линия доверия

тишина, холод, мрак. снег крупными хлопьями валится на землю и на дома, кажется, будто мир погрузился в состояние вечного сна. руки замёрзли и покраснели. сильная дрожь не давала даже подкурить, казалось, что холод стал живым и связал ей руки-ноги крепкими узлами, чтобы не вырывалась. а девушке этого и не хотелось. ничего не хотелось. состояние было отвратительным. постоянные слезы, ощущение пустоты внутрь, отсутствие желания что-либо делось. казалось, это конечная. нет выхода, нет вариантов. девушка слезы вытирает с холодных щёк и смотрит вниз, с высоты десятого этажа. где-то там ходят люди, где-то там стоят машины… где-то там есть жизнь. «а во мне её нет», — с грустной усмешкой подумала и телефон достала. захотелось от чего-то кому-то позвонить, высказаться незнакомому человеку и… испариться. а может она просто понадеялась на то, что ей помогут, на спасение от ужасного одиночества и от боли внутри, что сжирала и сжирала. — здравствуйте, это телефон доверия. что у вас произошло? приятный голос, женский, спокойный. девушка отвечает, кусая нижнюю губу и чувствуя, как пальцы ног начинают неметь от холода: — здравствуйте. я… думаю, я хочу сегодня умереть. тишина длится пару секунд, а потом тот же нежный голос спрашивает: — расскажите, почему вы хотите это сделать? и ещё… вы сейчас где находитесь? девушка хмыкает и отвечает, хрустнув пальцами: — я на балконе, десятый этаж. здесь красиво… словно весь мир спит, понимаете? а я одна не сплю, смотрю на это и… я словно уже не здесь, понимаете? я давно все решила. тишина длится буквально две секунды, а потом: — давайте поговорим с вами о том, о чем вы захотите. только, я думаю, будет лучше, если вы уйдёте с балкона, сейчас холодно. девушка смотрит вниз, куда хотелось прыгнуть, буквально нырнуть с головой и разбиться. а потом делает шаг назад и, выйдя, закрывает балконную дверь. от тепла тело начинает покалывать: — хорошо. я зашла в квартиру. м… а как вас зовут? ей действительно интересно имя той, что смогла буквально ничего не сделав отговорить (хотя бы на этот вечер) от последнего шага. — меня зовут дарья, но можете звать дашей. а вас? девушка садится на диван, к ногам тут же подбегает белая собачка. она отвечает хрипло: — а я меня виолетта. *** с того дня виолетте становится легче. жизнь приобретает краски. постепенно наполняется смыслом, хоть и очень странным. её смыслом становится общение с оператором дашей по вечерам. они говорят о самочувствии виолетты, о даше, об аляске. кажется, будто все проблемы становятся не такими значимыми, даже ломка переносится спокойнее. виолетта расцветает и это видит её подруга, кира медведева. она ухмыляется и, закинув руку на плечо, спрашивает, кто же влюбил вилку в себя, а та теряется, потому что не заметила этого. не заметила того, что влюбилась как дурочка в человека, которого даже не видела. они общаются обо всем и не о чем. работа, школьные годы, отношения с родителями. виолетта даже не понимает, как так выходит, что они на линии доверия говорят о таком, но даша говорит не заморачиваться и малышенко слушается. вилка узнает, что даша любит чапман с вишней, рэдбулл и животных. а потом сердце разбивается, когда она говорит, что буквально три недели назад, когда они с виолеттой и познакомились, она вышла замуж. дарья говорит, как счастлива, говорит, что и малышенко свое счастье встретит, своего человека, а той плакать хочется. она плачет, когда желает спокойной ночи оператору. плачет, выкуривая пять сигарет разом, опускаясь на ледяной пол рядом с балконом, с которого хотела спрыгнуть. ей очень больно, потому что она понимает, что влюбилась в ту, которую любить не стоило. в занятую девушку. виолетта срывается в ту же ночь. тащится по сугробам на вписку, где принимает уже позабытую дурь, отдаваясь ощущениям по-полной. ей хорошо физически, моральная боль притупляется с первым вздохом, а потом реальность разрывается на яркие лоскутки. приходит в себя уже утром, едва живая, вся потрепанная и несчастная. наркотики не помогли боли уйти, просто на время избавили от слишком сильных эмоциональных судорог. виолетта перестала звонить на телефон доверия. в моменты, когда хотелось услышать нежный голос даши, она курила траву или вдыхала порошок, чтобы хотя бы на пару часов забыться. жизнь шла по наклонной вновь, так прошла неделя, потом две, а потом и три. кожа стала бледной, руки вновь начали постоянно дрожать, стало тяжело подкуривать и, в принципе, жить. кира, которая уезжала на неделю к бабушке и дедушке, ужаснулась, когда зашла в