Реинкарнация моих чувств.

Генрих, жених Кристины, уверенно шагал по коридору прямо в кабинет королевы Франции — Мишель Фиенн. Подойдя к большим дверям с ручками в виде голов льва, стража, стоявшая по бокам прохода, любезно отворила вход в залу. Она была очень просторной: по середине стоял письменный стол, громадные окна впускали большое количество света, заполняющего всё пространство, сверкающая люстра украшала потолок. За письменным столом сидела девушка, к которой и пришёл король, и перебирала какие-то бумаги. Услышав, как кто-то входит, она подняла голову и окинула взором его фигуру: — Ну? — с ожиданием бросила Мишель, даже не поприветствав входящего. — Они согласились, Ваше Величество. — Неужели! — резко встала и направилась к нему, панибратски чмокнула в щёку. — Так и знала! Ты подписал с ними бумаги о передаче земель? — Нет. Брось, они чрезмерно честны, чтобы солгать или обмануть кого-то, тем более, что мне Клиффорды доверяют. Я знаком с ними ещё с раннего детства, мы в хороших отношениях. — Я тебе говорила, что надо перестраховаться и сначала добиться от них подписи. А если они разведут нас? — А если и разведут, то это будут твои проблемы. После казни моей импульсивной невестушки я стану единственным и полноправным владельцем территории Эстли и Дамори. Ты просто оказала мне небольшую услугу в её поисках взамен на мою помощь. Ричард и Лили Клиффорды перепишут на меня часть своего региона, а я передам его тебе, если не решу оставить себе, — злокозненно улыбаясь, вещал Генрих. — Без моей помощи ты и твои солдаты так и ходили бы вокруг трёх сосен, ища Эстли. И мы подписали с тобой договор, — начинает выходить из себя Мишель. — Да… подписали, — произнёс с искрами в глазах. — Тогда не устраивай этот цирк. Всё, иди. Мне нужно работать. Его Величество покинуло помещение, но он не чувствовал себя поражённым.

***

Вечер. Кристина приносит для Чарли мясо, чтобы он смог поесть. Девушки не могут представить, что скоро его не увидят. Стража должна явиться в тот домик, в котором им изначально предполагалось жить, но по понятным причинам дамы там не обитают. Поэтому на прощание у дев есть буквально день или два, пока их не найдут здесь. Королева садится на стульчик рядом со своей Лизой, которая заканчивает вязать симпатичный шарфик. Тишину перебивают постукивание спиц друг о друга, чавканье пса и жужжание мухи, бьющейся об окно. На подоконнике стоят свежие тюльпаны, которые Жозефина собрала сегодня утром. На новости о том, что скоро найдут сбежавших возлюбленных, старушка отреагировала бурно. Убедившаяся в том, что бежать — бесполезно, она села на табуретку и тихонько заплакала. Сейчас женщина работает в саду, дав девушкам немного пространства. — Кристи, почему мы не можем просто сбежать в другую страну, подальше от всех?.. — спрашивает Елизавета тихим, поникшим голосом. — Ненаглядная моя, поверь мы не можем долго от них рыскать. Рано или поздно нас найдут не твои родители — так мои или мой «муж». А побег из другой страны очень трудно организовать, — хотя вопрос был скорее риторическим, отвечает леди. — Понятно… — обречённо вздыхает. Конечно, они вели разговоры об этом, и обе пришли к выводу, что лучше вместе уйти из жизни, чем вечно ударяться в бега от кого-то. Посидев так немного, принцесса заметила, что Эстли смотрит на неё намного дольше, чем следовало бы. Её взгляд медленно скользит по чертам лица Клиффорд, останавливаясь на губах. — Кристи? — спрашивает Елизавета, но блондинка перебивает возлюбленную прикосновением к губам. Возможно, это было чересчур настойчиво, но королева об этом не задумывалась, сейчас она отдавала всю себя через эту ласку. Лиза же была не против, только наслаждалась близостью. Этот поцелуй описывал всю сущность Кристины: её живость, энергичность, темпераментность. Постепенно Эстли прокладывала дорожку их мимолётных касаний губ от щеки и ниже, к шее, задерживаясь на этом месте. Элизабет одной рукой зарывается в волосы девушки, а другой проникает под юбку, кладя ладонь на бедро и поглаживая, откидывает голову назад и шумно выдыхает. Градус в комнате ощутимо повысился, что стало трудно дышать, одежда становится лишним грузом. Хлопок двери. Чарли, громко лая, бежит встречать вернувшуюся Жозефину. Дамы мигом отодвигаются друг от друга, будто только очнулись от охватившей их неги. В помещение входит старуха с керосиновой лампой и в полутьме видит такую картину: из источников света только одна свечка; краснющая, как помидор, Лиза неловко пытается браться за спицы, стараясь придать своему виду занятости; Кристина силиться невозмутимо пить чай из пустой кружки, прерывисто дыша. — Вы чего в темноте сидите-то? — задаёт норовящий вопрос женщина. — Чай пьём, — как ни в чём не бывало отвечает королева. — Понятно. Ну вы допивайте и ложитесь, а то поздно уже. — Да, мы заканчиваем. Жозефина проходит дальше по коридору в кладовую, а леди, посмотрев друг на друга пару секунд, начинают заливаться смехом. Оправившись от хохота, Лиза откладывает вязание, встаёт и целует Кристину в макушку. Преисполнившая нежностью, королева поднимается следом и подхватывает на руки брюнетку. — Ты чего? — провизжав, спрашивает Елизавета. — Ничего, — улыбаясь, отвечает она. — Ненаглядная, идём спать? — И получив кивок в ответ, влюблённые отправляются почивать.

