Притворись моим

— Арс, ты просто обязан мне помочь. Антон врывается в комнату Арсения уже без стука. Нормы приличия были созданы явно не для него, потому что весомый аргумент был один и тот же каждый раз: «Ну это же ты, Арс, мой бро». И что-то противопоставить было трудно, потому что доля правды здесь была: Антон и Арсений знакомы слишком давно. Дружить начали ещё в универе, делили одну комнату в общаге, и уже третий год живут вместе на съёмной квартире. Для Антона отсутствовали уже всякие нормы приличия после того, как и так спали в одной комнате, а иногда и в одной кровати, когда было холодно. Чисто по дружбе всё. — Не знаю, чем я могу помочь, и боюсь, что и не особо хочу это знать, — Арсений жмёт плечами и не стесняется Антона, демонстрируя ему свой хаос в шкафу в виде коллекции футболок, цветастых носков, странных шляп и даже женских туфель, именуемых стрипами. Арсений — актёр, и умел очень многое, включая ходьбу на этом орудии пыток. — Арс, ну блин, Егор устраивает какой-то крутой движ в честь дня рождения своего парня, а ты знаешь его, он всегда создаёт что-то мега-крутое. Тем более, там все с нашего курса будут, а мы их давно не видели. То, что Антон употреблял это «мы», первое время смущало, но вскоре и к Арсению прицепилось желание упоминать не только себя, но и Антона. Словно они женатая парочка, которая не способна друг без друга прожить и дня. Хотя, даже здесь была доля правды. Арсений без Антона уже и не помнил времена. Они как палочки твикс. — И всё ещё не улавливаю сути, причём тут я и как помочь, — Арсений оборачивается на Антона, опираясь спиной на дверцу шкафа. — Тебя за ручку отвести и через пару часов забрать твоё бессознательное тело, или что? Шастун вздыхает и устало ерошит чёлку, словно готовится объяснять что-то несмышлёному ребёнку. — Ты же знаешь, что там всегда есть Стас, его девушка Дарина, и, кажется, уже третья в их отношениях — Ира Кузнецова. Она не даёт мне проходу который год. Я заебался так тусить и прятаться от неё, Арс. Я хочу развлекаться, как все, а не пытаться избежать её назойливого присутствия. Арсений на это морщится, но беду друга понимает. Кузнецова и правда была невыносимой, надоедливой и чересчур лицемерной. С виду пай-девочка, ангелок почти, но стоит ей выпить или просто что-то не так сказать, как она показывала истинное гнилое Я. Гналась за популярностью и бабками. Поистине мерзкая девочка с огромным чсв. — Я конечно искренне сожалею тому, что шпрота снова активизировалась, но от меня то ты что хочешь, Шаст? — Арсений устало вздыхает и садится рядом с Антоном на свою кровать. — Предлагаешь мне отгонять её от тебя весь вечер? Прости, но мы с ней подерёмся в первые минуты общения. Антон с этого начинает смеяться, и Арсений не может не улыбнуться тоже. Порой он шутит только для того, чтобы Антон так искренне с этого поржал. Нелепо порой, бескультурно, если он давится едой или хлюпает чаем из носа, но всё же мило и искренне. Редко можно найти такого отзывчивого человека на все твои действия, что рядом с ним ты чувствуешь себя Богом шуток. А порой и просто Богом, потому что Антон тот друг, который не скромно восхваляет и кичится талантами Арсения даже больше, чем он сам. — Да нет, я же не мудак какой-то о таком просить. Да и вдруг она переключится, и на тебя западёт, — Антон кривится даже и тянет руку к футболке Арсения, которая благо не на самом Арсении сейчас, а просто лежит рядом, а то с Антона станется. — Вот эта охуенная. Можно я её возьму погонять? Забывает о чём говорил почти резко, но Арсений только машет рукой. Пусть носит, их вещи и так уже спутались настолько, что Арсений даже не удивится, если эта футболка в прошлом и была Антона. Тут половина гардероба Антона, а половина гардероба Арсения. Также со шкафом Антона. Вот такая