Утопия

Моя жизнь — сущий Ад! … Я устала жить от утра до ночи–так уже на протяжении двух лет! … Моё имя Екатерина, я родилась в Украине, но на данный момент проживаю в России. … Конечно, я не стала бы разбрасывать пустые слова об Преисподние. Так сложилось, что мне приходится выживать в мире полного страха, отчаяния, смерти–отваги, надежды, жизни… Не хотелось бы оказаться в первой категории? Верно? Однако же… — Хей, Кристина, взгляни-ка на это чудовище! — закричала светловолосая девушка с красивым лицом черноволосой девушке. — Фу, чем ты это ей измазала её и так уродливое лицо?! Выглядит убого, хаха. — Светловолосая девушка помахала зелёнкой и непроизвольно показала ей свой розовый заострённый язык. — За что? За что вы так со мной?! — вскричала девушка со светло-каштановыми волосами. Девушка была одета в белый верх и тёмный низ с синим галстуком, которым был уже измазан каплями зелёнки. — Хаа? Как за что? Твой старый пердун–фермер! Это так херово, ты не думала об этом? Наверняка весь навозом проник! — зажмуря свои голубые глаза, произнесла она. — Эй! Чертовка! Ты не задумывалась о том, что твой отец такой уродливый! У него бородавки и тут и там, хаха. Я сначала подумала, что он зомбак, такой зелёный! — черноволосая стала имитировать движения мёртвого. Звонкий голос раздался в голове симпатичной каштановолосой девушки, измазанной в зелёный цвет. Она была на пути к своему небольшому ветхому дому. Она была, словно в трансе. Но вдруг её отвлёк приветливый голос девушки лет пятнадцати, недурной наружности. — Приветиик, Кристи! Ой… Что это у тебя на лице? — девушка, вероятно, беспокоилась. Она принялась вытирать обилие зелёнки влажными салфетками. — Не-не (заикаясь)получается… Это что зелёнка? Кто с тобой так.? Кристи не сдержалась и выплакалась подруге в грудь. Та, только и смогла, что похлопать по спине, поддерживая таким образом подругу. — Я-я хочу так пост-тоять… Ты не пр-ротив.? (заикаясь) — говорила девушка. –… Конечно… Можем постоять так ещё немного. — принялась прижимать к себе сильнее Кристи от накопившихся эмоций. Прошло около двадцати пяти минут. От внезапного прилива нежности, Катя смягчилась к подруге и предложила ей проводить её домой. Кристи согласилась. — Пока… Спасибо тебе… И ещё, не могла бы ты не распространяться о сегодняшнем? — робко говорила каштановолосая. — Не волнуйся! Прими горячую ванну и скорей вымой зелёнку с лица! — сказала Катя и помахала своей подруге. Та, в свою очередь, в ответ. … Катя ещё долго размышляла о сегодняшнем и, в итоге, уснула. Следующим утром она пришла в школу. Как оказалось, Кристи сегодня в школе не наблюдалось. — «Где же она?..» — вопрос, который мучал Катю весь день. Прошло около трёх дней, Кристи всё ещё не было. — «Это невыносимо! Мне нужно проведать её.» — подумала Катя и пошла к дому заболевшей, по словам учительницы. Уже через десять минут она прибыла к дому подруги. И вдруг… Катя заприметила осколки стекла, лежавшие возле разбитого стекла. Она быстро побежала внутрь дома, так как дверь была заперта, вошла она через окно. И лицезрела что ни на есть ужасную картину. Девушка не смогла сдержать приступ рвоты и выблювала свой завтрак прямиком на порог хижины. — «Что за чёрт.?» — увидев лежащий на столе «обед», Катя не смогла не скривиться. На обеденном столе лежала свинья, с распотрошённым животом. Внутри беззаботно лежало её чадо. И впридачу к этому, мухи окружили семейство свиней. Катя решила быстро найти свою подругу, но уже поняла, что в этом доме обитал сумасшедший. Толи её отец, толи сама Кристи… При всём желании не хотелось, чтобы её догадки оказались верны. Её догадки, к счастью, или же, к несчастью, оказались неверны. В зале на диване располагался мужчина средних лет, с распотрошённым животом, а у него внутри… Находилась Кристи… — Блять! К чёрту, к чёрту, к чёрту! — Катя вскрикнула от ужаса и выбежала на всех порах из проклятого дома. — «Как мне быть.? Как мне быть.?» — вопросы сами задавались у неё в голове, но частозадаваемым был именно этот. Всё же, Катя решила прийти домой и выпить валерьянки для того, чтобы уснуть без всяких проблем. — Ох, дочка… Ты уже… — сказанное дальше не было слышно. Катя уже была у себя. — Что это с ней? — спросила мать, продолжая смотреть на лестницу, ведущую на второй этаж. — Наверное, снова увидела мёртвого кота на дороге. Ммм, нежнятинка! — говорил брат Кати, безобразно изображая смерть. — Идиот! Ешь нормально! И не говори такие вещи за столом. — сказала девушка лет восьмнадцати. Катя заснула, быстро из-за действия успокоительных. Просыпаясь рано утром, она снова представила ту картину, что видела в хижине подруги. И непроизвольно вздрогнула. Дни проходили в равномерном темпе. Катя все эти дни была в ужасном расположении духа. Вся бледная и исхудавшая. Люди в школе дали ей прозвище–девочка-мертвец. Кате было всё равно на них. То событие повергло её в шок и она всё ещё сидит на успокоительных. … Так прошла неделя, трупы распознали и закопали в землю. Власть решила спихнуть случай на несчастный. И принесли свою скорбь на прямом эфире. — Подлецы. Жалкие лицемеры. — Катя винила не только власть, но и себя. … Ещё через неделю. Объектом насмешек стала сама Катя. По причине, что она странная и что больше нет Кристи. Над ней стали издеваться школьницы, исписали ей парту какими-то неразборчивыми слова. После уроков выбросили портфель в унитаз, из-за чего он промок и все учебнике, которые находились в нём: испортились. Синяки на теле дочери очень волновали родителей. Они подали заявление в полицию, но те, на следующие дни ничего не предприняли. Поэтому они пошли разбираться в школу сами. По середине сидела Катя в разорванной блузке. Бледная, как мертвец. Полностью отрешённая от мира. Слева сидел отец, разъярённый видом своей дочки. Справа мать, не менее, обеспокоенная и злая. — Директор, это как понимать! Почему наша дочь ни с того ни с сего приходит домой, а я вижу на ней такие синяки, так ещё и сама она бледная, как смерть! — выговаривала свои жалобы мать Кати. — Катя, кто с тобой это сделал? — спросил директор наконец-то обеспокоенный беспорядком меж учениками. — Лера и Афина… сделали это со мной… — сказала Катя и снова отрешилась от реальности. — Хм… ээ… Я предприму меры и накажу их. Не волнуйтесь. Подобного больше не произойдёт. — сказал директор, весь спотевший. — Надеюсь на это. — напоследок сказал отец, и они вышли из кабинета. Два дня прошли в спокойствии для Кати, а потом всё снова возобновилось. Катя поняла, что смысла не было снова пробовать подавать заявления, поэтому просто замазывала все синяки тоналкой. Прошёл год.