***

Ранее днём. Ричард Клиффорд стоит посередине комнаты в доме, куда изначально спрятала королевских особ Мишель, и смотрит на оправдывающегося новоявленного короля Генриха, их окружает стража, сопровождающие из Великобритании. По правую руку от него стоит жена Лили и хмурится на юношу. — Генрих, Вы сказали нам, что они точно здесь… — угрожающе начинает королева. — Клянусь! Она точно должна быть здесь! — Поймите, наше время, терпение и доверие имеют определённые границы, как и наши земли. Их нельзя просто так отобрать или предать, — Ричард говорит медленно, цедя каждое слово, дабы быть убедительнее. Молодой человек теряется от того, насколько суров был тон Его Величества. — Я Вам не соврал, не посмел бы. Обещаю, что они в самом деле в этих окрестностях, стоит только поискать. Особого труда это не составит, здесь немного людей, глуш глушью. — Смотрите… — продолжает надламывать его Клиффорд. — Обещаю. — Хорошо, — прищурвшись, завершает диалог мужчина. Он поворачивается к солдатам и отдаёт приказы обыскивать всю округу в поисках сбежавших. После того, как все удалились, Клиффорд берёт под руку супругу, и они отправляются на поиски вместе с остальными, Генрих решил остаться дожидаться всех дома. Прошло немало времени, наступило утро, несколько солдат, объединившиеся с одну поисковую группу, подходят к дому, который ещё не проверяли. Возможно, в этот раз повезёт, и они найдут сбежавшую дочь их короля и её поддельницу.