путаница, потому что частенько они любили носить вещи друг друга. — Ближе к делу, Антон. — Да, точняк. В общем, это, притворись моим парнем, а? Прикинемся, тип мы в отношениях, и она отвалит, а мы спокойно потусим. Мне бессмысленно какую-нибудь девчонку тащить, потому что никто не поверит, я ж ни с кем не общался хренову тучу лет, а ты свой. На нас и так многие думают уже, вообще будет удачно. Арсений хотел бы удивиться, оскорбиться или устроить драму, но как-то не получается, потому что он привык к выкидонам Антона, да и звучит логично. Антон — душа компании, он нового человека, который стал бы ему дорог, сразу бы притащил уже знакомиться со своими друзьями намного раньше, а чужого бы никогда не привёл на вечеринку друга. Конечно, остаётся открытым вопрос, почему у Антона нет никаких знакомых девушек, но это дело лично каждого, и Арсений не лезет. Он и сам ни с кем отношения не строит и пока даже об этом не думает, так что не ему судить. А то, что на них думают, что они пара… В это тоже доля правды есть. Друзья тоже давно считали их парочкой супругов-ворчунов, которые на любой встрече склеиваются и как бабки дворовые всех обсуждают, а друг с другом нежничают. — Ладно, давай свой цирк, — фыркает Арсений, выражая всем своим существом нежелание участвовать в этом, чтобы Антон потом ещё и должен остался. — Сосаться тоже надо будет? Шутит, без намёка на правду, а Антон вдруг задумчиво хмурится. — Да, скорее всего. И спокойно выходит из комнаты, оставляя Арсения совершенно потерянным. И вот это нормально вообще?

***

Вечеринка планируется с пятницы до воскресенья. Как полагается всем нормальным тусам с морем выпивки. Как правило, Арсений знает, что первый день они бухают, второй отходят и похмеляются, а в воскресенье расползаются по домам, без намёка на желание жить эту жизнь дальше. Каждая туса как по сценарию. Только наверное плюсы этих вечеринок в том, что ни Егор, ни Эд никогда не тащат туда незнакомых людей. Все свои, с универа или друзья со школы. И все они друг друга давно уже знают, так что никого лишнего там не бывает. Да, конечно, не все друзья друзей оказываются крутыми, взять Стаса с его девушкой и их плюс один — Иру, но что имеем. Арсений вполне чувствует себя комфортно на этой вечеринке, потому что она, пожалуй, как и прошлые, со всеми знакомыми и Антоном под боком. И даже получается забыть, что сегодня Арсений должен строить из себя его парня. Это странно, но нет смущения или страха перед друзьями. Есть лишь небольшое желание поворчать для вида. Кажется, они спокойно отнесутся к этой новости. Да и разве что-то изменилось? Антон с Арсением и так слипшиеся пельмешки на каждой вечеринке. — Нам надо будет перед всеми это сказать, как в дешёвой мыльной опере? — недовольно кривится Арсений, и Антон только ободряюще ему улыбается и берёт за руку, переплетая пальцы между собой. В этом странно всё. От его довольной моськи, до немного странного мандража, будто они и правда встречаются. Какой абсурд. Их сразу замечает Димка, Эд и Макар, которые стоят вместе. Они бросают на них взгляды, улыбаются, натыкаются на их переплетённые руки, и лишь странно ухмыляются. — Да быть не может, это случилось?! Завтра конец света? — Макар первый обнимает Антона и следом заграбастывает в медвежьи объятья ничего не понимающего Арсения. — Я верил не зря! — Ой, завались, — Антон смеётся, но почему-то светится весь, как лампочка. — Почему к нам внимания больше, чем к имениннику? — возмущения от Арсения звучат лишь в шутку, но на деле он лишь обнимает Эда, хлопая по плечу. — С днём рождения, что ли! — Мой день рождения каждый год, а вы сходитесь впервые, — отмахивается Выграновский, но тоже улыбается. — Рад за вас. Давно пора было вам сойтись. Значит в голове ещё что-то осталось, раз додумались