В прохладной темноте

— Павлик, сказал, чтобы завтра все пришли к пяти вечера, — накидывая худи на пахнущую потом спортивную футболку, проговорил Никита — светловолосый одноклассник Шастуна, открывая ключом Воли раздевалку на первом этаже.       Тонкий скрип и пятнадцать уставших парней ввалились в темное, чуть прохладное помещение с коридором и двумя дверьми. По оголенным ногам парня в шортах пробежали мурашки.       Игорь щёлкнул по выключателю и загорелся свет, озаряя старую бледно-голубую плитку, белые потолки и пространство вокруг.       Ребята проигнорировали ближнюю дверь, всегда считая это женской частью раздевалки, и прошли во вторую, более прохладную. — Мне на работу надо в это время. Я не пойду, — ответил Саша, усаживаясь на скамью рядом с Антоном, напротив большого чуть пыльного зеркала. — Я тоже. Передайте ему кто-нибудь, — откликнулся Юра. — Мне без разницы. Лишь бы не опоздал после дополнительных по истории, — Шастун открыл темно-зеленый рюкзак и достал все сложенные в кармашек украшения: кольца, браслеты и часы. — Много платишь за занятия? — Задал вопрос Саня, складывая в тонкий пакетик из магазина обувь. — Ни сколько. — Ловелас чертов. Как добился такого? — Низенький и рыжий Егор уже стоял переодетый и ждал пятерых друзей, пока остальные молча выходили, даже не удосужившись сменить спортивную одежду. — Единственный из потока сдаю этот предмет. — Ну ты рожа самодовольная. До завтра! — И вам пока… — Усталый Шаст выдохнул, надевая последнее украшение на средний палец.       Павел Алексеевич опять поставил тренировку на вечер, что после уроков воспринималась как изощрённая пытка. Все разбежались намного быстрее, чем обычно: каждого дома ожидали свои дела.       Циферблат на стареньких и тяжёлых металлических часах показывали семь двадцать. Шастун поежился от прохладного воздуха и набрал на телефоне номер. Вслушиваясь в одинокие гудки, легонько ногтем царапал краску на окне, которое замазали, дабы не открывать вид с улицы, на подростков перед физкультурой. — Привет, закончил уже? — резко раздался теплый голос Попова. — Да-а, спускайся ко мне. Так не хочу подниматься на третий этаж, — Шастун лениво перевёл взгляд на пакет с обувью, оставленный Сашей, что уже успел уйти. — Сейчас буду.       Антон вынул из портфеля сменную одежду. Плечи и колени ныли, спина приятно охлаждалась холодком настенных плиток. Из-за массивной двери гулом отдавались чьи-то шаги. Быстро он. Скрипнула первая дверь, вторая, на пол упала яркая полосочка света. — Сильно устал? — Заговорщецки спросил Арсений Сергеевич, прислоняясь к стене плечом. Свет в комнатке тут же погас. Мужчина ойкнул. — Не особо, а что? — одинадцатиклассник встал со скамьи с кофтой в руках и обнял учителя истории, — куда-то торопишься? — Нет. Хотел прогуляться, — В ответ Попов улыбнулся и начал перебирать небольшие светло-каштановые кудряшки Шастуна.       Антон хитро прищурился и чуть нагнулся, целуя Арсения. Раздевалка наполнилась придыханиями, шуршанием одежды и тяжкими вздохами. Резкий прилив сил и желания окатил с ног до головы, от самых кончиков волос до подошвы черных кроссовок. — Эй, ты чего? — На ухо прошептал Попов, стараясь отдышаться.       Юное лицо тут же стало красным. Руки чуть подрагивали, сжимая чужие плечи и ткань светлой рубашки. — Арсе-ений, пожалуйста… — Бессвязно ответил Шаст, утыкаясь ему в шею, глубоко вдыхая и чувствуя запах шампуня на темных волосах. — Здесь?! — В шёпоте слышалось полное недоумение. — Именно, — Антон оторвался от теплого тела и, взяв за руку, шагая спиной вперёд, провёл до скамьи, на которой сидел со своими друзьями буквально пятнадцать минут назад. — Ты уверен в этом? — Абсолютно, — Парень чуть раздвинул ноги, когда мужчина встал перед ним с серьезным взглядом.       