Запретный плод. Часть 2

Это был чудесный день. Впрочем, чудесными тогда были все дни. Сотворить дождь еще не успели, однако на востоке от Эдема собирались тучи, намекая, что первая гроза уже на подходе. И будет она нешуточной. Я стоял на высоченной каменной стене, окружавшей Эдемский сад, и смотрел вдаль, в бескрайние пустыни. На горизонте маячили две крохотные темные фигурки - первый сын и первая дочь человеческие. Они уходили все дальше, покидая райские сады навсегда. - Шутка не очень удалась, - чей-то голос разрезал тишину рядом со мной. Я вздрогнул и обернулся. Рядом со мной, за левым плечом, стоял молодой демон (впрочем, если подумать, в то время вообще все было очень молодым). - Прости, что ты сказал? – глупый вопрос, я прекрасно слышал, что он сказал. Но его вид несколько выбил меня из колеи. И дело было вовсе не в угольно-чёрных крыльях. Не в жёлтых глазах с вертикальными зрачками. Не в рогах и не в копытах (ни того ни другого у него, конечно же, не было, ибо всё это сказки, выдумки и просто сплошная ложь). Дело было в том, что… Я его узнал. Его резкие черты лица, рыжие волосы, горбатую переносицу. Ангел, что создавал звезды на краю вселенной. Звучит эффектно. Впрочем, теперь уже бывший ангел. - Я сказал, что шутка не очень удалась, – он, так же как и я, смотрел вдаль, на бескрайнюю пустыню, где ветер старательно замазывал песком тонкую дорожку человеческих следов, идущую от Эдема в Весь Остальной Мир. - Да, да. Пожалуй, - мне было трудно сосредоточится на разговоре. Падение изменило черты его лица. Они стали еще более резкими, на лбу появились морщины, род изогнулся в гримасе отвращения. Сейчас он выглядел как настоящий демон, и было довольно трудно поверить, что совсем недавно за его спиной трепетали белоснежные крылья. Но я его помнил. Это ведь точно был он… Или нет? - Как по мне, так малость перебор. Первое нарушение и все такое, - продолжал демон, видимо, отчаявшись получить от меня осмысленную реплику. - Я не понимаю, что плохого в том, чтобы различать добро и зло? Конечно. Именно этот вопрос послужил причиной его падения. Это точно был он. Но, похоже, он меня не помнил. Вероятно, в момент нашего предыдущего разговора он был слишком занят звёздами. Помнится, он тогда ни разу на меня не взглянул. И теперь я для него – чужак, просто один из белокрылых ангелов, что скорбно смотрят на уходящих вдаль Первых людей. Стоп. А что здесь делает демон? Не так уж и часто можно встретить демона в райском саду или даже на его стене. Меня вдруг пронзила ужасная догадка, которую необходимо было проверить: - Ну, наверное, это плохо, - осторожно сказал я. – Иначе ты бы в этом не участвовал. - О, мне просто сказали: ползи туда, устрой небольшой скандальчик… Значит, моя догадка верна. Он – змей, виновник сегодняшнего, как он изволил выразиться, "скандальчика". Он действительно стал демоном. Он творит зло, за это ему платят. Это теперь – смысл его жизни. Ужас ситуации доходил до меня постепенно, но неумолимо. - Разумеется. Ты же демон. Так тебе положено, - пробормотал я. - Не очень-то тонкий подход со стороны Всевышнего - дерево с огромной светящейся надписью «НЕ ТРОГАТЬ» прямо посреди сада. Почему бы не посадить его на вершине горы? Или на луне? Остается только догадываться, что он задумал на самом деле… - Лучше вообще не гадать. Это все – часть Великого замысла. Не нашего ума дело. - отрезал я. - У тебя разве не было пламенного меча? – его вопрос застал меня врасплох. - Эм, - протянул я - Был. Не хило так пламенел. Где он? Ты что, уже его потерял? - Я… Отдал его, - тихо произнес я. - Ты что??? - Я его отдал, - я повысил голос, оспаривая чужое осуждение, которого на самом деле, конечно же, не было, но я все равно начал оправдываться: - Там же