Охотники и жертвы

Первый раз Саундвейв списал это на наваждения процессора. Он как раз возвращался в кварту после очередного цикла планирования, полного споров между Мегатроном, Старскримом и Онслотом, и вычислительные блоки продолжали досчитывать необходимые для следующей миссии ресурсы, количество меха и последующие накладки, так что на слабое ощущение где-то на периферии сканеров связист и внимания не обратил. Ему было совершенно не до того, да и мало ли, кто может ходить по коридорам. Мир для него всегда представлял сплошной белый шум, сквозь который время от времени просачивались голоса и звуки, как сквозь ненастроенное радио. Обрывки там, обрывки тут, и без стоящей причины десептикон и не думал сосредотачиваться. Через пару бриймов он уже благополучно все забыл. Во второй раз это было в шлюзах «Немезиды». Вторая триада вернулась с разведки, трансформируясь почти на лету, и сквозь их голоса, шум серво и вой турбин, Саундвейв почувствовал что-то, чего в полупустом ангаре не должно было быть. Клочок каких-то эмоций, не принадлежащий никому из сикеров, мелкая вибрация в глубинах его процессора. Связист повернул шлем, цепко оглядывая помещение, но сканеры ничего не выдали, а проверять более тщательно… нет, вряд ли это того стоило. Автоботы попались бы уже на нарушении внешнего периметра. У него не было на это время, со всеми этими новыми данными, которые нужно было обработать. На третий раз стало очевидно, что это не было просто так. Выходя из своего рабочего помещения, кассетник снова уловил это — присутствие, чужой взгляд, дребезжание мыслей, лёгкий гул полей, царапающих датчики. Он остановился и замер. Аудио не улавливали ничего, ни жужжания вент-систем, ни стука топливного насоса, ни работы сервоприводов. Тишина длилась, тягучая и тяжёлая, пока, очевидно, каждый из них надеялся, что другой сдаться и выдаст себя. Только Саундвейв не был бы сейчас на своем месте, если бы не научился выигрывать в такие игры. Он слабо покачнулся на месте. Медленно, постепенно, десептикон начал ослаблять свой извечный контроль, распутывая его, как клубок кабелей, и его способности тут же выскользнули через образовавшиеся прорехи, словно только этого и ждали, ощупывая пространство вокруг себя. Его восприятие вспыхнуло цветами и звуками без названия, и связист так же осторожно, плавно потянулся к источнику чужих ему мыслей и чувств, маячущему где-то совсем рядом, так близко, что хотелось зашипеть от вторжения. Он двигался в этом направлении, будто по-настоящему, хотя знал, что на самом деле все это время без движения стоит посредине коридора. И когда кончики его призрачных пальцев почти коснулись этого… оно ускользнуло, заставляя резко вынырнуть из этого состояния, будто что-то вытолкнуло его на поверхность. Его собственные вент-системы гудели, а процессор кружился, пытаясь обработать огромный поток данных. Вот поэтому он не проделывал это часто. Даже его системы не были рассчитаны на подобное. Последнее, что Саундвейв уловил все ещё обостренными датчиками, был звук быстро удаляющихся шагов. Он наклонил шлем. Любопытно… Десептиконы не славились своим доверием друг к другу, но он был во фракции достаточно давно, чтобы иметь некоторую уверенность. Мало кто из более низких рангов рискнул бы в открытую противостоять ему — почти всегда это оказывалось инициировано кем-то из офицеров. Но даже они опасались. Саундвейв был в курсе слишком многих секретов, видел слишком многое, и хоть для кого-то это могло и послужить причиной неприязни, они слишком боялись, что может вскрыться в случае чего. Казалось, будто его дезактив принесет больше проблем, чем выгоды. С другой стороны, недооценивать своих врагов тоже следовало. Но был ли наблюдающий врагом? Сложно представить, что дружественно настроенный меха стал бы следить так пристально, однако, связист не ощущал враждебности. Настороженность, может быть, опасение. Кассетник тихо хмыкнул вокалайзером. Он мог бы решить эту проблему сейчас, но… стоит дать этому меха ещё один шанс. В четвертый раз Саундвейв был уже готов. Как только чужеродное присутствие вновь обозначилось на его внутренних сканерах, он мгновенно запросил доступ к камерам «Немезиды» — и невидимо улыбнулся под маской. А вот это было действительно интересно. И точно не то, чего он ожидал. Хорошо. Значит, что-то ещё могло его удивить, а подобного Саундвейв не испытывал уже давно, ещё задолго до того, как они покинули Кибертрон. Война многое сделала другим, вынудила их всех измениться и приспособиться, в том числе, заострив его и без того немалую наблюдательность. Хорошая способность для третьего офицера десептиконов, и связист бы точно не стал бы отказываться от нее — не в обмен на опасность для него и его кассет — и все же, многое стало таким предсказуемым. Вражда с автоботами, взаимоотношения со сознаковцами, даже собственные миссии были безумно однообразными. Кассетник прищурился за визором, тихо мурлыкая двигателем. Но теперь появилось кое-что, что в худшем случае могло его развлечь, а в лучшем… что ж, об это рано ещё было говорить. Нужно было подождать, пока закончится брифинг. *** Брейкдаун не прятался. Вайлдрайдер, вероятно, сказал бы, что прятался, но Вайлдрайдер считал, что столкновение со стеной на полной скорости без силового поля — это очень весело и забавно. Брейкдаун же просто… наблюдал. Коридоры «Немезиды», полутемные для экономии энергии, пропахшие морем, были почти пустыми — кто-то ещё в медотсеке после последней стычки с автоботами, кто-то на дежурстве, остальные, в основном старшие офицеры, на брифинге. Хорошо. Когда меха становилось слишком много, приходилось рассеивать внимание, напрягать сканеры, дергать гештальт-связь, чтобы ему скинули видео с чужой оптики, что уже порядком надоело остальным. Но по-другому никак было нельзя. Как ещё бы он узнал, кто сейчас представляет наибольшую угрозу? Десептиконы никогда друг с другом не ладили — то кто-то испортит чужой паек, то неожиданно заклинит новые орудия прямо