Навеяно Москвой

Когда-то очень давно.., в студенческую мою бытность… довелось мне учиться вместе с одной петербурженкой! Корни ее рода терялись не в коммуналках Садовой или Гороховой, а путались на набережной Мойки в апартаментах питерской богемы, где Лиза Боярская вместе с ней играла в куклы, а Ксения Собчак, не задумываясь о словосочетании «светская львица», учила французский. Ее восторженные слова о городе, прогулки по крышам и музеям Питера, стихи, разносящиеся по колокольне Исакия, позволили мне разглядеть сердце северной столицы, ощутить тот самый дух Достоевского, а потом Бродского, уловить налет символизма Ахматовой и чуточку безумия Хармса с его несвязными речами. В этой сутолке впечатлений чужие для меня улицы обретали свой незабываемый облик, роднились с моей памятью и, протягивая свои длинные прямые руки, проспектами выхватывали меня из толпы, опознавая свою по крови: такую же холодную, неприступную и гордую. С Москвой же мои отношения никак не складывались. Я много раз останавливалась в гостиницах в центре, ходила по Остоженке и Солянке, осеняла себя крестами в многочисленных церквях, забиралась на Воробьевы горы и даже облюбовала пару мест в Подмосковье, но ощущение того, что ты в сердце города, что ты чувствуешь его пульс никак не возникало до последней поездки. Московская интеллигенция и сталинские высотки — ассоциативный ряд, что легко воспроизводится в умах людей, прошлое которых хоть как-то задело советскую эпоху. И я не исключение. Знакомые по фильмам, эти каменные Голиафы для меня несомненная историческая ценность, однако рассматривая их с улицы, воспринимать иначе, как музейные экспонаты, что расположены за прочным стеклом и совершенно недоступны, простому обывателю, немыслимо. Вряд ли кто-то испытывает колоссальное сожаление при мысли, что никогда не возьмет в руки «Мону Лизу». Но если только представить.., допустить мысль, что портрет сомнительной красавицы может оказаться в твоих руках.., что пальцами можно будет коснуться его многовековой краски… легкое возбуждение и трепетное воодушевление обязательно накроют запретные мысли. Неисповедимы пути твои, Господи! И можно ли было догадаться, что короткая летняя встреча на краю земли, где-то в заповедных краях Дальнего Востока, обернется для меня подарком: уже осенью мне будет позволено любоваться самой настоящей Москвой! Предложение взглянуть на роскошный вид столицы прозвучало ненавязчиво. В моем сознании, подстать путеводителям, шаблоном возникли призраки смотровых площадок, коих уже много исхожено с толпами туристов. Но в истории нет ничего важнее людей, их судеб и мотивов, поэтому согласие на прогулку к Котельнической дом 1/15 открывало возможность подсмотреть за твоим детством, в рассказах представить школьника, идущего по знакомым улицам в «Иллюзион» на архивное кино или фильмы опальных советских режиссеров, и в этом отказать себе было не возможно. Я молчаливо задаюсь вопросом, каково это: жить в Москве, а не мечтать о ней?! Пытливо спрашиваю тебя, удивлялся ли тот маленький мальчик старинным домам вокруг? Чувствовал ли он себя особенным, играя между ними в прятки и салки или рассекая на велосипеде по соседнему парку? И слышу ответ, что вряд ли! Для тебя эти строения были адресами друзей, местами детских шалостей и проказ, укрытий и первых поцелуев. Пробки на мостах возвращают нас в реальность, отгоняя видения прошлого! И на подъезде к советскому исполину я вглядываюсь в пространство в надежде догадаться, откуда же откроется самый лучший вид на Москву, обещанный тобой? Интрига сохраняется даже когда ноги мои ступают на мрамор и гранит лестниц подъезда высотки. И даже консьержка, кричащая нам вслед: «Куда вы направляетесь?!» - только укрепляет меня в предположении о ключах от двери… , ведущей … положим… на крышу… Обладание таким доступом в моих глазах УЖЕ делает тебя невероятным счастливцем, но ответ меня ошеломляет: «Мы в 352!» Боги! Квартира в этом легендарном месте! Я в волнении.., и мой восторг- это не про изумление твоим богатством или чьей-то славой, что позволили приобрести здесь вожделенные квадратные метры, решив квартирный вопрос, что портит всех москвичей с добулгаковских времен. Это не про чьи-то возможности, а про способности! Про фантазию! Про мечту того самого маленького мальчика, живущего в центре столицы, но глядящего выше и дальше. Про мечту, которая не ограничена никакими запретами, что ломает любые преграды в сознании и исступленно кричит: «Тебе можно ВСЕ!» Это про позволение и дозволение! Поверишь ли, в моей голове мысль о владение подобными вещами просто не возникала! И не потому, что мне этого не хочется, а потому, что кажется, недостижимой! надо же ставить перед собой реальные цели?! Ты купил себе лучший вид на Москву, и пусть это было исполнением ТВОЕЙ мечты, прикоснуться к ней-просто невероятное ощущение! Когда в распахнутые окна квартиры врывается шум столицы, когда огни ее, освещающие набережную и сам дом, спорят в небе с прожекторами над Кремлем.., когда небоскребы Москва-сити с высоты 62-этажа задирают невысокие особняки прошлых столетий, ты чувствуешь ритм старого города. Неопытный кардиолог назвал бы его мерцательной аритмией: у ветхой старушки редко встретишь ровное биение сердца, но этот легко уловимый хаос запросто может оказаться здоровой асинхронией молодого, растущего и перспективного героя. Без анамнеза, кто разберет?! Мерным гудением автомобильной пробки город подтверждает, что жив! Он подсвечивает лучшие свои стороны, и я без страха забираюсь на подоконник, свешиваю вниз ноги и любуюсь Москвой. Твое предложение выпить чаю мы мгновенно подхватываем. Разве кто-то откажется от гостеприимства антикварных интерьеров и старинных стен с видом на Москва-реку, чьи воды даже в ночи непрестанно разрезают кораблики. Кизиловое варенье к крепко заваренному напитку только оттеняет радость сегодняшнего дня и ту массу приятных впечатлений, что кисло-сладким послевкусием задерживается в наших телах. Ты прав, наверное, и я бы тоже не осторожничала на 9 мая, разглядывая из этих панорамных окон салют. И также ,как и ты, подбегала бы к ним, пытаясь получше разглядеть, как цветные огни зажигают небо красным, зеленым и желтым, россыпью цветов опрокидываясь на центр. И совершенно наверняка, как и в прошлом году к ТЕБЕ, в дверь постучался бы скромный мужчина в штатском и любезно попросил на этот раз меня отойти от окна и закрыть его, ведь снайпер на месте и по-прежнему нервничает от непредсказуемости моих действий. А сейчас я впиваюсь глазами в окружающее великолепие, не имею слов, чтобы описать свои эмоции, и с детским восторгом в искренней благодарности обращаюсь к тебе: «Это лучшее, что я видела в городе! Кажется, я наконец влюбилась в столицу!»