Желание и страсть охватили подростка при виде натянутости брюк в области паха у Попова. — Взял лубрикант? — Арсений опустился на колени, чувствуя холод пола. — В рюкзаке, — Антон хрипло произнёс в ответ.       Он наблюдал, запоминал и вздрагивал: голубые глаза потемнели, но в них всё ещё читалась безумная нежность и забота о партнёре, галстук был приспущен, воротник рубашки оказался помят. И только та тонкая полосочка света теперь рассеивала темноту раздевалки. Нога Шастуна чуть дернулась, когда чужие горячие пальцы дотронулись до голого участка кожи. Всё ещё не переодел шорты. Как мерзко и отвратительно — безумно хотеть своего мужчину прямо в школе, даже не поменяв спортивную одежду, в которой недавно играл с другими игроками. Но как же безумно привлекательно. Только от одной мысли эрегированный член, сдавленный резинкой шорт, дёргался, а дыхание усиливалось ещё больше. — Какой у нас испорченный Тоша, — глядя в глаза, проговорил Попов, оставляя влажные поцелуи на внутренней части бедра. — Ты не лучше, — ухмыльнувшись и запрокинув голову, заключил школьник, нежно перебирая пряди его шелковистых волос. — Привстань, — скомандовал мужчина, желая стянуть лишний элемент одежды.       Чужие поцелуи, касания сводили с ума, как и мысль, что хоть охранник, хоть какая-нибудь пожилая учительница может зайти сюда в любой момент и обнаружить их двоих. — Возьми в рюкзаке, — просипел Шастун, рассеяно глядя на приоткрытую дверь.       Арсений тут же закопошился в портфеле, прошаривая каждый карман, пока маленькая бутылочка не упала в большую ладонь. Большим пальцем открыв крышку, вылил немного на головку члена, тут же растирая холодную смазку. Антон дернулся и приглушённо застонал себе в плечо, ноготками впиваясь в спину Попова. Его язык прошёлся по всему стволу, мягко сжимая основания пальцами. Шастун закрыл себе рот руками, закидывая длинные ноги ему на плечи. — Глубже, — Парень чуть двинул бедрами вперёд, случайно зацепив взгляд в отражении зеркала.       Пошло, развратно, грязно и до покраснения кончиков ушей возбуждающе. Шастун с горящими щеками, масляным взглядом и шортами, боксерами, что болтались на одной ноге выглядел умопомрачительно. Ещё лучше выглядел Арсений, сидя на коленях между его соблазнительно разведенных ног. Только накачанная спина, голова ходящая вверх-вниз и причмокивающие звуки, когда тот вбирал головку в рот. — Разогрелся, значит? — оторвался от дела Арс, не понимающе глядя на сосредоточенного на чем-то Антона, — Вот как, да… — Увидев, как рассматривает собственное отражение школьник, мужчина тут же придумал план.       Вновь смазав длинные пальцы смазкой, провел по анусу Шастуна, заставляя того расслабиться. Тот дёрнул ногой, чуть ударив ею по спине. — Извини, — Откликнулся парень, когда в него аккуратно ввели три пальца, — Глубже, глубже, глубже… — Он чуть ли не сам насаживался на них, желая получить разрядку.       Попов прекратил все движения и вынул руки под разочарованный вздох. — Секундочку, — Пояснил историк, вставая с колен.       Арсений глядя прямо в зелёные глаза, чуть отодвинул от стены широкую скамью и уселся так, что обе его ноги оказались по разные стороны. — Зачем? — Антон повернулся к нему и сел точно так же, прижимаясь ближе, попутно целуя кончик носа. — Увидишь.       Шастун игриво расстегивал пуговицы, оставляя бледно-алые следы на шее учителя, которые он потом будет замазывать и тщательно скрывать от назойливых взглядов женщин учителей и похотливых школьниц. Откинув рубашку к своим спортивным шортам на пол, резко снял футболку и кроссовки с носками, пока Попов мягко оглаживал все доступные ему части тела подушечками пальцев. Звякнула пряжка ремня. Характерный звук открывающейся молнии на брюках и тихий и низкий рык пронесся по темной раздевалке. — Глянь в зеркало.       