посреди боя, не то просто драка случится. Но, как бы Брейкдаун ни пытался объяснять, Драг Стрип все равно считал его трусом, а Вайлдрайдер просто смеялся, впрочем, как и всегда. Даже Мотормастер и Дэд Энд, вроде разумнее других, все равно только отмахивались от его слов. Иногда, стантикон со злорадной мстительностью мечтал, что однажды его гештальт нарвется, а ведь он-то их предупреждал! Оплавки неблагодарные. Поэтому он прятался в этом боковом коридоре, потихоньку сканируя и слушая, тщательно оценивая свое окружение. Внутреннее устройство «Немезиды» стантикон выучил ещё в первые циклы их актива, излазив вдоль и поперек все возможные закутки на предмет засады и слежки — и теперь мог беспрепятственно ходить по кораблю, успешно избегая чужого внимания. Разве что камеры эти, блестели из каждого угла черными глазками, беспощадно перекрывая почти каждый участок корабля. За попытки сорвать их хотя бы в помещениях гештальта его на семь циклов отправили на гауптвахту, а Рефлектор довольно недвусмысленно угрожал установить их ещё больше, если увидит хоть одну сломанную. К счастью, в этом коридоре их не было — это был небольшой, полутехнический лаз, которым не пользовались, наверное, с момента постройки корабля, так что Брейкдаун мог сколько угодно использовать его в качестве своего наблюдательного поста. Его не заметили ни первая триада, ни Скреппер, ни даже Мотормастер, с которым он старательно глушил гештальт-связь. Потому что он не понимал. При всей своей истинно десептиконской прагматичности и непреклонности, лидер не понимал, что значат чужие взгляды в их сторону. Как все их оценивают. Хотят понять, насколько легко будет избавиться от пятерки двинутых процессорами меха. Но Брейкдаун понимал. Понимал и наблюдал. По коридору раздались голоса, возвестившие, что брифинг окончен, и Брейкдаун забился в коридор поглубже, приглушив вент-системы и притянув поля поближе. Большинство не заметило бы даже небольших электромагнитных всплесков, — на корабле постоянно что-то работает — не говоря уже о лёгких колебаниях. Колесник прищурил оптику, наблюдая, как расходятся меха. Старскрим что-то говорил высоким пронзительным голосом, трепеща крыльями. Онслот, как обычно, казался отстранённым от всего, незаинтересованным в том, что происходит, и если бы не острый взгляд оранжевого визора, Брейкдаун бы в это поверил. Мотормастер… Стантикон надеялся, что тот не заинтересуется, где он. Хотя, как бы он ни побаивался гештальт-лидера, трудно было не заметить, насколько по-другому тот держится рядом с другими офицерами. И все равно, вряд ли тому понравится, что он тут подслушивает. Впрочем, Брейкдауну честно не было дела до секретов высших чинов, пока там не мелькали слова «дезактив стантиконов», а подробности текущих операций для него были довольно бесполезны. Менейсор был ударной группой с очень простой целью — нанести как можно больше разрушений и ущерба. Не то чтобы для этого нужны какие-то особые навыки, верно? Хотя, уметь что-то, наверное, было хорошо, ведь тогда и меха заменить сложнее. Держит же почему-то Мегатрон рядом и этого Старскрима, и вздорного Хука, и даже независимые инсектиконы временами показывались на базе. Он был уверен, не будь каждый из них частью гештальта, от стантиконов бы уже давно избавились — больно уж большим разочарованием они оказались. Брейкдаун отогнал эти мысли подальше. У него и так есть, о чем заботится, будет он ещё тут. Патетическими рассуждениями о тщетности их бытия пусть занимается Дэд Энд. Стантикон наклонил шлем, настраивая аудио и прощупывая сканером. Пока он предавался размышлениям, все уже разошлись, а значит, можно было уходить самому. Световые панели под потолком слабо и лениво загудели, не желая вновь разгораться в ответ на чужое движение, пока он выбирался из узкого коридора. До жилых помещений тут было совсем недалеко, особенно его путями, и Брейкдаун уже собрался было со спокойной совестью вернуться в кварту, когда почувствовал, как его шлем с силой ударился об стену. Процессор вспыхнул наплывами предупреждений, от которых панически свело серво, его шейные кабели отчётливо сдавило, и стантикон собрался было уже врезать по обидчику, — какого шлака кто-то так кидается — но вовремя придержал манипуляторы. На него сверху вниз смотрел Саундвейв, угрожающе свивая свои поля. Брейкдаун опустил прижатый к стене спойлер вниз, царапнув обшивку. Заметил. Как-то засек его, шлак… И, судя по мрачно мерцающему алому визору, связист был совсем не рад его нахождению здесь. — Приказ: говори, что Брейкдаун делал? — холодно приговорил кассетник, не разжимая пальцев на его горле. Не больно пока что, но не стоило сомневаться, при необходимости эти манипуляторы его придушат без особого напряжения. — Ничего. Н-ничего я не делал, — пробормотал стантикон, не глядя в чужую оптику. Программы моделирования, в которые он настойчиво тыкал, приказали долго жить, и с вокалайзера не срывалось даже самое просто вранье «А я тут мимо проходил». — Ложь. Приказ: отвечай. Иначе: Мегатрон узнает о саботаже, — красное сияние чужого визора каким-то образом перебивало свет с потолка, словно лазер или прожектор. Завораживающе, и Брейкдаун даже поначалу не понял, о чем Саундвейв вообще говорит. Пару кликов обработки — и стантикон распахнул жёлтую оптику. Чего, ржа? — Какой с-саботаж?! — выпалил он со смесью недоумения и ужаса. Связист же это несерьёзно? Брейкдаун пытался выискать какой-то признак того, к чему это все идёт, но чужой закрытый фейсплейт оставался невозмутимым и непроницаемым. Он нервно прикусил глоссу. А что ему ещё, с другой стороны, думать? На кой ещё шлак кому-то надо прятаться по углам? Десептиконы на то и десептиконы, чтобы замышлять что-то друг против друга. Брейкдаун неудобно задёргался. Вырываться и пытаться не стоило, но и стоять на месте не получалось — слишком уж неуютно холодный взгляд был у связиста. Другой бы кто хотя бы кричал, ругался на него, — что делать с этим, стантикон хорошо знал — но не пялился бы