квартиру вилки. мусор, темнота и малышенко, которая лежала в туалете рядом с унитазом, очевидно после тяжёлой ночи. медведева её тогда до дивана донесла и осталась. убралась в квартире, сходила за продуктами, приготовила что-то связанное с курицей. разлепив глаза, виолетта вдохнула запах готовой еды и поняла, что дома кто-то есть. честно говоря, она хотела бы увидеть дашу… интересно, какого цвета у неё глаза? какой длины волосы? — проснулась, горемыка? кира. она, с полотенцем на плече, подошла к малышенко. та кивнула и прикрыла глаза, а потом прошептала: — я проебалась, кирюх. пиздец как. и рассказала все. про оператора дашу, про свой срыв, про то, как ей хуево каждый день и как она пытается забыться. медведева слушала, не перебивая, а потом за руку взяла и сказала: — ты справишься. я буду рядом. и она была рядом. на протяжении недели девушка каждый день готовила, ходила в магазины, убиралась, позволяла плакать в плечо и пыталась поддержать хотя бы своим присутствием, ведь словами не умела. а виолетте было легче. медведева вдохнула в неё немного жизни. а потом вышла на работу после отпуска и вилку все чаще стали посещать мысли о наркотиках. она была чистой неделю и хотела вновь забыться, вновь погрузиться в марево наркотиков. когда малышенко собиралась, ей вдруг показалось, что что-то случится. что произойдёт что-то, что перевернёт её жизнь. она была уверена, что это будет что-то плохое. «может, я умру?», — подумала темноволосая и, оторвав из тетрадки листок, написала на нем то, о чем думала: кира, возможно когда ты вернёшься, меня не будет. и, наверное, меня никогда больше не будет. спасибо тебе за то, что была рядом, бро. я тебя люблю. поставила смайлик с улыбкой в конце и пошла туда, где, скорее всего, и умрёт. не хотелось сегодня брать мало, хотелось накуриться до потери сознания, до отключения мозга и остановки сердца. куча пьяни, музыка, порванная неоновая полоска. виолетта купила на последние деньги пакетик с таблетками, рассчитанный на несколько раз, и пошла в туалет. там была разбитая плитка, грязная раковина и холодный пол, на который и опустилась малышенко. девушка, не думая, опрокинула в себя весь пакет, таблетки едва не застряли в горле, но девушка с помощью проточной воды и слюны проглотила их. почти сразу сознание помутнелось. ноги перестали держать и виолетта вновь опустилась на пол. колени словно зажглись тупой болью, а потом и затылок, которым татуированная приложилась к стене. перед глазами яркие пятна, в ушах шум, а в руке телефон. номер, который хотелось забыть, а потом… — здравствуйте, это телефон доверия. что у вас произошло? голос незнакомый, но женский. мягкий, почти как у даши. виолетта отвечает, хотя ей кажется, что она молчит: — я скучаю по дашеньке… так хочу услышать её в последний раз… она тут? дашенька, это ты? тошнит. малышенко хмурится и прикрывает рот ладонью, как из-под слоя воды слыша: «даш, это, кажется, та девушка, о которой ты рассказывала». — виолетта, это ты? да. это даша. нежная, по-любому очень красивая даша, которую хотелось слушать и любить. малышенко отвечает, едва двигая онемевшим языком: — да… дашенька, я люблю тебя. очень. и я тебя отпускаю. люби его так, как не смогла бы любить… меня. дальше ничего не слышно. то ли оператор молчит, то ли виолетта оглохла. её выворачивает в унитаз, а потом от слабости она бьётся об него же головой. больно, девушка стонет и ложится на пол головой. уже не видит толком, ничего не чувствует. умирает. радуется только, что дашу услышала, что это будет последним, что она сделала. «блять, да вызовите нахуй скорую, дебилы», — чей-то грубый голос, горячие руки, хлопки по немеющему лицу. «вилка, сука, не смей сдыхать. я тебя убью», — волосы в рвоте убирают с лица, ладонь сжимает запястье крепко, чувствуя нестабильный пульс. «да… я её подруга. у неё передоз, не знаю, чем, таблами скорее всего. где мы? бля…» — ей холодно. виолетта хнычет и тянется за теплом, как цветы тянутся к солнечным лучам. «малая, потерпи, они почти приехали. я тут с твоей дашей говорю, у неё действительно красивый голос», — руки гладят её ледяное лицо, шею. малышенко не может говорить, хотя очень хочет сказать: «прости». а потом белый шум. *** виолетта приходит в себя от голоса киры. тот слышится очень близко, буквально сбоку. девушка глаза сухие открывает и хрипит. ощущение, словно в её рту кто-то умер. перед глазами ещё плывёт, когда она видит медведеву. та, бледная, явно раздраженная и уставшая, смотрит на неё разочарованно и с болью. качает головой, губы облизывает, а