всё понять и увидеть. Арсений очень хочет спросить о чём речь, но Антон умело играет, светится и радуется так, словно представляет не фальшь-парня, который друг, а реального парня, и Попов отпускает эту ситуацию. Антон улыбается, а значит всё хорошо. Арсений любит, когда Шастун такой счастливый, это отзывается во всём теле теплом. Притворяться парнем Антона, на самом деле, оказалось вполне неплохо. Не смущало то, что они держались за руки, не смущало и то, как на них обращали внимание. Арсению, на удивление, было очень даже комфортно прижиматься к боку Антона, пока тот что-то рассказывал друзьям, при этом эмоционально размахивая рукой, пока другой бережно обнимал Попова за талию. Тактильность этого вечера уже превысила все года их общение, хотя Антон и раньше не особо переживал и спокойно касался другого человека, но сам Арсений ведёт себя так впервые. Ему нравится чувствовать себя с Антоном слипшимися пельменями. Это кажется чем-то правильным. Будто они порознь — нарушенная конструкция, не устойчивая и хрупкая, но вместе — одно целое, крепкое, правильное, настоящее. И Арсений не знает, что это такое, почему ему так нравится чувствовать себя парнем Антона, но ему хорошо. Ему нравится быть у того всегда в центре внимания, нравится, как Антон таскает ему коктейли, как заботливо убирает прядь волос или как нежно гладит ладонь. Антон внимательный и чертовски обходительный. И Арсений до этого не обращал внимание, что Антон и правда такой вот: яркий, открытый, местами грубый, если выбесить, но до чёртиков нежный с тем, кто нужен. Кто ему дорог. И становится даже жаль, что это лишь игра. Что после этого Арсений не будет чувствовать вот это внимание, заботу и нежный взгляд, будто Антон правда влюблён. Антон уходит покурить и не тащит с собой Арсения, аргументируя это тем, что там холодно. И пока его нет, Арсений разом переосмысливает, что Антон многое меняет. Раньше Арсению хватало и их дружбы, но познав от Антона любовь или хотя бы её игру, всё встало на места. Ему хочется Антона себе. Мысли заставляют путаться, и Арсений так погружается в анализ своих чувств, что не сразу замечает, как к Антону, идущему обратно к Арсению, преграждает путь Кузнецова. И становится плевать на причину, по которой она подошла. Сегодня Антон принадлежит Арсению, и пусть человек не может никому принадлежать, он ведь не вещь, сегодня Антон парень Арсения, а Попов ой как не любит делиться. Уже с расстояния пару шагов становится слышно, как Ира заигрывает, показывает декольте, словно лямка на платье скосилась, и это выводит из себя. У Антона взгляд потерянного щеночка, он не до конца понимает, как отвадить эту недалёкую, которая не понимает намёков, но Арсений своё не отдаёт. Никому и никогда. — Извини, я задержался, — Арсений ловко выруливает из-за спины Иры, тут же ластится к Антону под бок, и тот не теряется, обвивает по-собственнически талию Арсения, словно его рука там всегда была. Кузнецова вмиг становится хмурой, взгляд злой, а Арсений по-сучьи ухмыляется, буквально глазами ставя её на место. Не хватало сказать: «Сидеть, Ира, будь послушной девочкой». — Так удивительно видеть вас вместе, — щебечет она, невинно хлопает глазками, за милой внешностью пряча яд. Но Арсений видит фальшь насквозь, учитывая, что Кузнецова и так фальшивка. И Антон тоже её видит, поэтому и шарахается. — Да, представляешь, оказывается, хватает лишь какого-то особого момента, чтобы осознать все свои чувства, — Арсений щурится, ластится макушкой о плечо Антона, а потом плюёт на всё: пальцами нежно касается его подбородка, поворачивает голову к себе лицом и осторожно касается его чуть влажных губ с горечью от табака. Антон весь напрягается, но Арсений встаёт на носочки и всем телом подаётся ему в руки, целуя смелее. И Шастун