Дождь

— Он жив. — Медбрат выходит к ним. — Операция успешная. — Юнги выдыхает, падая головой на свои колени. Тэхёна переводят в общую палату через несколько дней, разрешают заходить к нему только близким, а именно Чон Илю и детям, Мирэ и Мэй. Сколько бы Картер не ругался с врачами, главным, Юнги так и не впустили, Тэхён не помнит их, память на время пропала, так что и он не может помочь. Чон Иль умалчивает о том, что тот был лидером, угрожая Мирэ, чтобы он ничего ему не говорил. Когда его переводят в обычную палату, Чон Иль ставит охрану перед дверью, чтобы никто посторонний, по его мнению не заходил. Юнги кажется это настолько глупым, что он не знает куда себя деть и проводит все дни в доме, среди подчинённых Тэхёна, а потом снова едет с Картером в больницу и слышит одно и то же «вам вход запрещен». — Я не знаю, что ещё можно сделать, он слишком слаб, чтобы его похищать. Да и врачи говорят, что он не помнит ничего, а Мирэ не может ему всё рассказать. — Юнги сидит в чёрном гелике и смотрит через тонированное стекло на больницу. — Чон Иль не так просто это делает. — Подождём немного, наши омеги тоже смотрят за больницей, мы не можем тут вечно стоять. Мирэ его посещает каждый день. Вас отвезти домой? — Нет, давай в магазин. Куплю сигареты. — Вы курите? — Да. Точнее нет, но я хочу попробовать... — У лидера были сигареты, можете взять у него. — Да? — Юнги смотрит на зеркало и ловит взгляд омеги, кивающий ему. — Он не рассказывал. — В тюрьме начал... Чтобы успокоить нервы. — Тогда домой. Юнги делает первую затяжку, сидя на полу, рядом с открытым окном. Закашливается и откидывает в сторону тлеющую сигарету, начиная тереть нос. — Блять. — Поднимает её и затягивается во второй раз, в этот раз пуская дым через приоткрытые губы. — Нахуя, блять, это надо? — Тушит её и оставляет на подоконнике, вместе с крышкой от банки, в которую хотел стряхивать пепел. Дети, именно так их называл лидер, которые были похищены благодаря Тэхёну были спасены. Если бы он не пожертвовал собой такого бы не было. Хотя, кто его знает? Картер тоже ответственный. А дело в свои руки мог бы взять и Юнги, если бы он не сломался. Ким Тэхён, некогда бывший Ви и лидер Банды, стал семьянином, Чон Иль увёз его обратно, а Юнги остался в его доме с Мирэ и Тэги под одной крышей. Если он что-то вспомнит, то он обязательно вернётся. А он должен вспомнить, потому что он вернулся именно в ту деревню, в которой началась их безумная любовь. Чон Иль поступил не по умному и через несколько дней, в этом Юнги уверен, он всё вспомнит и сбежит от него и от сына, которого не принимает никаким боком. Он не его сын, а сын Чон Иля, Тэхён был лишь тем, кто выносил и родил. Тэхён просыпается в тёплой постели, улыбаясь смотрит на альфу и ощущает горечь на корне языка от его запаха. Он ему не нравится, его тошнит от него. Маленького омегу от с приезда не брал на руки, отвергая все попытки Чон Иля подружить его с сыном, корчится, когда дитя подносят близко к нему и мотает головой, отворачиваясь. — Это наш сын, Тэ, возьми на руки. — Тэхён смотрит на маленькие глазки, хлопающие ресницами и мотает головой. — Возьми, это наш сын. — Более грубее говорит альфа и омега поднимает взгляд на него. — Не ругайся на меня. — Чон Иль кладёт омежку на кровать и поднимает голову Тэхёна за подбородок, смотря прямо в глаза. — Ты его выносил и родил, он от меня и ты и Мэй мои омеги. — Нет. — Тэхён зажмуривается, когда в зоне висков начинает неприятно тянуть. — Отпусти. — Чон Иль убирает руку и омега трёт виски, начиная что-то вспоминать. — Мы не были вместе. — Говорит он. — Я никогда не был твоим. — Он открывает глаза и встаёт. — Ты никуда не выйдешь. — Выйду. — У Тэхёна пролистываются перед глазами все моменты до выстрела и его взгляд леденеет. — Тэ, детка. Мы были с тобой вместе и будем. — Что-то мне нехорошо... — Тэхён опадает на колени и держится за голову, падая на бок. — Тэхён. Тэ. Очнись. — Хлопает по щеке и выбегает на улицу. Ви открывает глаза и усмехнувшись, встаёт и наклоняется к ребёнку. — Ты не в чём не виноват, но твой отец да. — Тэхён берёт со стены, когда-то