Диалоги Семейки Брагинских-Джонсов ( АДдамс)

*Чета Брагинских-Джонс смотрит советскую Русалочку* Альфред: «Картинка очень живописная, как будто Ван Гог написал.» Иван: *Горд собой* *улыбается как Чеширский кот* *Когда мультфильм закончился* – Это… очень трагичный мультик, почему принц не выбрал её? – Расстроено и немного тихо подал голос Альфред, завороженный экраном. – Ну, в сказке всё так и было. Почти. Изначально она дольше была во дворце и часто танцевала для принца, а тот из-за этого считал её своим другом. – Но… она любила его … Это… так жестоко, – кап-кап потекли слезы: одна, вторая, третья, еле-еле сдерживаемая. Альфред явно пытался себя успокоить, но ментально уже был не на диване рядом с Ваней. Его силы проигрывали настигающей истерике. – Тише-тише, все хорошо, это просто мультик, – Россия сразу же обнял своего мужа и мягко погладил широкой ладонью по спине. – Да, но … Русалочка… она действительно … Хлип… никогда … Хлип … никогда не будет с принцем? – Иван не знал, что ответить. Когда стоит израненной тонкой душе говорить правду?  Это же как ребёнку растоптать веру в Деда Мороза, впрочем, Альфред и в него верил… – Так ведь? – Полные надежды глаза смотрели на Ивана, тот оторопел, настолько чистыми они были. Словно кристаллы сияли. – К сожалению, да, – слёзы полились плотиной на плечо мужчины, крепкая спина в его руке задрожала от рыдания. – Но… – Альфред вернул свой взор на голос мужа, его истерика затаилась в ожидании,– Русалочке не о чем горевать, – Иван жадно поцеловал слезу на щеке американца, – она прекрасна, – еще маленький поцелуй в переносицу, – Может быть уже не телом, но душой, – он прислонился к уху мужчины и нежно перешёл на трепетный шёпот, – Она выбрала данный путь, не смотря на то, что могла спастись. Она не спасла себя, но свои любовь и душу. Она герой, и принц настоящий идиот, раз не увидел такого сокровища возле себя. Настоящего человека в мире полном бездушных людей. И её смерть не смерть вовсе. Ей дали возможность получить бессмертную душу, так как у неё уже было сердце. Иван неспешно отпрянул от мужа, чтобы посмотреть тому в глаза. У того закристаллизовались неожиданная вера и безусловное принятие его слов. Россия невольно запечатлел этот хрупкий момент в своей памяти: «Глаза. Какие красивые. Море с перламутром и пеной.» Альфред мягко нарушил его созерцание и увлёк Ивана в поцелуй лёжа на диване, проскользнув ладонью по прядкам волос на затылке и чуть придавив. Тому не оставалось ничего другого как ответить. Впрочем, они не собирался делать что-либо иное кроме как трепетной ночи с мужем.