так, будто что-то пытался выудить прямо из-под брони. Не вовремя вспомнилось и про чужие способности, заставляя сжаться про себя. Мало ли, что у него прочтут. — Брейкдаун: следил за высшими офицерами десептиконов. Причина: саботаж с целью продвижения лидера своего гештальта, — как-то скучающе произнес кассетник, не сводя до боли пристального взгляда. Брейкдаун тут же отчётливо представил, как на эту новость отреагирует Мегатрон, особенно, из вокалайзера Саундвейва, и двигатель сам собой панически взвизгнул. Хорошо, что ещё не разошелся разрушительными вибрациями, а то это бы хорошо легло в эту историю о предателе. Стантиконов разберут, и его в первую очередь, и все только потому… — Неправда! — взвыл он и тут же прикрутил вокалайзер. Прозвучало как-то по-идиотски, однако Саундвейв ничего не сказал, не двинулся даже, и только пальцы все также неумолимо сжимали горло, — Я не с-следил. Серво дернулись, и шланги сдавило сильнее. — Следил! — быстро передумал Брейкдаун, — Но не для Мотормастера! Связист медленно наклонил шлем, побуждая продолжать. Это комедия, на его вкус, слишком затягивалась. Стантикон, конечно, ни о каком саботаже и не помышлял — чтобы понять это, никакая телепатия не была нужна. Так далеко тот ещё не думал, пока только нащупав свои возможности. Возможности, которые Саундвейв, вероятно, осознавал лучше самого Брейкдауна. И снова, никакой телепатии, просто наблюдение и некоторое… сравнение. Впрочем, любую информацию следовало уточнять, но это потом. Пока надо было добиться от меньшего меха хоть какого-то внятного ответа. Тот вздыхал, гудел электронными сигналами и по-дроновски пищал, жалко пытаясь наскрести ответ. Связисту оставалось только покачать шлемом на все это. Понятно, почему Брейкдаун не вызывал у других ничего, кроме брезгливой жалости — плохо для кого угодно, но просто непримелемо для десептикона. Саундвейв хоть и не ждал особых свершений от меха, которому нет и ворна, но хотелось все же верить, что этот маленький колесный способен на большее, чем просто ныть. Иначе будет очень неприятно делать всю работу с нуля, заставлять, угрожать… Но и терять такой ресурс тоже было неприемлемо, не сейчас, не при их катастрофической нехватке меха с каким-то навыками, помимо стрельбы. Только поэтому Саундвейв не бросил это дело, и не отправил стантикона прочь. Кассетник снова чуть сжал пальцы, напоминая, что он все ещё ждёт ответа. — Просто… так лучше всего. Когда я могу видеть других, а они меня — нет, — пробормотал Брейкдаун на грани слышимости, спрятав оптику куда-то в пол. Не хотелось об этом рассказывать, и так Саундвейв узнал слишком многое. Острое, ненавистное чувство уязвимости медленно обволакивала его серво, заставляя мелко задрожать. Словно он стоит под чьим-то дулом с открытой Искрой. И так было постоянно, среди автоботов, среди десептиконов, будто каждый мог оказаться тем, кто спустит курок. Но когда он скрывался, когда видел других меха в моменты, когда они были уязвимы, а он нет, Брейкдаун мог наконец ощутить что-то, помимо страха. Что-то, что он пока не мог опознать, но почему-то знал, что ему такое чувствовать не положено. Так что стантикон с клика на клик ждал, что его отчитают и отправят в кварту. Или в камеру. Чтоб неповадно было. Саундвейв внимательно посмотрел на сине-белого десептикона. Тот весь съежился, словно пытался трансформироваться прямо так, у него в руках. Маленький, пугливый, жалкий меха. Меха, которого он не нашел бы, если бы не знал, что искать. Старскрим вот не заметил его вовсе, хотя среди десептиконов достаточно давно, чтобы всегда быть настороже. Связист притушил визор. Может быть… Почему бы и нет? Паранойя — не самая худшая вещь для их фракции. Он перехватил Брейкдауна за предплечье и потащил по коридору. — Куда мы? — обречённо уточнил тот. Точно, в камеру. — К Мегатрону, — отрезал кассетник, не обращая внимания на тяжелое шарканье за спиной, хоть оно и раздражало. — Но я же ничего не сделал! — захныкал стантикон, тщетно пытаясь развести на жалость. Одно дело просто посидеть немного взаперти — Драг Стрипа и Вайлдрайдера запирают чуть ли не каждый цикл. Совсем другое, если об этом узнает Мегатрон и сделает свои выводы. Брейкдаун рвано провентелировал — где-то на горизонте снова замаячила близкая казнь, — но Саундвейв невозмутимо волок его по коридору, и оставалось лишь уныло повесить шлем. В таком темпе они дошли до мостика «Немезиды». Мегатрон разбирал какие-то чертежи, выведенные на экран терминала, но, увидев своего третьего-в-команде со стантиконом на буксире, тут же оторвался. — Что он натворил? — рыкнул лидер. Гештальт успел надоесть всем уже в первый десяток циклов своего существования, а потому, с жалобами на них всем было приказано обращаться к Мегатрону только в серьезных случаях. Брейкдаун попытался спрятаться за кассетником, насколько позволял манипулятор, сжавший его броню. — Просьба: передать Брейкдауна под командование Саундвейва, — невозмутимо отчеканил связист. Стантикон мигнул оптикой. Потом проверил речевой регистр — но нет, кассетник сказал то, что сказал. Жёлтые линзы недоверчиво сощурились. Это было каким-то издевательством? Или шуткой? Должно было быть, никто бы не стал в здравом рассудке брать его под свое командование. Даже согештальтники временами его лишь терпели (как, впрочем, и все они). И Мегатрон, судя по всему, считал так же. — Этого? Зачем он тебе? — лидер ещё раз коротко осмотрел его. Брейкдаун ненавидел, когда на него смотрели, особенно так. Остро, оценивающе, словно с него живьём срезали броню, чтобы посмотреть, чего он стоит. Он и сам знал, что ничего. А бесполезные меха в десептиконах надолго не задерживаются. — Брейкдаун: перспективы для шпионажа и разведки, — Саундвейв как будто бы даже не шутил (и вряд ли шутил хоть когда-то), и стантикон даже немного покрылся статикой от смущения. Перспективы… До этого его перспективы сводились к превращению в гору ржавого хлама. Сигма, ему надо было меньше общаться с Дэд Эндом. — Ну-ну, шпионаж