полно диких зверей! Там будет холодно, а она уже ждет ребенка... Надеюсь, я поступил правильно… - О, ты же ангел. – довольно глупо верить суждению падшего, но его слова все равно немного меня успокоили. К тому же, в его глазах читалось нечто, похожее на восхищение. – Не думаю, что ты способен на плохие дела. Я поблагодарил его, про себя задаваясь вопросом: «Если ангел не способен на плохие дела, как же ты стал демоном?» Его голову, видимо, посетила похожая мысль: - Забавно, если мы оба ошибаемся. Представляешь, если то, что сделал я – на самом деле хорошо, а то, что сделал ты – на самом деле плохо. Я улыбнулся, поражаясь синхронности наших мыслей. Потом до меня окончательно дошел смысл его формулировки, и мне стало не до смеха: - Нет, совсем не забавно, - я замотал головой. «Не забавно, потому что грехопадение не может быть хорошим делом» - подумалось мне в тот момент, но говорить ему этого я не стал. Как не стал говорить и другое… «Не забавно, потому что именно из-за таких сомнений ты и попал в ад» «Не забавно, потому что ты ходишь по этой земле и заражаешь всех своими сомнениями» «Не забавно, потому что ты пал, и хочешь утащить за собой всех остальных» Пошел дождь. Холодные капли коснулись рыжей макушки и плеч демона. Он поежился. Я раскрыл над ним крыло. Он подвинулся ближе ко мне. В его желтых, немигающих глазах было что-то очень теплое. Благодарность? - А за этот поступок тебя не отправят в ад? Прикрываешь демона. - Не знаю, - я покачал головой, потом подумал: «Плохо на меня влияешь. Слишком много думать о различии добра и зла – все равно, что вкушать запретный плод. Ты - как живое напоминание из ада. Как угроза, как предупреждение». - Я все равно не понимаю… - сказал он. - Как ангелы могут работать, если им не дано познать различие между добром и злом? - Возможно, ангелам действительно не помешало бы знать... Ведь наши ошибки порождают зло. Когда Гавриил кого-нибудь карает, я всегда об этом думаю. Но хорошо, что демоны не знают различия, их, то есть ваши, ошибки порождают добро. Думаю, одно незнание уравновешивает другое незнание. - А что, если демоны узнают? - он придвинулся ко мне вплотную, горячий шепот щекотал мне ухо. – Тогда ад станет сильнее рая, и мы победим в Последней войне. Я побледнел. Он, очень медленно, вынул из складок мантии красное яблоко с тонкими золотистыми прожилками на кожуре. Так же медленно поднес его к своим тонким сухим губам. Я не выдержал, выхватил у него чертово яблоко, хотя мне казалось, что сей адский плод жжет мне руку. Но не мог же я допустить... Я замахнулся, чтобы выбросить его вдаль, но он крикнул: - Да, давай проверим, что случится с этим миром после того, как черви отведают запретный плод. Я еле удержался, чтобы не дать ему этим яблоком по отвратительной змеиной морде. Опустил руку. Еще раз посмотрел на яблоко. На вид – ничего необычного. Просто красное яблоко с тонкими золотистыми прожилками на кожуре. - Это то самое? – спросил я. Он только рассмеялся в ответ. - Как ты его достал? - Я же говорю, это совсем несложно. Яблоня стоит посреди сада. Ни охраны, ничего. Кто хочет может взять. Он наклонился, шепча мне на ухо: - Попробуешь – обретешь божественное могущество. Рай получит неоспоримое преимущество перед адом в Последней войне… - Я тебе не верю, - я замотал головой, пытаясь хоть немного прояснить мысли. – Это яблоко, если только оно подлинное, пролежало в твоем кармане кучу времени. Так почему же ты… - Для ангела ты слишком умный, - досадливо проворчал он. - Значит, ты не хочешь… - он прикрыл мне рот рукой, не давая закончить фразу. - Не смей произносить это вслух. Так что слова «не хочешь победы ада» так и остались не озвученными. Я отвел его руку от своего лица. - Если я попробую это