Фон

      Незуко надевает наушники, выходя из колледжа после очередной законченной пары. Она проходит мимо киоска, своей любимой кафешки, заворачивает в парк. Сейчас из-за угла покажется Шинадзугава Санеми — её сосед по дому. Они всегда видятся в такое время в этом месте. Просто проходят мимо друг друга.       Незуко вынимает один наушник из уха, увидев его. Машет, кричит: «Привет, Шинадзугава-сан!», улыбается во весь рот.       Но Санеми никогда не говорит ни слова и даже не слушает, что кричит ему Незуко. Он всего лишь вскидывает руку в приветствии, даже не взглянув на неё и не вытащив наушников. Просто проходит мимо. Незуко снова надевает второй наушник и, как дурачка, улыбается, шагая к дому.       День за днём, месяц за месяцем они проходят мимо. Незуко радуется каждый раз. Санеми всегда безразличен.       — Шинадзугава-сан, заходите в гости! — кричит в очередной раз при встрече Незуко.       Санеми кивает, приподнимает руку. Разумеется, он не услышал. Он никогда не слушает. Незуко улыбается, смотрит на носки своих туфелек, немного краснеет. Благо, Санеми уже прошёл.       Незуко думает, что так даже лучше: каждый раз, когда Шинадзугава проходит мимо, она начинает нести какие-то глупости. Хорошо, что Санеми не слышит.       Просто Незуко слушает музыку как фон. Для Санеми фон — окружающие. И она для него тоже только лишь фон. Просто Незуко достаёт наушник в надежде на фоне музыки услышать голос Санеми, день за днём проходя мимо.       — Шинадзугава-сан, как дела? — интересуется Незуко у проходящего мимо Санеми. Но Санеми снова на неё плевать. В жесте приветствия вскинута вверх рука, и Незуко даже думает, что этого вполне достаточно.       И снова мимо.       — Шинадзугава-сан, давайте встречаться? — весело кричит Незуко, проходящему мимо Санеми. Санеми, конечно, не услышит.       Или…       Санеми резко вырывает из ушей оба наушника, приближается к Незуко, теснит её к ближайшепу углу дома, хватает за плечо и нависает над ней. Незуко даже немного его боится: взгляд у Санеми странный.       — Что ты сейчас сказала?       Незуко краснеет, не пытается вырваться, но сердце колотится быстро-быстро. Неужели, Санеми услышал?       Незуко заикается, как ребёнок, потерявший маму в супермаркете.       — Шинадзугава-саан, а я д-думала вы меня не слышите, — старается улыбаться как обычно Незуко. — Я просто хотела узнать, как у вас дела… — почему-то, когда Санеми смотрит так пристально, глаза в глаза, слушает, вынув из ушей наушники, нависает над ней, смелость Незуко куда-то пропадает.       Незуко тянет время, улыбается, хлопает ресничками. Господи, как будто на него это подействует.       — Смотрите, кто-то обижает Незуко-чан! — слышатся детские голоса, и ещё секунду назад три девчушки спокойно сидевшие на лавочки в сквере, а теперь бегущие к ним размахивая руками, явно отбивать своего кумира от обидчика. Ведь Незуко для них всё равно, что кумир. Её доброта и ежедневно разданные конфеты сделали своё дело.       Санеми ждёт ответа, продолжая нависать над Незуко. Внезапно он ойкает, отпускает Незуко, хватается за голову, потом за бок.       — Больно, чёрт возьми, — рычит он на обступивших его девчушек.       — Бейте его!       — Он посмел тронуть Незуко, бейте его девчонки!       — Не-е-ет, это Шинадзугава-сан! — вдруг раздаётся сдавленный писк и девчушки бросаются врассыпную.

***

      — Какие-то агрессивные у тебя «фанатки», — принимая из рук Незуко лёд, ворчит Санеми. Синяки от детских кулачков, оказывается, болят намного сильней, чем он думал. Из царапин от тонких девчачьих коготков сочится кровь через ватный диск, а ещё они даже умудрились выдрать пучок волос с его головы.       Незуко смеётся, потрошит свою домашнюю аптечку и светится счастьем. Благодаря её «фанаткам», Санеми сейчас сидит у неё дома, прикладывает лёд к ушибленным местам и ждёт свой по праву заслуженный чай.       А еще Санеми слушает. Не музыку, а её — Незуко. И Незуко пока что достаточно и этого.

***

      День за днём встречаясь в одном и том же месте, они теперь направляются к Незуко пить чай, зарываться пальцами друг у друга в волосах, держаться за руки и засыпать, завернувшись в одно одеяло.       — И как всё-таки ты меня тогда услышал? — спрашивает Незуко, перерывая холодильник на предмет того, чем можно было бы накормить Шинадзугаву.       — Плеер сломался, — ползая взглядом по потолку, врёт Санеми, слегка краснея.       Незуко улыбается.       Где-то фоном играет музыка с её телефона. Потому что люди слушают музыку как фон. И Санеми тоже.