и разведка, — Мегатрона эта идея явно позабавила, судя по острой ухмылке, — А ты уверен, что этот разведчик не сбежит и не сдаст нас автоботам? Брейкдаун вскинулся, воинственно приподняв белый спойлер, правда, не слишком заметно. Может, у него и есть глюки в процессоре, но это не значит, что он предатель, водящийся с автохламом! Автоботы ему не нравились. Десептиконы оплавки, это да, но от них хоть знаешь, чего ждать. Дружелюбию автоботов доверия было куда меньше. И их яркие, светлые голубые линзы, смотрящие на него… Стантикон заметил внимательный реальный взгляд алого визора и поспешно опустил шлем. — Саундвейв: уверен. Мегатрон фыркнул паром и тяжело махнул манипулятором. — Можешь брать, если тебе так надо. Пусть отчитывается тебе, но частью команды он останется. Менейзор слишком ценен. Саундвейв кивнул, а Брейкдаун… он и не знал, что ему делать. Связист молчал, а лидер вернулся к чертежам, и похоже, никому не было дела до его мнения. Он почувствовал, как его снова тянут, немного мягче на этот раз, и поплелся на кассетником, надеясь, что теперь-то его отпустят, и стантикон сможет пойти в кварту и обработать это все. И все же, он не мог не спросить. — Почему? — выпалил он, тщетно стараясь не отставать от широких шагов Саундвейва. Тот лишь бросил на него короткий взгляд сверху вниз, но не ответил, продолжая вести по коридору. Брейкдаун сдавленно провентелировал. — У меня правда есть перспективы? — вырвалось почти само. Потому что быть не может, чтобы кто-то правда так считал. Но ведь не стал бы Саундвейв тратить время, если бы это было не так? Не он. Не на него. — Увидим, — бросил связист, заворачивая в соседний отсек. Его кабинет? Да, судя по количеству разнообразной аппаратуры, и Реведжу, с невозмутимым видом устроившемуся на сидении. «Что этот натворил?» — лениво поинтересовался симбионт по связи, втягивая чужой запах тонкими датчиками. Стантиконы… шумные, вздорные и глючные. «Ничего», — лаконично отозвался Саундвейв подходя к полке датападов, краем оптики отслеживая Брейкдауна. Тот успел осмотреть все комнату сверху вниз, найти пару камер и даже одну скрытую, с подозрением рассмотреть его инструменты и недовольно уставиться на кассетикона, который продолжал разглядывать стантикона с чувством собственного превосходства. Тот снова вызывающе вскинул спойлер — неосознанно, вероятно. Надо будет потом заняться, иначе, читать его будет очень легко. Связист вытащил нужный датапад и передал стантикону. — Что это? — с опаской уточнил тот, будто датапад мог взорваться у него в руках. — Твоя миссия, — или, по-крайней мере, проверка. — Миссия? — Брейкдаун задавил рвущиеся наружу ругательства. Какая миссия? О чем он вообще? Он же ничего не знает! — Детали: на датападе. Слежка за комбатиконами за пределами «Немезиды». Отчёт: через двадцать циклов, — все же, посылать его к автоботам не стоило, а не то придется объяснять Мегатрону, почему Менейзору нужна новая нога. Хотя, если вспомнить Вортекса и Браула… — Но… я не могу! Я не умею! — «Я не хочу», хотел было добавить Брейкдаун но не стал. Его желание, по правде говоря, было тут явно в конце списка. Саундвейв снова посмотрел на него тем бесконечно-долгим, леденящим взглядом, от которого скреблось что-то под шлемом. — Саундвейв: некогда водить Брейкдауна за манипулятор, — отрезал кассетник, разворачиваясь к терминалу, — Справишься: продолжишь работу. Провалишься: вернёшься к остальным. — Но… — стантикон не был уверен, собирается ли он жаловаться, или возмущаться, или просто панически запричитать, но его тут же перебили. — Отчёт. Двадцать циклов. Свободен, — кассетник полыхнул в его сторону оптикой, и Брейкдаун вылетел из кабинета быстрее, чем успел отдать команду серво, прижимая к грудной датапад. Брийм или два, он стоял на месте, потом дёрнул шлемом и медленно двинулся в сторону кварты. Реведж фыркнул про себя, перебираясь на теплую броню хоста. «Правда думаешь, что от него будет толк?» — кассетикон махнул хвостом. «Будет» — ёмко отозвался Саундвейв, тихо гудя какую-то мелодию. Реведж прислушался, хмыкнул и притушить алые линзы. *** Брейкдаун второй джоор пристально вчитывался в датапад, хотя читать там особо было нечего — про комбатиконов он знал и так, — но не мог оторваться, сжимая металлический обод. Миссия. Шлаковая разведывательная миссия. Он же ничего об этом не знает! Стантиконы всегда поступали одинаково — врывались, наводили хаос, выполняли задание и уносились прочь. И вряд ли слежка за кем-то это тоже самое, что подсматривать за сознаковцами в коридоре. Самое худшее, что могло тут с ним случится, это ещё одна драка, одной больше, одной меньше. Комбатиконы, хоть десептиконам и были, с ним считаться не будут — разорвут, если сунется, а потом скажут, что это были автоботы. Хотя, может и нет. Не стал бы же Саундвейв так над ним издеваться? Или стал бы? Брейкдаун тяжело провентилировать, снова вчитываясь в строчки, почти заученные наизусть. — Это что? — Вайлдрайдер заглянул ему через плечо, его неровное поле резко ударило по полю Брейкдауна, выводя из ступора. — Не твое дело, — огрызнулся стантикон, отключая экран. Ему сейчас до сбоев не хотелось иметь дело с Вайлдрайдером, который забрался ему на спину и пытался перехватить датапад. Хватало и того, что тот был его неофициальным напарником почти во всех миссиях — после нескольких перетасовок Мотормастер пришел к выводу, что пусть лучше Брейкдаун беспокоится за взбалмошного согештальтника, чем за себя. И это не говоря о том, что самоуверенность Драг Стрипа гораздо лучше справлялась с мрачными фатализмом Дэд Энда. — У тебя что, от нас секреты? — фыркнул черно-алый кон, хватаясь за чужой спойлер, заставляя резко дернуться. Знает же, что это больно, шарк! — Отвянь! — Брейкдаун рывком перекинул согештальтника через плечо, прижимая датапад ближе. Вайлдрайдер кувырком полетел на пол, что, похоже, его ни капли не расстроило. — Ууу, кто-то отрастил клыки! Колись, колись, колись, Брейки! — захохотал он в голос, переворачиваясь, но