принадлежавшую ему катану, и выходит из дома, быстро ретируясь в сторону леса. Бежит по лесу по своей памяти до, выходящей в город, дороги и осматриваясь по сторонам, находит глазами больницу. Накидывает толстовку на голову и идёт через открытую местность до больницы. — Сука, до дома ехать от силы час, пешком... — Смотрит в окно, наблюдая за проезжающими машинами. Идёт в свою старую комнату и ищет деньги, должны же были они хотя бы немного остаться или их уже нашли и забрали? — Бля. — Не находит и идёт обратно к тому же окну. — Цель видна. — Выходит из больницы, скрывается за забором и смотрит на водителя машины, он с кем-то ссорится по телефону. — Была не была. — Подбегает к нему сзади и прижимает остриё катаны к его шее. — Ключи. — Альфа достаёт их и даёт омеге. — Шлюх увидишь лишь в борделях и поверь мне они не все ими являются. — Режет ему немного кожу шеи и пнув, садится в машину и уезжает, пока альфа не очнулся. — Хреново, не спорю. — Усмехается. Юнги открывает дверь и узнав запах, слепо кидается в объятия и тычется ему в шею. Тэхён улыбается, поглаживая лопатки омеги, Юнги сам целует его и позволяет взять инициативу на себя, прижать к стене и блуждать по телу руками. — Я снова проебался? — Юнги закидывает голову назад, сжимая пальцы на талии Тэхёна. — Снова подвёл? — Заткнись... Тэ... — Шипит Юнги и безбожно течёт, ощущая неприятную влагу, ползущую по промежности вниз по бёдрам, не успевая впитаться в ткань домашних штанов. — Я хочу тебя... — Внизу живота скручивается узел возбуждения и он ёрзает, прижимаясь ближе. — В себе... — Детка, где дети? — Не до них сейчас... — Тэхён кусает его мочку уха, проходясь затем языком. — Их забрал Намджун к себе. — Юнги стонет его имя, распахивая манящие и мягкие губы, которые покраснели и заметно опухли. — Сделай же что-нибудь... — Поворачивайся. — Тэхён прижимает его ладони к стене одной рукой, целуя шею, тянет штаны за резинку вниз и проходится пальцами по его промежности. — Сними футболку. — Тэхён садится на корточки и разводит ягодицы Юнги, который чувствует себя сейчас слишком открытым и уязвимым. Снимает футболку и начинает коротко вздыхать, когда тёплый язык проходится по его колечку мышц, задевая его кончиком языка и собирая смазку, заставляя Юнги сжиматься и разжиматься, от наслаждения кусая губы. — Давай на подоконник. — Тэхён помогает ему устроиться на нём и становится сзади, снимая всю одежду и с себя. — Мне нужно тебя растянуть? — Да. — Хнычет Юнги, рука Тэхёна проходится по выпирающим позвонкам и помяв мошонку, давит указательным пальцем на колечко и чувствуя, как оно принимает его в себя, толкает его внутрь. — Тэ... — Юнги скребёт коготками по стеклу, оставляя разводы и шумно дышит. — Мой хороший. — Шепчет Тэхён ему в ушко своим томным и низким голосом, посылая по чужому телу мурашки. Другой рукой бродит по плоскому животу, поднимает наверх, чтобы покрутить по очередности каждый сосок. Юнги стонет, а Тэхён добавляет второй палец, вылизывая стык между плечом и шеей. Покусывает кожу, целует, лижет, оставляет красные отметины, наливающиеся кровью. — Детка, повернись, я хочу тебя видеть. — Юнги садится на самый край, оперевшись локтями на подоконник, а Тэхён обхватывает его бёдра двумя руками и толкается в промежность, проезжаясь по колечку и мошонке. Старший омега закусывает губу, облизывая её сначала, смотрит на Тэхёна. — Хватайся. — Юнги держится за его шею и Тэхён поднимает его над подоконником, унося его в спальню. Все стало на свои места. Тэхён выздоровел и всё вспомнил, начиная от самого детства до того дня, как в него стреляли. Юнги отрывается от губ Тэхёна только тогда, когда слышит фырканье маленького альфы, бегающего от одногы папы к другому, которых минуты две назад здесь не было. Младший омега целует его в щёку и опускает свои руки на чужую талию, чуть сжимая её. — Я люблю тебя. — Шепчет в самые губы и поцеловав снова, не смотря на присутствие детей в комнате, подхватывает на руки и кружит. — Звёздочка. — Улыбается ему и еще крепче обнимает Юнги, поставив его на ноги. — Я буду любить тебя, пока не померкнут все звезды во вселенной.