Разбитое окно.

Июньская пора, 1866 год. Пасмурно. Так бывает всегда: Петербург — это такой мрачный город, полный человеческих душ, их голосов и силуэтов. Серые тучи затянулись на всё небо, окрашивая столицу России в тона, так сказать, печали и тоски; солнечные лучи пытались пробраться через тучи, старались как-то проскользнуть, однако успеха это им никакого не принесло. Начинает идти дождь. Холодный дождь, падающий небольшими капельками на асфальт, создавая на нём небольшие, крохотные лужи, по которым скоро будут прыгать резвящиеся дети. Лёгкий туман накрывает улицы Санкт-Петербурга, создавая ощущение, будто это испарились холодные капли дождя. Впрочем, погода эта была самой подходящей для чтения. Держишь книгу в руках, сидя на подоконнике, и пьешь горячий кофе, изредка посматривая на улицу, на её красоту. Так сейчас сидел Родион. Родион Романович Раскольников — студент юридического факультета, весьма умён, да и внешне недурен. Его длинные, худые, однако при всём том правильные черты лица симпатизировали многим девушкам (ах, скажу по секрету: парням тоже, очень многим парням). Но Раскольников был нелюдим: он решал игнорировать каждый влюблённый взгляд, каждое слово, сказанное ему в качестве лёгкого флирта... У него были русые кудрявые волосы, почти что доходившие до плеч. Носил Родион, по обыкновению своему, чёрные пальто и шляпу. Даже прохожие и знакомые привыкли видеть на нём это скромное сочетание одежды. Характер читателю раскроется далее, а сейчас вернёмся к действию. Парень сидит да читает книжку, как казалось на первый взгляд. Почему же «...казалось на первый взгляд»? Да вот потому, что Родион бегает по книге глазами, как положено, однако не вдумывается в текст. Сейчас мысли заполнены кое-чем другим. Нет-нет, дорогой читатель, не вздумай думать о пошлостях! Раскольников лишь о будущем дне думает: что случится, где он будет и с кем. В то время, как студент «читает» книжонку, его сестрица, Авдотья (или же Дунечка), хлопотала, ведь вся домашняя работа была на ней. У них с братцем уговор был: Дуня занимается делами по дому в то время, как Родион обеспечивает как свою сестру, так, соответственно, и себя. Мамы нет уже два года. Парень-то смириться смог, но сестра по ночам тосковала, плакала. Когда Пульхерия Александровна снилась Авдотье, вторая не держала слёз, всхлипов. Родион, который жил в другой комнате, всё это слышал и знал, из-за чего девушка льёт слёзы прямо во сне. Он знал, что она к нему придёт утром и скажет: «Родя, мне матушка снилась...», — и зальется вновь слезами, что едва ли в них не захлёбывается! Раскольников же успокаивает её, обнимая. Боль от потери матери никогда не утихнет, и время вовсе не лечит. Оно лишь затягивает эту рану, но шрам с напоминанием остаётся. В груди давит. Из глаз текут едва заметные дорожки слёз... Но Авдотья понимала, что она сильная молодая девушка, а потому справится с этим! Ведь у неё есть братец и... Разумихин. Дуня готовит простой крестьянский суп. Вмиг она смотрит в своё окно, где видит Дмитрия Прокофьевича. Студент в это же время также посмотрел в окно. — Разумихин идёт! — сказали оба в один голос. Раскольникова улыбнулась, а её брат слез с подоконника, ожидая гостя в дверном проёме. И тут заходит он. Родион легко улыбается, глядя на своего друга. Странно, но сегодня он был ухожен и совершенно чист. Правда, щетину не убрал, но все мы знаем, из-за чего: для отвода глаз! Сделав вид, будто это дело каждого человека по утрам, Дмитрий ярко улыбается своей добродушной улыбкою и, шустро снимая пальто и вешая его на крючок вешалки, первым делом подходит к «даме сердца своего», целуя её ручонку и немного хрипловатым голосом приветствуя Авдотью. Сердца обоих трепещут, бабочки запорхали в животах, а разум, разум-то затуманен! Точно подростки, Ей-Богу! Теперь же этот счастливый парень подходит к давнему своему другу, протягивая руку для рукопожатия, на что получает аналогичное действие. — Ах, Ромео, ты себя эдак в порядок приводил когда в последний раз? Гляди-тка: даже ногти почистил! Ой, Ромео, как чудно на тебя любовь-то повлияла! — с усмешкой в начале говорил Раскольников, в конце уже не сдерживая смеха. Разумихин же недовольно фыркает, отводит взгляд в бок. Возможно, это было