даже не думая подниматься. Брейкдаун покосился на дверь — Мотормастера в их помещениях сейчас не было, и хорошо. Стантикон понятия не имел, как тот отреагирует на все это, и вообще, сообщал ли ему кто. — Я надеюсь, что однажды ты врежешься в стену, а Хук тебя не соберёт, — прошипел он заливающемуся согештальтники и вылетел прочь из кварты, едва удерживаясь, чтобы не пнуть валяющегося Вайлдрайдера. Он слышал его смех даже из-за закрытой двери. Брейкдаун страшно страдал. В датападе было написано, что начать задание он должен был сегодня, и стантикон даже представлять не хотел, что может с ним сделать Саундвейв, если он откажется. Его обломки на нижних уровнях «Немезиды» были ещё самым безобидным, что он мог представить. Колесник тихо заскулил, прижав датапад к себе, медленно, через силу направляясь к шлюзам. Как же все это было нечестно! После всего, стантикон был абсолютно уверен, что связист просто хотел от него избавиться. В конце концов, открытое убийство другого десептикона не по приказу Мегатрона, осуждалось даже в их фракции. Но, видимо, третий-в-команде решил, что больше Брейкдаун ни на что не годится и стоит им слишком многого. Кому нужен вечно дергающийся воин? Дежурящий Астротрейн посмотрел на его датапад, на разрешение, записанное на том же датападе, на него самого, потом хмыкнул и разблокировал стыковочную башню. Брейкдаун вскинул спойлер. Летать стантиконы не любили, хотя, как и все десептиконы, умели. Но прошивка у них все же была соответствующая альтмодам, и куда лучше они все чувствовали себя на дороге. Только Менейсор не обращал внимания ни на что, кроме боя. Временами Брейкдаун думал, что лучше бы существовал только Менейсор — неуязвимый, мощный и нужный десептиконам. И неспособный задумываться о том, что его окружает или что он из себя представляет. Стантикон был слишком занят своими мыслями и неуютным ощущением пустоты под ногами, чтобы заметить черно-красного кассетикона, летящего за ним. *** Комбатиконы расположились в каньоне, раскинув там свою базу. Как и инсектиконы, на «Немезиде» они появлялись только по приказу Мегатрона, а в остальное время занимались чем-то своим. Понятно, почему Саундвейву нужно было присматривать за ними — особенно если комбатиконы действительно уже предавали лидера. Брейкдаун держался на расстоянии, сканируя пространство вокруг базы, выискивая место получше, а заодно следил, чтобы никто из летучек не появился и не засек его. Пока он видел только Онслота и Браула — ничего подозрительного они не делали, по-крайней мере, так казалось отсюда. Желто-оранжевый, как ржавчина, песок, метался под ветром, засыпая крыши ангаров и набиваясь во внутренние механизмы до неприятного зуда, но зато он хорошо скрывал звук шин. Солнце было высоким и горячим, и в любое другое время, это было бы хорошим днем для езды. Один из тех, когда их выпускали с базы якобы для патруля, но в большей степени из-за того, что держать в стенах четырех гонщиков было той еще процессорной болью. Тем более, что в пустыне обычно не было никого и ничего, что могло бы смотреть на него, и Брейкдаун мог бы просто ехать, без липкого ощущения уязвимости под броней. Двадцать циклов. Двадцать циклов наблюдений, и тогда Саундвейв либо прогонит его, либо… Честно говоря, Брейкдаун слабо представлял себе это «либо». Даст очередное задание? Или объяснит хоть что-то, хотя бы, почему решил взять именно его? Да и сам стантикон не знал, чего хочет больше, чтобы его оставили в покое с его привычной жизнью с согештальтниками, или чтобы у него и правда оказались… перспективы, ржа их заешь. Стантикон медленно съехал ниже, скрывшись за скалой. Наверное, не стоило подбираться слишком близко. Онслот умный, очень умный. Он сможет заметить какие-то мелочи, тем более, на собственной базе. А если вспомнить, что в его гештальте был Вортекс, так сразу передергивало. Вортекс умел смотреть также, как Саундвейв, пристально, внимательно, знающе. Брейкдауна это всегда выводило из себя, но против вертолета он мало что мог сделать — тот был значительно больше, и в воздухе намного его превосходил, а поймать следователя на земле было очень сложно. Поэтому стантикон постарался спрятать все, что мог, свои поля, свои частоты, приглушил двигатель, чтобы тот не перегревался и не выдал его своим теплом. На клик ему показалось, что что-то есть в воздухе, но быстрое сканирование не выявило ничего — даже органики в этих местах почти не было. Брейкдаун снова посмотрел на базу. Там было тихо. Странно это. В их помещениях тихо никогда не бывало. Они спорили и дрались почти постоянно, с трудом уживая свои глюки между собой, и даже Мотормастер не всегда мог навести порядок, сам ввязываясь в очередную потасовку. Драг Стрип не затыкался никогда и терпеть не мог, когда на него не обращали внимания. Вайлдрайдер развлекался пальбой по стенам. Дэд Энд угрожал оторвать манипуляторы каждому, кто будет брать его вещи. Они могли нормально функционировать только на поле боя, где на грызню между собой не оставалось времени. Комбатиконы, хоть и не отличались автоботский сплоченностью, все же умели как-то договариваться между собой без того, чтобы кто-то кого-то покалечил. Может, их гештальт и правда глючный. Аудио засекли далекий шум — шуршание колес по песку и камням. Темно-желтый джип медленно въезжал на территорию базы, и Брейкдаун четче настроил сканеры, наблюдая, как Свиндл трансформируется. С собой у него ничего не было, не на виду. О том, что комбатикон торгует с людьми, он знал и без датапада, хоть и не понимал, зачем. Отнять у них нужное было проще, да и вообще, вся концепция экономики прошла как-то мимо стантиконов — все, что они в принципе когда-либо имели, были их оружие, их пайки и иногда банки с полиролью, которые обычно забирал себе Дэд Энд. Тем не менее, Онслот либо поощрял деятельно своего согештальтика, либо ему не было дела, пока это не вредило эффективности команды, что иногда сбивало стантикона с толку. Мотормастер бы не стал позволять