любопытно, каково Джоэлу, когда на него накатывает. Их общее прошлое состарилось как молоко, от него остались разве что только триггеры у Джоэла, до которых Кори когда-нибудь все равно доберется, им все равно придется рано или поздно остаться один на один друг с другом, а когда Кори любопытствует, ни одна сила не в состоянии остановить его.       — Может, выпьем хоть сходим?.. — Кори вытаращивает на Джоэла свои невинные глазенки, но на сей раз этот фокус для Джоэла больше не канает:       — Сходи-ка ты сам, старик.       Кори наигранно обиделся:       — Ну во-о-от, я, значит, в горе и в отчаянии и на грани самоубийства, а мой друг предпочитает вдоволь натрахаться!..       — Представь себе, да, такая вот я скотина, — Джоэл оглядывается на охуевшую Милисент и тут же переобувается: — Зай, с ним по-другому нельзя. Зато теперь ты знаешь, кто... вернее, что это такое — Кори Тейлор. Имеет свойство наглеть, когда находится не в своей фауне.       — Обычно это называют инстинктом выживания, — Кори поправил воображаемые очки у своей переносицы.       — Иди и выживай в кабаке, брат, а я хочу просто пожить.       Кори встал с кровати и драматично выдохнул:       — Я вернусь. Я всегда возвращаюсь!       Возвращаться Кори, однако, не спешил: во-первых, Джоэл его точно нахуй пошлет, во-вторых, Скарлетт — она, как бы, тоже... тоже нахуй пошлет.       — Поэтому я тебе и говорю, детка, что все вокруг — хуесосы и пидорасы, и в этой жизни полагаться ты пожешь лишь на себя.       Случайная мадам в не очень скромном наряде на свою беду села рядом с таким Кори, у которого вместе с растущим в крови градусом растет еще и желание попиздеть.       Сначала он угостил ее коктейлем, а когда понял, что она удовлетворена, решил коварно воспользоваться этим обстоятельством. Но по мере того, как он изливал ей душу, она ему назло трезвела, а вместе с этим она наверняка жалела о том, что тратит сейчас свое время впустую. Но если она все еще сидит рядом с ним, значит, наверное, жалеет его.       — Мамка тебе нужна, мужик. Долго ты без нее не протянешь.       — Чего это сразу? — Кори почесал подбородок, он с досадой понимает, что не брился уже почти неделю. — Не нужна мне мамка, я ж, чтоб ты знала, сам скоро... мамкой стану... тьфу, то есть, я хотел сказать, папкой. Ха! Папанькой, прикинь! Только я не очень понимаю, как это произошло.       — Тебя во сне изнасиловали, что ли? — вот это она сейчас попала...       Сон. Комната. Окно.       Блядь.       — А тебя что, мама с папой не учили, как нужно разговаривать со старшими? — он и сам не заметил, как его пальцы сомкнулись у горла девицы, как она начала трепыхаться у него в руках, как его начали оттаскивать какие-то дяди высокие, которые, вроде как, у входа сначала стояли. Память совсем отшибло на моменте, когда он пытался этим дядям сопротивляться, но если и помнит что-то, то собственное:       — Живым не дамся! Можете убить, если хотите! Меня ничем не напугаешь, у меня же жена дома беременная...       — С чем тебя и поздравляю, — отозвался голос за спиной, и Кори он показался достаточно знакомым...       Кори оборачивается и эмоционально выражается:       — Да выеби меня ж в ногу...       — Нет, Кори, — Джим усмехнулся, — я не настолько накуренный.       — Где же ты пропадал все это время, Карлсон же ты ебаный? — пьяный Кори с разбега врезался во что-то большое, он вцепился в это большое, как будто ничего такого в этой жизни никогда не испытывал. — Джейми... Джимми... Джимбо... Пе-е-ерсик... А ты... а ты поправился. Кто тебя так откормил, признавайся?..       — Вообще-то я здесь, Кори, — Джим смущенно убрал руки по карманам.       Кори поднял башку и в страхе отлип:       — Пардоньте, леди, я Вас... перепутал кое с кем.       «Леди», если ее еще можно было так назвать, улыбнулась и заправила прядь за ухо. Ее декольте и ее прическа совсем не компенсировали тот пиздец, который она сама по себе представляла. Теперь он точно хочет домой к Скарлетт, которая за девять месяцев беременности никогда так не раскабанеет. Она у него миниатюрная!       — Бро, а с кем я тебя спутал? — и сдается Кори, что этот ответ ему не понравится.       «Бро» смутился еще сильнее:       — Да это так, в общем... девушка моя.       И если Кори недостаточно охуел от данной фразы, то вот эта точно загонит его в кому:       — Знакомься, Кори, это Пенни*.       Кори пулей выбежал в туалет и снова окольцевал унитаз в своих объятиях. Никогда еще «приятные» новости не были такими «приятными», что из-за них Кори готов выблевать все свои внутренности.       — Очухался? — Джим тут же материализовался рядом с ним, и Кори на миг подумал, что над ним так несмешно пошутили, что он перебрал сегодня вплоть до того, что его начали посещать откровенные галлюны.       — Думаю, да.       Когда Джим помог Кори встать, тот отряхнулся, прополоскал рот и помыл лицо. И понял, что все еще пьяный, иначе не спросил бы:       — А скажи мне, та монстряга... она настоящая? У меня такое ощущение, будто по мне каток прошелся.       — А лучше бы проехался разок, — Кори узнает своего приятеля, только тот, почему-то, смотрит не на него, глаза у него задуренные, да и вообще... хуй там плавал, он не знает этого мужика.       Но этот мужик сильно напоминал ему кое-кого. В голове у него сейчас каша, но то, что между ног, было настроено вполне серьезно.       — А давай, я тебе отсосу? Мы одни тут... этой коровы больше нет       — Было бы неплохо, — согласился Джим, — но есть одно «но».       Джим приблизился ближе, и если бы Кори мог, он бы присосался к этим губам прямо сейчас. Он обхватывает ладонями лицо Джима, поднимается на носки:       — Но-о-о?..       Джим боднул его лоб своим:       — Эта корова — моя девушка.       Вещи всегда случаются в первый раз. Сегодня вот, например, Кори впервые двинул в челюсть мужчина, которого Кори очень любит.       Только вот больно ему совсем не поэтому.