Новая жизнь Уэнсдей Аддамс.

Одной из вещей которые ненавидела Уэнсдей было игнорирование. Случалось так, что ей казалось, что Энид её игнорирует. Она отвечала на сообщения с большим промежутком в несколько часов после прочтения. Но Энид делала это не намеренно. Было так: она написала сообщение, но не отправила; её кто-то отвлёк разговором и она уже забыла, что хотела сказать. Уэнсдей это не нравилось, но на подругу она не обижалась. Однажды подобная ситуация произошла с Ксавьером. Уэнсдей ответила ему на сообщение, а ответа не последовало. Час. Два. Пол дня. Девушка написала снова, что ей не свойственно. И на это сообщение он не ответил. Был в сети и не удосужился зайти в чат. — «Раз так, — пронеслось в голове Уэнсдей, — значит будем играть по твоим правилам». На следующий день Ксавьер вёл себя как ни в чём не бывало. Увидев Уэнсдей вдали коридора академии, улыбаясь помахал. На что даже взгляда в свою сторону не получил, не то что ответа. На занятии по ботанике пытался завести разговор с ней, но она оставалась непреклонной. Уэнсдей могла бы потребовать объяснений, но интересней поиграть с ним по его правилам. Одну из попыток привлечь её внимание, Уэнсдей буквально разорвала на кусочки. Он написал ей записку, что не разговаривать на уроке, когда в кабинете была полная тишина и все были заняты лабораторной работой. В записке было написано: «Что происходит, Уэнсдей? Я тебя обидел?». Она развернула комок бумаги, прочитала написанное и не глядя на парня осторожно разорвала записку напополам, затем ещё на пополам и так ещё пару раз. За их спиной послышались смешки. Энид знала в чём дело, но Ксавьеру не говорила по просьбе подруги. Пусть сам догадается. На миллионы сообщений Уэнсдей тоже никак не реагировала. По крайней мере во внешнем проявлении. На самом деле ей хотелось перестать играть в молчанку, а нормально поговорить, провести время вместе в мастерской, но раз начала, то не была намеренна отступать. Ей было очень тяжело. Ксавьер перешёл на тяжёлую артиллерию — звонки. Уэнсдей хоть и не любила разговоры по телефону, но всегда отвечала на его звонки. Это стало последней каплей — она отключила телефон. Иначе бы сорвалась, что ударило бы её авторитету. Видя как тяжело этим двоим, Уэнсдей, которая начала это всё из-за обиды, Ксавьеру, который не понимает что происходит, Энид решила всё ему рассказать. Пока Уэнсдей сидела за печатной машинкой продолжая роман, она написала Ксавьеру сообщение с предложением о встрече. — Я скоро приду, Уэнсдей! Внезапная встреча с Аяксом. Это должно было прокатить, когда Энид говорила, что идёт куда-то с Аяксом, то вопросов не возникало. Не отвлекаясь от печатания Уэнсдей ответила: — Успей вернуться до комендантского часа. Энид прибежала в мастерскую Торпа, он написал, что будет там. Волчица постучала в дверь. — Тук-тук! Я могу войти, Ксавьер? — О, Энид, да, конечно… Девушка осматривала помещение. Похоже, здесь словно ураган прошёлся. Просто невероятный беспорядок, но ему простительно, он же художник. Взгляд Энид упал на ту самую картину с Уэнсдей играющей на виолончели. Обернувший, чтобы узнать на что там засматривается волчица Ксавьер наконец спросил: — Так в чём же дело, Энид? Что происходит с Уэнсдей? Почему она делает вид, что меня будто не существует? — Ну… знаешь… Уэнсдей порой бывает обидчива… Просто ты заигнорировал её, когда она тебе ответила. Так после этого она тебе ещё один раз написала, а ты даже не прочитал. И тут Ксавьера осенило: — Вот оно что! А я думал, что я ей надоел, ха! Я просто забыл ответить. Уснул с телефоном в руках. Не думал, что Уэнсдей может обидеться на такую ерунду. — Ты что! Знаешь сколько взбучек она мне устраивала когда я ей не отвечала! Неизвестно, почему я ещё осталась жива. Ой, совсем скоро пробьёт комендантский час. Мне пора! Энид за десять минут домчалась до комнаты. Уэнсдей почуяла что-то неладное. После таких встреч с Аяксом, Энид приходила лохматая, с раскрасневшимися щеками, пухлыми губами, что указывает на долгие поцелуи, а ту она пришла в своём обычном виде. Странно. Но Уэнсдей не задавала лишних вопросов. Её сейчас больше интересовал Ксавьер. Раньше, она могла наслаждаться тем, как приносит человеку психологические страдания, но сейчас… она не хотела этого. Но обида брала своё. Уэнсдей обижалась пару раз за жизнь. В первый, когда мать пришла с маленьким Пагсли на руках и объявила, что теперь у неё будет младший брат, когда Уэнсдей планировала оставаться единственным ребёнком до конца жизни. И во второй, когда родители сослали её в Невермор. Но как бы то ни было, брата она любила, а Невермор оказался не так плох. На следующий день Ксавьер знал как будет действовать. Снова на уроке он пытался с ней поговорить. Уэнсдей молчала. И тогда он решил сказать: — Я сегодня иду на свидание. Глава Уэнсдей забегали. Похоже, сейчас в ней заиграла ревность. Неужели после одного дня игнора, он решил отказаться от неё? Внутри Аддамс бушевала уйма чувств. Но лицо оставалось серьёзным. Ксавьер ждал ответа. Действительно обида Уэнсдей на столько глубока, что она даже не ответит на явную провокацию? Через сорок секунд она всё-таки ответила: — Ясно. Хорошо. Торп не смог сдержать улыбки от своей победы и сказал: — Ну вот и отлично. Выходим в шесть. Встретимся у ворот в Невермор. Уэнсдей повернулась на Ксавьера. Его улыбка смогла растопить её сердце от обид. Сама она даже немного улыбнулась. Тем, кто в этот момент был самым счастливым, так это Энид. Она весь урок за ними наблюдала. Какого было облегчение, когда она увидела слабую улыбку на лице подруги. Ей душа ликовала.