кому-то творить что-то за его спиной и… Брейкдаун поспешно задавил эти мысли, чтобы случайно не выдать себя по гештальт-связи. Он так ничего и не сказал лидеру, просто не знал как. Оставалось лишь надеяться, что за это время тот немного перегорит и успокоиться. Стантикон заставил себя вновь сконцентрироваться на наблюдении. Значит, оставалось ещё двое, хотя он предпочел бы не видеть Вортекса никогда, а Бласт Офф вряд ли снизойдет со своих буквальных высот. Двадцать циклов. Ему нужно было подождать только двадцать циклов. *** Комитет по встрече в виде Мотормастера и Дэд Энда, стоящих в ангаре, был вполне ожидаем, но не становился от этого менее приятным. Двадцать циклов Брейкдаун полностью игнорировал все настойчивые пинги по связи, несмотря на все сильнее и сильнее окрашивающее их недовольство. Учитывая, что лидер не вытащил его из пустыни силой, ему, скорее всего, запретили покидать базу, что только раскалило чужую ярость. Поэтому стантикон даже не удивился, когда его схватили за плечи и впечатали в стену. Это происходило как-то слишком часто в последнее время. — И какого шлака ты делаешь, по-твоему? — зарычал гештальт-лидер, грохоча двигателем, — Почему я узнаю о твоём отсутствии от Астротрейна, а о твоей, ржа, миссии, — он практически выплюнул это слово, — От Саундвейва? Ты что о себе думаешь? Дэд Энд маячил за его плечом, всем своим видом показывая, что он здесь только следить, чтобы Брейкдауна случайно не убили. Поле Мотормастера тяжело надавило на его собственное, а по гештальт-связи закоротило от чужой злости, отчего даже процессор закружился. Брейкдаун хотел было огрызнуться, но даже на смог придумать, что ответить. — А что мне было делать? Спорить с Саундвейвом? Или Мегатроном? — захрипел стантикон, оскалив денты. Его двигатель загудел, набирая обороты. Если он запустит свои разрушающие вибрации, Мотормастеру придется его отпустить, если он не хочет лишиться рук. — Я твой гештальт-лидер! — рявкнул тот, поднимая Брейкдауна к своему фейсплейту, — Если что-то происходит, ты говоришь мне! У тебя нет права на секреты от меня! Брейкдаун тихо зарычал в ответ, скорее из упрямого противоречия, чем действительно собираясь спорить. Мотормастер не любил чужое вмешательство в их дела. Было ли дело в его гордости и нежелании признавать, что он может не справляться (поэтому ли он держался так жестко с другими десептиконам?), или же причиной было острое чувство собственничества, Брейкдаун не знал. Но если все эти двадцать циклов Мотормастер считал, что он сбежал из-под его командования, то неудивительно, что лидер в таком бешенстве. На самом деле, стантикон уже ожидал, что все перейдет в очередную драку между ними, которая, вероятно, закончится для Брейкдауна плохо, но пурпурные ладони вдруг разжались, и он упал на пол, не удержавшись на ногах. Мотормастер несколько кликов смотрел на него потемневшими до темно-фиолетового линзами, потом резко развернулся и, грохоча по металлу ангара, ушел прочь. Дэд Энд безразлично посмотрел ему вслед. — И так все эти циклы, — фыркнул он, пока Брейкдаун поднимался на ноги. Согештальтник покосился на него, и в его визоре неожиданно проскользнули редкие искорки любопытства, — Саундвейв правда послал тебя на миссию? — Ага, — буркнул Брейкдаун, и бордово-серый кон тихо присвистнул по-дроновски. — А мы думали, что тебя выгнали с «Немезиды», — Дэд Энд всегда говорил таким однообразным тоном, что нельзя было понять, говорит он серьезно или шутит, — Что будешь делать? — Отчёт. Надо отнести, наверное, — пробормотал стантикон, нащупывая датапад в подпространстве. Он записывал каждый день, но, говоря по правде, ничего действительно важного там не было, — комбатиконы просто жили. Было пару вещей, но едва ли это имело отношение к безопасности десептиконов. — Удачи, — пожелал согештальтник, направляясь следом за Мотормастером. — Спасибо, — Брейкдаун нашарил взглядом камеру в углу. Саундвейв наверняка знал о его возвращении, а значит, ждал его. И точно видел всю эту сцену. Ну и наболт. *** Саундвейв уже с пару бриймов читал его отчёт, и Брейкдаун начинал волноваться. Понять, чего именно хотелось больше, так и не удалось, и он в равной степени боялся любого из возможных результатов. Наконец, связист отложил датапад и посмотрел на него. — Отчёт: удовлетворительно. Брейкдаун: свободен, — проговорил кассетник, и стантикон недоверчиво уставился на него. — Это все? — не смог он удержаться от вопроса. Двадцать циклов он просто сидел в пустыне, наблюдая за комбатиконами, чтобы что? Его просто отправили обратно? Он не то чтобы ждал чего-то особенного, но просто полагал, что уж кто-кто, а Саундвейв не станет терять время просто так. Так зачем он вообще делал всё это? — Для чего я это собирал? — Брейкдаун старательно пытался задавить обидчивый тон, грозящий просочится в вокалайзер. Саундвейв снова взглянул на него, долгим, непрерывным взглядом, и на этот раз, как бы он это ни ненавидел, как бы его от этого ни мутило, стантикон постарался выдержать его. Неожиданно раздался тихий смешок. — Брейкдаун: не самый сильный из стантиконов, — совершенно внезапно ответил Саундвейв, и Брейкдаун дернул спойлером от изумления. Оскорбления от старших меха были привычны, но в этот раз они даже не имели ни к чему отношения. Вряд ли связист затеял это все, только чтобы высказать то, что и так все знали. Потому что, ну, это была правда, Мотормастер был сильнее их всех, а Вайлдрайдер куда безбашеннее, что позволяло ему вступать в бой независимо от шансов на победу. — И даже не самый умный, — стантикон недовольно нахмурился. Что это вообще за сеанс откровений? Будто ему не всю жизнь твердили то же самое. Да, Дэд Энд может быть поинтеллигентнее их всех, а Дрэг Стрип, несмотря на временами ослепляющее его самодовольство, тоже дураком не был. Но причем здесь это? — Запрос: зачем Брейкдаун следил за Саундвейвом? — связист наклонил шлем, будто изображая любопытство. — Я говорил уже. Мне так лучше, — буркнул стантикон, стараясь не грубить. Он