отмирает, обвивает талию Арсения уже двумя руками, пальцами сжимая бока, тянет его ещё ближе и раскрывает губы, отвечая с такой страстью, что перехватывает дыхание. Арсений сам размыкает губы, давая понять, что хочет углубить этот поцелуй, и Антон не тормозит, скользит языком по верхним зубам, нёбу, сплетается с языком Арсения, пока под веками белые круги от крепко зажмуренных глаз. Ира кажется прокашливается, пытаясь привлечь внимание, но Арсению наплевать, а Антон вообще ничего не слышит за шумом в ушах. Он может лишь отчаянно жать Арсения к себе всё плотнее, словно страшась потерять, пока тот забирается пальцами в его кудри, выгибается в спине, кайфуя от того, как хорошо и правильно он ощущается в руках Антона. На место встаёт и то, почему сам Арсений не хотел ни с кем отношений, ему мало просто с кем-то встречаться, ему нужно было общаться с этим человеком, а никто не был как Антон, никто не понимал Арсения так, как Антон. И это вошло в привычку, что все остальные не такие, как Шастун, а Арсений не готов вверять себя в чужие руки. Сейчас же всё правильно. Он там, где всегда хотел оказаться, просто боялся это понять. Нечаянно и негаданно, он влюбился в Антона ещё очень давно, а понял всё только сейчас. Арсений отрывается первый, смотрит расфокусированным взглядом на Антона, облизывает и так влажные припухшие губы, сходя с ума от того, как Антон на него смотрит. Словно держит в руках не Арсения, своего лучшего друга, а самое великое искусство, мечту, которая раньше казалось недосягаемой. Может, они оба слишком долго обманывались? — Я хочу поговорить. Сейчас Антон кажется смелее самого Арсения, когда отходит на пару шагов, взъерошивает волосы и бегает глазами по лицу друга. — Согласен, мне тоже нужно кое-что сказать. Предупредишь Эда и Егора, что мы уедем? Антон только согласно кивает и обходит Арсения, стараясь унять громко грохочущее сердце. Он не Арсений, он не драма-квин и не хочет накручивать себя о итоге предстоящего разговора. В конце концов, он любит Арсения столько, сколько себя помнит. Он достаточно боялся, достаточно долго избегал этого разговора, даже смирился со своими чувствами и решился отпустить. Он уже прошёл все десять кругов Ада, начиная от депрессии и нежелании общаться, до ломоты в теле в желании касаться-касаться-касаться. Антон готов к любому итогу. Сейчас уже плевать — будь что будет. Пусть Арсений сам решает, что ему нужно. Главное, Антон готов и хочет рассказать о своих чувствах, а дальше выбор за Арсением. Друзей он находит быстро, те смотрят с ожиданием каких-либо подробностей, но Антон машет рукой. Эйфория от поцелуя исчезла в тот момент, когда они оторвались друг от друга. Это могла быть игра, помутнения, это не значит, что Арсений сейчас же скажет о любви до гроба. — Тох, даже если он ответит нет, всё норм, слышишь? Это не конец жизни. Он наш друг и ты наш друг. Мы вас любим. Просто так бывает. Егор говорит как всегда в точку, но Антон лишь криво улыбается, видя, как тот нежно обнимает Эда, прижимая к своему боку. Он не может сказать, что никогда им не завидовал. Что никогда не завидовал Кате и Диме, которые уже несколько лет вместе, а всё так же влюблены, как в первые дни. И это не злая зависть, это просто желание тоже любить и быть любимым. Обычное такое, человеческое желание, просыпаться со своим человеком, а не с теми, кто и в подмётки ему не годятся. — Знаю, давно знаю, поэтому и смогу отпустить, — Антон улыбается и старается не смотреть на парней, чтобы не ловить сожалеющие взгляды. Арсений же ждал Антона, касаясь пальцами губ и давя внутри счастливую улыбку. Рано надеяться, но как же приятно было касаться Антона и чувствовать ответное тепло. Он видит Антона издалека и улыбается ему, когда тот подходит ближе, но кажется, свалить спокойно им никто