правдойю, однако признавать этого не хотелось... Запомните эту неуверенность автора! Авдотья подходит к парням, сообщая, что обед приготовлен. Родион вежливо отказывается, однако не успеет приняться за извинения перед своей сестрой, как Дмитрий уже тянет его за ухо к кухне, приговаривая: «Ты хоть к сестре своей родной уважение имей! Бессовестный, тьфу!». Раскольников вздыхает с лёгкой усмешкой, послушно шагая вслед за другом своим, придерживая его руку за запястье. Больно же. Авдотья заботливо наблюдает за трапезой парней, иногда спрашивая их о чём-либо. Будет совсем неудивительно, если автор упомянет, что с девушкой разговаривал лишь Разумихин. Он знал Родиона, а потому говорил всё сам. «Родя у вас такой молчаливый, что упаси Господи, но сколько девичьих глаз-то к нему цепляются! Порой и позавидуешь, Авдотья Романовна, позавидуешь!», — и начнётся всё в таком ключе. Дунечка же внимательно слушала Дмитрия, улыбаясь. После обеда юноши уселись по креслам, а Авдотья решает сесть на краешек дивана. Все переглядываются: нужно начать разговор. Но как? С чего начать? Какую тему выбрать? — Эй, Родька, — вмиг Разумихин глядит на друга, хитрó улыбаясь, — вот девки на тебя смотрят и смотрят; а целоваться ты хоть умеешь? — А ты научить изволишь? — спрашивает Раскольников, который сначала в окно глядел, но после вопроса вернулся глазами, полными усталости, к Дмитрию. Этого вопроса второй явно не ожидал, из-за чего невольно смутился. — Тьфу! дурак, что ли? Не такой я! — тараторит гость, а брат и сестра Раскольниковы хихикают. Как же радостно было видеть и слышать смех Родиона... Право, он был настолько редок, что, казалось, можно было приравнять его к восьмому чуду света, не иначе! Но вмиг все слышат громкий стук в окно, за которым в ту же секунду следуют треск и звон. Видимо, крупная птица чутка не рассчитала свои силу и траекторию полета. Теперь они глядят на разбросанные по полу осколки, на оставшиеся в оконной раме куски стекла. Все трое тяжело вздохнули. Авдотья успевает прикрыть окно плотной тканью, ибо дождь всё еще идёт... Придётся им убирать сейчас же, ибо не дай Боже кому-то осколок вонзится в руку. Затем возня будет не с уборкой, а с раненным. Но таковых сегодня не осталось! как казалось на первый взгляд... Все усаживаются вновь по своим местам. Разумихин замечает, как у Раскольникова из пальца струится кровь, потому встает и поспешно к нему подходит, после чего берёт его руку за запястье. Родион же её отдергивает. «Просто небольшая царапина», — говорит он, вытирая кровь темным рукавом. Но Дмитрия ответ не устраивает, поэтому он говорит Дунечке принести всё необходимое для обработки ранки. «Пусть она небольшая, но вреда может принести столько, что мама не горюй, Родя!», — обеспокоенно и тихо проговаривает юноша, глядя в глаза другу. Странно, но они не отводили глаз друг от друга до момента, пока не вернулась Авдотья, которая успела заметить эту «искру». — Держите, Дмитрий Прокофьевич, — шепчет девушка, протягивая самодельную аптечку. Разумихин же принимается обрабатывать эту царапину Раскольникова. Молча. Кровь из пальца всё струится... Молчание было таким долгим и напряжным, пока Дмитрий не вытаскивает осколок из ранки, который не ожидал увидеть. Родион смотрит на осколок, никак не реагируя. Тем временем кровь уже свернулась, и Разумихин, дело своё закончив, присаживается рядом с Родей, на самый ближний край дивана, глаз с юноши не сводя. Авдотья же это замечает и решает оставить парней, предварительно уведомивши их о своём уходе якобы в магазин. «Ох уж эти мальчики...», — думает Раскольникова, выходя из дома и раскрывая зонт. — Хей, Родь, я тут, это, сказать тебе хотел... — начинает было Разумихин с некой робостью после трёхминутного молчания, но Родион его перебивает. — Я тебя тоже, — негромко произносит Раскольников, отводя взгляд и отворачивая голову, дабы не показывать нахлынувшего вмиг смущения и оставаться в глазах Дмитрия непоколебимым. Оба юноши вновь молчат. Но это молчание было недолгим. Разумихин шустро встает с дивана и крепко обнимает возлюбленного, слушая недовольные реплики о том, что юноша сжимает Родиона слишком крепко и ему тяжело дышать. Авдотья сделала верно, что дала им побыть наедине друг с другом.