уже не понимал, к чему идет весь этот разговор, и ему не нравилось то, как настойчиво кассетник пытался вытряхнуть из него правду. Брейкдаун предпочитал держать свои секреты как можно глубже под броней. — Запрос: почему? — алый визор был будто прицел снайпера, заставляя отвернуться в сторону, и нервозно скрестить манипуляторы на грудной, словно стараясь физически отгородиться от Саундвейва. «Почему», значит? Как он мог объяснить, какого это, чувствовать себя в опасности, чувствовать, что твоя жизнь вообще не принадлежит тебе? С момента своего пробуждения в комнате Вектора Сигмы, стантикон не чувствовал себя в безопасности, зная, что лучшее, что он может сделать, это присягнуть в верности Мегатрону. Третий из десептиконов никогда бы этого не понял. Ведь, в отличие от Брейкдауна, у него всегда все было… …под контролем. — Потому что тогда я принадлежу только себе, — вокалайзер предательски скрипнул, но Саундвейв казалось, оживился при этих словах, и его визор коротко вспыхнул, — Они не знают, что я там, не видят меня, не могут на меня повлиять. Зато я их вижу. Я знаю о них что-то, чего они не хотели бы. Это просто… успокаивает, я думаю. На клик Брейкдауну стало стыдно за эту вспышку эмоций. Десептиконы не откровенничают так друг с другом, как какие-нибудь автоботы, но связист как будто этого и добивался. И почему-то на этот раз стантикону казалось, что никто не будет использовать эти знания против него. — Одни: боятся тех, кто сильнее их. Другие: тех, кто умнее. Но все боятся, что их секреты будут раскрыты, а их слабости — обнаружены, — неожиданно мелодично пропел Саундвейв, оставляя привычной монотон в стороне и на какой-то клик теряя свою жуткую неподвижность. Линии корпуса стали плавнее, гибче, как будто хищными. И если под этой маской у него был фейсплейт, Брейкдаун был уверен, что связист бы сейчас улыбался. Стантикон зачарованно склонил шлем набок, копируя чужой жест. Как будто только что он обменял один секрет на другой, — Брейкдаун: видит больше других и должен запомнить это. Металлические, певучие обертона пронеслись сквозь его корпус как электричекий разряд, заставив броню встопорщиться, а процессор — сфокусироваться. Стантикон не был уверен, было ли это приказом или советом, но он не посмел перечить. Только вскинул желтую оптику, вглядываясь в алый визор, так же смотрящий на него. Казалось, сквозь подсвеченное стекло можно было увидеть чужие линзы, но наверняка ему просто показалось. А ещё его даже похвалили. Брейкдауна редко хвалили. Саундвейв медленно выпрямился, мгновенно пряча то, что показал ему. — Брейкдаун: свободен. Саундвейв: известит, когда придет время, — теперь связист звучал так, будто ничего и на происходило, но все же что-то теплое чудилось в чужом голосе. Стантикон неловко кивнул и направился в свою кварту, слабо вздрагивая спойлером от волнения — правда, скверная привычка. Связист рассеянно погладил Лазербика, сидевшего все это время на краю терминала. Он, конечно, знал, как в основном прошли эти двадцать циклов, поручая время от времени кассетикону следить за маленьким колесником. Не то чтобы он сомневался в нем, но не хотелось, чтобы тот нажил себе врагов в лице комбатиконов. Да и автоботы могли внезапно появиться. И все же, для того, кто никогда в жизни не занимался подобным, Брейкдаун справился очень неплохо. Онслота сложно было обмануть, и даже его кассеты были предельно осторожны с ним. Он подходил. *** Брейкдаун возвращался с дежурства, когда его нагнал сияющий Драг Стрип. — Смотри, что у меня тут, — заговорщицки хихикнул тот, подкидывая в руках кубы с энергоном — явно не часть их пайка. — Где взял? — Брейкдаун покосился на слишком довольного согештальтника. — Где взял, там больше нет, — дипломатично ответил он, заставляя пожать плечами. Это был не первый раз, когда они подворовывали чужой энергон. Они сжигали его слишком много как двигателями, так и силовыми полями, несмотря на предупреждения Хука о пагубности такого расточительства — и дело было даже не в ограниченных пайках. Они были построены из земных материалов, не рассчитанных на такие нагрузки, как кибертронские, но стантиконы ничего не могли поделать с грызущей их процессоры потребностью мчаться по дорогам на пределах возможностей. С тем же успехом можно было ожидать, что сикер откажется от полета. Впрочем, разве лидер аэроботов не боялся высоты? — Лучше спрячь их, — посоветовал Брейкдаун. Не хотелось бы, чтобы их поймали с чужим энергоном в руках. Учитывая их «успехи» в получении топлива, Мегатрон строго относился к его распределению. За такое могло сильно попасть. — Да ладно, я давно оторвался от них, — легкомысленно рассмеялся Драг Стрип, взволнованно гудя движком, — Они не поймали бы меня, даже если бы смогли разглядеть. Стантикон торжествующе вскинул шлем, но его согештальтник только устало мигнуо линзами, не желая особенно уточнять, что это за «они». Драг Стрип любил побеждать, это факт, но получалось у него это не так часто, как хотелось. Неудивительно, что успех так легко сбивал его логические блоки. — Так что? — неожиданно выдал тот, поворачиваясь к Брейкдауну, будто продолжая давно начатый разговор. — Что «так что»? — Что со всей этой ржой с Саундвейвом? Ты правда теперь ему отчитываешься? — Драг Стрип звучал со смесью любопытства и лёгкой зависти. Несправедливо, что нытик-Брейкадун замечен начальством раньше, чем он. Сине-белый кон пожал плечами. Пока Саундвейв больше к нему не обращался, но если бы Брейкдаун не прошел его проверку, то связист бы так и сказал, верно? Но нет, он лишь дал ему какой-то странный совет и отправил прочь. — Даже не знаю. По-моему, жутко работать с Саундом, со всей этой слежкой и телепатией, — фыркнул Драг Стрип, заставляя сдавленно провентилировать. Будто Брейкдаун сам не знал, насколько уязвимым он станет, если будет регулярно сталкиваться с кассетником. Ещё меньше ему нравился тот факт, что в развед-корпусе находятся не только его кассеты, но и Рефлектор, вызывающий только