не даст. Кузнецова снова оказывается рядом. — Антош, слушай, у меня скоро вечеринка, может придёшь? Там очень тесный круг друзей будет, — её кажется вообще ничего не смущает, но это явно начинает бесить самого Антона. — А ты знала, что раньше бестактность и чрезмерная навязчивость были чертами падшей девицы? — Ира явно не понимает заумных намёков Арсения, который решает взять ответ на себя. Ира лишь глупо хлопает глазами и это выглядит почти что жалко. — Собственно, в нашем веке ничего не изменилось, дорогуша. Навязывания себя через силу всё ещё черта шлюх. Вот парадокс, не правда ли? — припечатывает жёстко, но правдиво. В конце концов, Ира давно зашла за все возможные границы, вынуждая ей просто хамить. Антона же данная ситуация смешит. Ира может строить из себя кого угодно, но в сучливости ей никогда не преуспеть за Арсением, который сейчас драматично держится за грудь и охает, словно это не он только что прямо сказал, что Ира ведёт себя, как шлюха. Быть умным — вовремя притвориться тупым, но быть гением — притвориться невинным и непонимающим. Арсений определённо гений. — Ир, серьёзно, на мне мёдом намазано или что? Я не богатый, и прости, но даже не будь я в отношениях с Арсом, я бы всё равно тебя не выбрал. Ты скачешь по мужикам, врёшь и бегаешь за бабками больше, чем за чувствами. Увидь свои ошибки и будет тебе счастье, а меня не трогай. Ира хмурится, гордость, тупость или какая-то наивность просто не позволяет ей с честью принять чужой выбор, но Арсений всё решает сам, поэтому берёт Антона за руку и уводит. Им предстоит разговор, а Ира пусть и дальше ищет новую жертву, но так ничего и не поймёт. Кому-то просто не суждено.

***

До дома они едут в полнейшей тишине, да и особо разговорить при чужом человеке, вроде таксиста, так себе идея. Хотя с чего начать — никто из них не понимает. Но стоит пересечь коридор и войти в зал, как Антон прокашливается: — Я начну, ладно? Мне многое нужно рассказать тебе, прежде чем мы обговорим то, что было на вечеринке. Антон и правда хотел рассказать всё первый. Он долго хранил в себе любовь к Арсению, теперь же тому нужно было о ней узнать. Лучше они решат всё здесь и сейчас, обговорят всё, что необходимо, чем и дальше будут играть в угадайку. — Арс, ты мне понравился с первого дня нашего знакомства. В дальнейшем я лишь влюблялся в тебя всё сильнее, был очарован тобой, но принял свои шансы, а точнее их отсутствие, поэтому никогда и не пытался дать тебе знать о своих чувствах. Мне хватало дружбы, хватало совместного жительства, чтобы чувствовать себя нормально. И сейчас мне важно, чтобы ты об этом знал. Но если ты захочешь забыть об этом — без проблем, — Антон спокойно жмёт плечами, смотря в такие родные глаза. — Меньше всего на свете я хочу потерять тебя, мне важен твой комфорт со мной. Арсений не уверен даже, что дышит, слушая всё, что у Антона накопилось. Он никогда даже и не подозревал, что Шастун прячет за своей милой внешностью и грубым юмором чувства. Чувства к Арсению. Он замечал за Антоном порой не свойственную тому заботу об Арсении, в то время как на других такая опека не распространялась, знал, что если Антон злился — то послушает он только Арсения, только от голоса Арсения успокоится, наблюдал порой смущение Шастуна, когда они дольше положенного смотрели друг другу в глаза, но никогда не интерпретировал это как влюблённость. И, кажется, зря. — Я бы никогда не поцеловал того, кто мне безразличен так, как целовал сегодня тебя, — выдыхает тихо, надеясь, что Антон и сам всё поймёт. И Антон понимает, хватает ртом воздух, а глаза расширяются в удивлении, и Арсений отчётливо видит там надежду. — Я не могу сказать, что любил тебя столько же лет, сколько и ты меня, но… Я только сегодня всё понял окончательно, когда держал тебя за руку. Я