потом произносит: — это конечная, вил. татуированная не понимает. она брови поднимает и хрипло, так, словно год не разговаривала, уточняет: — что «это»? кира отвечает, обводя пространство вокруг себя: — все «это». ты либо в больницу ложишься, либо… либо мы больше не общаемся. я серьёзно, виолетт. сможешь выбрать правильно? понимание приходит спустя мгновения. девушка смотрит на подругу большими глазами, а потом кивает. губы потресканные облизывает, понимает, что светловолосая права. нужно сделать выбор, иначе она будет метаться из стороны в сторону буквально до смерти. — я лягу в больницу. видит, как кира выдыхает. и, неожиданно, выдыхает и сама. *** лечение долгое. тяжёлое, особенно из-за ломки. скачки настроения, слезливость, тошнота и дрожь. виолетта хочет сорваться большую часть времени, потому что организм требует и потому что это проще. она сидит в своей палате с решётками и успокаивает себя воспоминаниями о даше. та остаётся в памяти лишь голосом, приятным очень, красивым. остаётся мечтой несбыточной, но такой желанной. шесть месяцев. именно столько времени девушка проводит в заперти на краю города. лечение заключается в изоляции, поэтому она не видит даже киру. скучает безумно, иногда даже плачет от того, как сильно хочет увидеть её. под конец лечения ей легче. действительно легче, она не врет. сеансы психотерапии тоже дают свои плоды, она рассказывает некоторые вещи о своей жизни и получает поддержку. плачет, когда настя, девочка, сидящая рядом, кладёт ладонь на её плечо и сжимает. когда коля говорит, что это нормально — плакать. она чувствует себя живой. перед выпиской страшно. она смотрит в зеркало и водит руками по своему лицу и телу, щупает, чтобы привести в себя. нервничает, руки немного дрожат, ей даже не хочется уходить. клиника стала её домом, пристанищем, её спокойным местом, где не было триггеров и не было соблазнов. собрав в мешок вещи и закинув сверху мягкого мишку, с которым спала, малышенко направилась вниз, на выписку. там её уже встречали те, с которыми она успела подружиться. обнялась с каждым и каждому пожелала счастья за пределами их спокойного места. а потом, выйдя на улицу, где солнце ярко-ярко светило, где было жарко, ведь вышла она уже летом, она поняла, что вот оно, счастье. счастье в обособлении от зависимости, в принятии этой зависимости. — виолетта? родной хриплый голос. малышенко поворачивается и видит блондинку. та улыбается, осматривая её, замечая, что виолетта чуть набрала в весе и стала выглядеть здоровее. вилка улыбается, бросает пакеты и, сорвавшись с места, напрыгивает на подругу, обхватывая её и ногами, и руками. светловолосая смеётся, к себе её прижимает, вдыхая прпятный аромат знакомых духов, а потом, мягко опустив на землю, спрашивает: — пойдём домой? а внутри фейерверки. вспышки эмоций и цветов, тепло. потому что кира сказала, что это их дом. что у виолетты теперь есть дом, настоящий, что ей не придётся жить одной, не придётся вечерами стоять на балконе и думать о смерти. ещё тогда, когда они собирали вещи в клинику, медведева сказала, что они потом будут жить вместе, пока виолетта не встретит надёжного человека, с которым будет проживать. малышенко тогда не поверила, подумала, что кира прикалывается, но это было не так. барменша была готова делить быт с татуированной, потому что ценила её, любила как свою семью. виолетта уже была её семьёй. — да, пойдём домой. *** месяц виолетта привыкала к свободе. вставала, когда хотела, готовила завтраки и ужины, убиралась. она боялась выходить на улицу первые две недели, а потом стало легче. девушка поняла, что не сорвётся. точно не в ближайшее время. то, чего она достигла, не хотелось проебывать. не хотелось проебывать душевное равновесие и спокойствие. чувства к даше казались теперь мягче. виолетта больше не страдала от неразделенной любви, потому что пришло осознание, что это не любовь, а влюблённость. односторонняя, к сожалению, влюблённость. ночью, когда виолетта не смогла заснуть, она вдруг поняла, что хочет поменять что-то в жизни. в голову пришла идея и она, взяв телефон, написала сообщение кире, которая работала в ночь. 1:12 кому: кира кирюх, я решила, чего хочу. и получила ответ. 1:15 от кого: кира и чего же? *** — здравствуйте, это телефон доверия. всё звонки являются анонимными, вам не стоит переживать. о чем желаете поговорить? — виолетта, это ты? — стоп… даша? о знакомстве, которое произошло на стыке жизни и смерти. о том, как один человек может изменить твою жизнь, буквально перевернуть. и совсем немного о любви.