одно желание — выдрать эту его модифицированную оптику, вместе с безумным количеством камер. И все же, маленькая часть его, видимо, заражённая как-то Драг Стрипом, действительно хотела, чтобы его признали чем-то большим, чем просто солдатом. Можно было бы сказать, что это продиктовано лишь желанием выжить, но Брейкдаун знал, что нет. Это куда больше было о его собственной гордости. — По мне, так лучше… эй! — болтовня Драг Стрипа резко прервалась, и не без причины — тяжёлая рука Браула, схватившаяся за колесные стойки, кого угодно заставила бы замолчать. Брейкдаун сделал шаг назад. — Вот ты где, — громыхнул танк-бот, резко потянув согештальтника вперёд, и сине-белый стантикон подавил желание схватиться за шлем. Так вот чей это энергон. Шлак. Комбатиконы и без того их не любили, после того бунта Старскрима, а стантиконы время от времени отравляли их актив своими выходками, зная, что в этот раз им ничего не будет. И согештальтник, похоже, решил вконец обнаглеть. — Чего тебе, кусок ржавчины? — каким-то образом, Драг Стрип умудрялся хамить, даже находясь в крайне невыгодном положении, и если бы Брейкдаун не знал его так хорошо, то поверил бы в эту браваду. На самом же деле, глубоко под ней, явственно ощущался страх, понемногу пробивающийся через их связь. Драг Стрип и так был самым маленьким из стантиконов, быстрым и маневренным, но маленьким, а рядом с громоздким Браулом терялся вовсе. — Не надо грубостей, — Свиндл широко улыбнулся, выходя из-за спины своего товарища, — Мы ведь только хотим поговорить. Мы не просто врываемся и берём чужое, — лиловая оптика внимательно сфокусировалась на кубах. Брейкдаун на клик притушил оптику, пытаясь не паниковать. Позвать Мотормастера? Тогда это перерастет в конфликт между гештальтами, да и Драг Стрип огребет не только от Браула, но и от гештальт-лидера. Так может и бросить его разбираться самостоятельно? Мастер, шлак его, воровства. И Свиндл, который строит из себя непонятно что, будто не он… — Эй, Свиндл, — выпалил колесный быстрее, чем успел передумать, — А Онслот знает, что ты перепродаешь людям запасные части? Ну ты знаешь, те которые могут понадобиться, если кто-то из вас будет истекать энергоном? Фиолетовая оптика с изумлением переместилась с кубов на него. Впрочем, Брейкдаун и сам обалдел от своей смелости. Даже чужой взгляд не коробил так сильно, потому что вместо чувства превосходства, он был явственно пропитан… … опасением. — А ты откуда знаешь? — процедил джип, не переставая улыбаться. — Не важно. Важно, что Онслот узнает об этом быстрее, чем Браул успеет свернуть Драг Стрипу шлем, — танк-бот громко зарычал на эти слова, и стантикон почти задрожал спойлером. Почти — но внутри что-то натянулось, словно чья-то невидимая рука резко опустилась на белую обшивку, заставляя сохранять видимость спокойствия. — А мне-то что до делишек Свиндла? Оплавыш забрал наш энергон, пусть расплачивается за это, — зарокотал Браул, сильнее сжимая манипулятор на чужой стойке, и Драг Стрип молча дернулся от боли, не желая кричать перед комбатиконами. Но ещё немного, и у него возникнут проблемы с трансформацией. К счастью, Свиндл дёрнул согештальтника к себе, чтобы прошипеть что-то на аудио. Браул замерцал визором, недовольный, но разжал хватку достаточно, чтобы Драг Стрип успел выскользнуть и отступить. — Хорошо, — улыбка Свиндла стала совсем неискренней, но, как и Брейкдаун, он пытался держать фасад, — Возвращайте энергон, и разойдемся. Драг Стрип уже открыл было рот, но Брейкдаун с досадой саданул его по спине. Что же ему неймётся? Скрипя дентами, спорткар вернул кубы, злобно сверкая визором. — Что ж, до встречи, Брейкдаун, — ядовито промурчал Свиндл, утаскивая за собой мрачного Браула. Два стантикона стояли посреди коридора. Брейкдаун отчаянно пытался прийти в себя, не веря, что это сработало. Драг Стрип вправлял выбитые серво на место. — Ого. Круто, — все еще ошалело пробормотал тот, потирая колёсную стойку, прежде чем будто бы небрежно добавить, — Но кубы жалко. — Да заткнись ты. Тебе повезло, что тебя поймал не Вортекс, — угрюмо пробормотал Брейкдаун. — А что такое? На Вортекса у тебя ничего нет? — ухмыльнулся спорткар. — Вортексу плевать, есть ли на него что-то, — отрезал колесный. — Ммм. Ну, спасибо, — прозвучало откровенно неловко и скомканно, и Брейкдаун закатил оптику — ого, даже благодарность. Этого от согештальтника обычно не дождешься. — Что ж, покеда! — Драг Стрип резко и как-то неубедительно радостно распрощался, ткнув его в плечо, молниеносно трансформировался, несмотря на слабый скрежет где-то внутри, и унесся по коридору. Видимо, на сегодня ему было достаточно унижений для его непомерного самомнения, судя по тому, как сильно Драг Стрип не желал ни встречаться взглядами, ни отзываться по гештальт-связи. Никто не любит быть должным, а согештальтник ему теперь должен по-крупному. Брейкдаун тяжело провентелировал. Он до сих пор не мог поверить, что Браул не размазал их обоих тонким слоем по стенке. Удачно. Оставалось только надеяться, что Свиндл не станет мстить за это потом, так или иначе. Хотя видеть, как тот сдается, несмотря на явно превосходящие силы, было… приятно. Воодушевляющие приятно. Он никогда не рассматривал свою осведомленность не как средство обороны или предупреждения, а как оружие, что-то, чем можно заставить других бояться его. Стантикон слабо хихикнул и направился было к кварте вслед за Драг Стрипом, но тут заметил знакомое сочетание синего и белого. Он мигнул оптикой. Саундвейв стоял, невозмутимо заведя манипуляторы за спину, будто оценивал происходящее перед ним. Он видел все это и ничего не предпринял? Не велел Драг Стрипу вернуть кубы, не вмешался, а просто смотрел? Странно, особенно для контролирующего все и вся третьего офицера. С другой стороны, это означало, что связист видел, как Брейкдаун справился. Стантикон, все ещё чувствуя себя смелым, ярко улыбнулся кассетнику. Саундвейв тихо и довольно заурчал. В этой улыбке определенно виднелись острые клыки.