Шастун медленно повернул голову. В отражении были двое бледных, нагих силуэтов. Та золотистая капля света попадала прямо на пресс Арсению Сергеевичу и шла по стене вверх. Накачанные руки школьника, разбросанная одежда, идеально круглые и светлые ягодицы Антона. Взгляд не знал за что зацепиться в этой пошлой картинке.       Попов притянул Шаста за подбородок, оставляя страстный поцелуй на пухлых губах, одновременно усаживая его к себе на колени. Он приспустил брюки и вновь, совсем быстро, наспех растянул своего парня пальцами, предварительно смазав их.       Ресницы дрожали от ощущений наполненности, трения, во рту пересохло. Антон чувствовал, как Арсений вынул теплые пальцы и приставил головку члена ко входу, упираясь в него. Неприятное чувство растяжения, которое парень старательно игнорировал, уже самостоятельно пытаясь насадиться. — Тише, тише, любимый, не спеши, — шептал, закрыв глаза, сжимая ягодицы мужчина.       Антон повернул голову к зеркалу: в сексуальную задницу с трудом помещался большой член, блестящий от лубриканта. Резко сев, он выдохнул с протяжным стоном, а мужчина сильнее сжал бедра. Буквально ощущая изнутри каждую венку, большую головку, стал медленно двигаться вверх. — Антош… — всхлипнул Арс, закусывая губу.       Жар, пот, страсть. Неимоверное желание кончить. Не отрываясь от созерцания, опускался до основания с пошлым, влажным шлепком и вновь поднимался, почти до конца головки. Шепот, стоны, тихие крики, восклицания. На молочной коже останутся маленькие синяки, со щек ещё долго не уйдет румянец. — Арс, быстрее. Прошу тебя, — проскулил Антон.       Словно сорвавшись, Попов резко стал вколачиваться в высокое, но такое хрупкое тело, выбивая из лёгких воздух. Фрикции стали короче, угол проникновения глубже, хотя казалось, куда ещё? С губ срывались имена, просьбы и мольбы. Шастуна чувствовал себя игрушкой, которую рьяно подбрасывало вверх, вниз, отчего хотелось в голос, блаженно простонать.       Из коридора послышались приглушённые шаги. Парень и мужчина на секунду замерли, резко и испуганно глядя друг другу в глаза. Звуки стихли, человек в школьном коридоре прошел мимо, даже не зайдя внутрь раздевалки. — Может продолжим дома? — с сомнением в голосе задал вопрос Арс. — Заткнись. Пусть хоть сама директриса зайдет и увидит как ты, самый сексуальный учитель истории, грубо трахаешь меня прямо на первом этаже школы. Своего прекрасного ученика с аппетитной задницей.       От этих слов мужчина ещё резче начал долбиться, прикусывая розовый сосок парня.       Антон закатил глаза, томно выстанывая имя своего учителя. И, задрожав, вцепившись пальцами в плечи, кончил, сжимая член в себе. Теплая жидкость покрыла животы обоих, создавая неприятную липкость, но Попов, не замечая, продолжал вытрахивать из школьника всё, пока сам с глухим рыком не излился в него.       Уставшие, потные и грязные, они сидели опираясь боком о прохладную стену. А Антон всё ещё поглядывал в отражение напротив. Арсений даже не удосужился вынуть член из задницы, пока сперма вытекала ему же на бедра. Попов довольный и растрёпанный, прикрыв глаза, улыбался, придерживая своего парня за талию. От такой картины Шастун лишь сдавленно, невнятно замычал, пряча лицо, утыкаясь им в шею учителю. — Доволен? — Безумно. — Как тебе вообще такая идея пришла, Шаст? — Заткнись, пожалуйста. — Неужели ты ещё смущаешься? — Пошел ты, — Антон покрепче обнял Попова, стараясь не смотреть в зеркало, из которого на него будет нацелен внимательный, изучающий взгляд голубых глаз. — После того, как ты… — хотел было продолжить Арсений. — Тише, пока я сам не разложил тебя на этой скамье, — устало ответил Шастун, затыкая его ленивым поцелуем.