***

Обитательницы, только пробудившиеся ото сна, сидят на кухне за столом и завтракают. На этот день их ждало очень много работы, поэтому нельзя было прохлаждаться. Но их деловые планы нарушил внезапный шум на крыльце, те, кто были виновниками нарушения идиллии, поняли, что так просто дверь не отворить и принялись её выламывать. Все трое перепугались, пожилая женщина вместе с Эстли направились в коридор проверить, кто там, за ними семенил лающий пёс, а младшая Клиффорд не могла найти себе места. Она сразу догадалась, кто это и зачем пришли, потому что больше всех боялась этого момента. Элизабет неосознанно сильно сжимала в руке свою ложку, которой ела кашу, потом увидела идущих Кристи и Жозефину, которым заламывали руки двое гвардейцев. За ними шли ещё двое : один из них держал за шкирку Чарли, перед этим, по-видимому, приложив его обо что-то, так как тот не сопротивлялся; а другой, признав по описанию дочку Клиффордов, направился к ней. Всё было как во сне, Лизу задержали точно также, та не особо сопротивлялась. — Именем короля, вы задержаны за измену государству. Потом Елизавета ничего не вспомнила, но проснулась она в тёплой, чистой постели, рядом стоял столик с заботливо оставленным стаканом с водой. Взяла и одним разом осушила его, потом села вспоминать: последнее, что осталось в её памяти были слова стражи о измене, а потом темнота. Как только в комнату вошли родители, Лиза отвернулась: было страшно и стыдно, и неловко. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спрашивает её в первую очередь мать. — Хорошо… наверное. Что со мной было? А что с Кристиной и Жозефиной? А с Чарли? А… — прежде чем она задала новый вопрос отец перебил: — Давай мы всё расскажем по порядку, а ты послушаешь, — предложил он. Полная тревоги, Элиза согласилась. — Итак, — произнёс король и замолчал, не зная с чего начать, потому что рассказ обещал быть длинным. — Мы начали искать тебя в тот же день, как ты убежала, Лили нашла письмо, отосланное твоей подружкой. Обратились за помощью во Францию, здесь королева нам рассказала о том, что знает о вашем местонахождении и предлагала обменяться на часть наших земель, мы не спешили согласиться. Потом к нам обратился Генрих, муж Кристины, с таким же предложением, мы решили рискнуть и приняли его. Только что мы подписали договор о передаче части территории мистеру Дамори. Миссис Дамори вместе со старухой, как поддельницу, должны казнить на закате через повешенье, а за тебя мы поручились, что ты ни в чём не виновата. Дворнягу эту отдали в псарню. После перессказа всех событий Лиза сидела, замолчав и опустив голову, девушку беспокоило множество мыслей. Значит, с самого начала Мишель была предательницей, из-за неё и их глупости теперь Кристину вместе с ни в чём не повинной Жозефиной лишат жизни. — Ты упала в обморок после вашего ареста, сейчас уже вечер, — ввела в курс Лили. — Дайте мне увидеться с ними напоследок! Маменька, папенька, мне очень нужно! — Ну уж нет, сколько раз мы шли тебе на уступки! Разрешили не выходить замуж за достойную партию, кто бы мог подумать! Теперь сиди здесь, казнь будет проходить во дворе резиденции королевы, чтобы без лишних глаз, — протараторила королева. — Тогда повесьте меня вместе с ними, я такая же провинившаяся! — Что ты такое несёшь?! Мы специально договорились о тебе, хотя знали, что ты совершила большой грех. Но ты всё ещё наша дочь, и мы хотим лучшую жизнь для тебя. Разговор окончен, — произносит Ричард и они уходят. Лиза слышит как счёлкнули замки в дверях. Эти несколько часов были персональным адом для Элизабет. Девушка буквально рвала волосы на голове от своего бездействия, когда человека, которого она любит больше своей чёртовой жизни, сейчас казнят. Просто вычеркнут из жизни, как будто её никогда не было. И за что? За любовь? Абсурдно звучит, но это так. Сколько бы Елизавета не плакала, не металась по всей комнате, ничего не изменить. Она несколько раз придумывала пути отхода, но все они были либо заранее обречены на провал, либо должны были закончится смертью Элизы. Но она решила для себя, что не умрёт на зло всем и будет жить. Ведь если умрёт, то не сможет вспоминать о Кристине… или сможет? Кто знает? Поэтому она сейчас смотрит из окна на эшафот с нескончаемым потоком слёз. Не отрываясь, глядит на до боли знакомую фигру, как ей на шею надевают петлю, читают приговор. Хоть мать и говорила, что казнь должна пройти «без лишних глаз», никто не отменял любопытных слуг выглядывающих из окон, бурно обсуждающих это событие. И Лиза всё смотрела и смотрела. На один миг их взгляды пересеклись, и… пол под ногами Кристины провалился, петля затянулась на шее, которой Елизавета, казалось бы, только недавно любовалась. Это конец?