давно влип в тебя, просто всё не находил повода принять это. Ты был рядом и этого было достаточно. Раньше. Но сегодня я понял, что теперь просто дружбы мне недостаточно. Я хочу любить тебя, хочу заботиться о тебе, хочу быть под рукой не просто как верный друг, а хочу быть твоим парнем. Хочу быть твоей опорой, хочу будить по утрам поцелуями вместо будильника, хочу оберегать твоё настроение от внешнего мира. Готов отстаивать тебя и твои интересы, если это будет нужно. Арсений пытался донести до Антона одну простую истину — он тоже любит. Пусть он и понял это гораздо позже Антона. Антон от откровенности Арсения теряется. Он даже не понимает, что чувствует, внутри неожиданно штиль. Он не хочет кричать от радости в окно, не готов кидаться в объятия. Он просто потерянно залипает в стену, пытаясь осознать кто он и где. Это в книгах так бывает, в мелодрамах и сказках, в жизни он и не ждал взаимности. Не после стольких лет. — Если ты не уверен, не давай мне надежду, Арс. Я готов был стерпеть невзаимные чувства, но не разбитое сердце. Я не прощу тебя, если ты сейчас говоришь это, потому что это правильно звучит, а потом бросишь, сказав, что ошибся. — Антон, ты слишком неуверенный в себе дурак, и с этой проблемой мы пойдём к психологу, вместе. Тебя сложно не любить, особенно уж мне, тому, кто рядом с тобой столько лет, — Арсений подходит к Антону, ласково проводит пальцами по щетинистой щеке и выдыхает. Неужели вот это кудрявое чудо под два метра любит его? Неужели, Арсений может касаться его, обнимать? Ощущается, как мечта, но ведь так и есть. — Позволишь обнять? Антон прыскает, с усмешкой смотря на мужчину, пока в глазах плещется цунами чувств. — Шутишь? Тебе я позволю вообще всё, что угодно, Арс. Это и пугает. Так любить нельзя, это неправильно. — Любовь не может быть неправильной, Антон. Особенно, если она настоящая, проверенная дружбой и годами, — Арсений мягко толкает Антона на диван, забирается к нему на колени, замечая, что тот не дышит почти, смотря с каким-то благоговением на то, как любимый мужчина становится настолько близко. — Ну, зато мы точно знаем, что уживёмся вместе и наш корабль любви не разобьётся о скалы быта. Антон, как обычно, чуть запрокидывает голову, когда смеётся, а Арсений плывёт. Парень перед ним родной настолько, что Арсений уже выучил его мимику, знает каждую морщинку, эту милейшую родинку на носу… Он знает Антона лучше себя, а выявить его влюблённость так и не смог. Хотя он и свою осознал не так давно. — Я вижу, как крутятся шестерёнки в твоей голове, — шутит Антон, но смотрит внимательно, дотошно, пытаясь понять всё ли в порядке. Но у Арсения всё идеально. Он трётся щекой о подбородок Антона, словно кот, выгибается в спине, чтобы быть ближе, и смотрит в потемневшие глаза с намёком. Действуй, Антон, он весь для тебя. — Я хочу на настоящее свидание, — выпаливает Шастун между поцелуями, скользит носом по гладкой щеке и устанавливает контакт глазами. Ему важно смотреть в глаза Арсению и читать всё намного раньше, чем тот это озвучит. — Хочу пригласить тебя на самое обычное свидание с прогулкой, кино, поцелуями на последнем ряду, с самым обычным кафе. Хочу довести тебя до подъезда в конце дня… — И зайти со мной в него вместе, потому что мы живём в одной квартире, — фыркает Арсений, но внутри невероятно тепло от того, что вот такие мелочи всех парочек так ему важны. Антон мечтал об этом, а Арсений хочет исполнить вообще все мечты этого человека. Потому что Антон заслужил целый мир. — Не порть мне романтику, я мечтал об этом с самого начала. Ты даже не представляешь, насколько всё это важно для меня. Насколько ТЫ важен для меня, — бормочет Антон, одним откровенным взглядом стреляя на поражение. В самое сердце. Арсений лишь ласково улыбается, давя в себе чрезмерную сентиментальность, и скидывает футболку на пол, позволяя большим и горячим ладоням Антона гулять по своему телу. — Мы зайдём вместе в квартиру и ты угостишь меня чашечкой чая, — продолжает планировать свидание Антон, сжимая пальцами тонкую талию. Арсений ростом с него почти, но кажется таким миниатюрным в его руках, таким изящным и хрупким. Это сводит с ума. — Если тебе так важно, могу даже выйти с тобой обратно во двор, поцеловать в щёку и убежать первым домой, — Арсений тихо смеётся в шею Антона, но сам плавится от его касаний, то и дело ерзает и пытается не потонуть в той нежности, в которой Антон его купает. — Звучит как прекрасное будущее свидание. И больше нет сил ни у кого говорить, когда они снова тянутся навстречу друг другу, целуясь со всей страстью и любовью. Как никогда сейчас всё правильно. Правильно чувствуются горячие пальцы на бледной коже Арсения, усыпанной родинками, безумно правильно ощущаются нежные поцелуи на шее Антона, которые Арсений дарит с такой любовью, что внутри всё сводит от желания кричать о любви. Арсений, кажется, даже перестаёт соображать, погружаясь полностью в ласку от Антона, в его запах, в его крепкие объятия и бархатистый смех, когда тот тычет пальцами ему в рёбра, привлекая внимания. — Лисёнок мой, мне очень льстит, как ты плывёшь, но пошли на кровать, не хочу, чтобы у нас здесь всё затекло. К тому же, я мечтал об этом слишком долго, чтобы всё закончилось слишком быстро. Арсений этой заботе даже слегка удивлён, потому что даже прошлые его очень давние отношения не были такими, как… Как всё с Антоном. Тот и шапку на него зимой надевал, свой шарф отдавал, прикрывал руками вешалки, чтобы когда Арсений будет подниматься после того, как завязал шнурки, не ударился. Антон вообще весь такой, состоит из небольших, но важных моментов всей жизни. И это взгляд Антон видит, поэтому тут же тормозит. — Эй, всё хорошо? Ты в порядке? Хочешь остановиться? Арс, нам вообще… ты в курсе, что мы вообще можем просто лечь спать? Всё в порядке, да? Это неважно, и… Антон тараторит, словно боится сделать то-то не так, но Арсений качает головой, тепло улыбаясь. — Знаешь, я только что влюбился в тебя ещё раз. Прямо сейчас. Потому что ты особенный, Шаст, самый особенный человек из всех мне знакомых. Взгляд у Антона становится потерянным, удивлённым. Он привык считать Арсения таким вот, особенным дураком с невероятным складом ума, с каким-то особенным взором на весь мир. Он ведь тот, кто ляжет на землю ради того, чтобы сфотографироваться с гусеницей, кто поймает ежа, кто залезет на дерево. Он весь на контрастах, яркий невозможно, что даже если не хочешь, но ты влюбишься в него. Даже если не в романтическом плане, ты полюбишь его как человека: за душу, за доброту, просто за то, какой он. Но Антон собрал комбо, когда влюбился во всего Арсения, во все его нюансы, во всех смыслах. Арсений всё видит, замечает каждое изменение на лице Антона, и лишь ведёт его за руку на кровать, заставляет лечь, и просто ложится рядом, сворачиваясь у него на груди клубком, слушая стук сердца. Сейчас нет желания как можно скорее избавиться от одежды. Сейчас здесь больше про чувства и нежность, про осознание, что тот, кто был нужен, всегда был так рядом. — Банально будет, если я скажу, что люблю тебя? Арсений смеётся, трётся носом о футболку и поднимает голову, упираясь подбородком в его плечо. Зелёные глаза светятся изнутри мягким светом, на губах спокойная ласковая улыбка, и в груди сердце замедляет ритм, когда Арсений тянется вперёд и нежно обхватывает нижнюю губу Антона в поцелуе, мягко переходя на верхнюю, и жмурится. — Я люблю тебя тоже, — шепчет, касаясь губами влажных губ напротив. И им этого достаточно, чтобы счастливо выдохнуть. Арсений чертовски рад, что пошёл на эту вечеринку.