яблоко, я стану падшим. В этом все равно не будет никакого смысла. - Надо же, как ты быстро догадался, - фыркнул он. - Зачем ты это делаешь? – с отчаянием я смотрел в его змеиные глаза. – Кажется, тебе нравится быть падшим? Нравится порождать зло каждым словом и каждым прикосновением? - Нет, - он выглядел неожиданно растерянным. – Дело совсем не в этом, ты все неправильно понял… Капли дождя тихо стекали по моему крылу. Оно, как и ожидалось, совсем намокло и затекло. Я сердито сложил его, предоставив холодным каплям полное право мочить его рыжие волосы. Сам я был мокрым уже буквально насквозь, хотя до сего момента совершенно этого не замечал. - Ты весь мокрый, - он, видимо, тоже заметил это только сейчас. - Ничего страшного, - отрезал я. – Объясни мне, или я ухожу. - Понимаешь, когда все это началось, я подумал: а что если эти яблоки… Ну, самые обычные яблоки? - Что? – тупо переспросил я. - Сам посмотри: зачем господу нужно было сажать такую ценную яблоню прямо посреди сада, в свободном доступе для всех живых существ? Что, если это был лишь предлог, чтобы изгнать людей из рая? - Это не нашего ума дело, - твердо сказал я. – Нам не нужно об этом думать. Божий замысел непостижим. - Но это же важно, - простонал он. – Вдруг все это – обман? Фарс, блеф? - Так возьми и проверь! Ты задаешь вопросы, но не хочешь платить за ответы! Заставляешь рисковать других, рушишь их жизни, ставишь на них эксперимент. Ты просто трус, – я всучил ему грешное яблоко, развернулся и зашагал прочь. - Ты действительно этого хочешь? Хочешь, чтобы я его попробовал? Ангел, между прочим, искушать - это моя работа, – я шагал все дальше, его слова слышались все глуше, пока совсем не скрылись за пеленой дождя. Я не оборачивался, шагал еще некоторое время и друг с размаху врезался в кого-то. Меня подхватили, не давая упасть, сквозь плотную пелену дождя я разглядел черный балахон и два флуоресцирующих желтых глаза. Оказывается, этот гад может колдовать в Эдеме: я думал, что на освещенной земле они теряют способность к телепортации, но оказалось, что это не так. – Ангел, ты даже не представляешь, что будет, если я проверю это на себе. Вдруг это чертово яблоко правда дает божественное могущество? - Значит, ты настолько лжив, что даже сам себе не доверяешь, - я выпутался из его хватки, снова пошел вперед. - Я не доверяю не себе… Ты же слышал, что сказал Господь? - он поспешил за мной, не переставая болтать. – Вкусивший запретный плод умирает. - Но Адам и Ева остались живы, - возразил я. - Может быть. А может быть и нет. Ты же не знаешь, что они чувствуют. И что думают. Там, внутри себя. Может, те Адам и Ева, что попробовали яблоко, умерли. А на их место пришли другие, со своими мыслями, своими желаниями, своей душой. Может, они действительно обрели божественное могущество. Мы ведь не знаем. - Ты для этого и соблазнил их, - потрясенно произнес я. – Чтобы посмотреть, выживут они или нет. Ты настолько трясешься за свою порочную, демоническую жизнь, что решил заплатить чужими жизнями за ответ на свой вопрос… - Может я не за себя боюсь, - возразил он. – Я тебе уже сказал: я не представляю, что сделал бы, обретя божественное могущество. - Уверен, что ничего хорошего, - бросил я. - Знаешь, зачем бог выгнал их из Эдема? – в глазах демона светилось отчаяние. - Не знаю и знать не хочу, - я ускорил шаг, и демон совсем от меня отстал. - Чтобы они не вкусили плода древа жизни, - кричал он мне вслед. Догнать, впрочем, больше не пытался. – Древо жизни дает вечную жизнь. Древо познания дает могущество. Кто имеет оба дара, сравнивается могуществом с богом. У таких, как мы с тобой, уже есть первый дар. «Я не такой, как ты», - гневно думал я, продираясь сквозь заросли в каком-то особенно глухом и темном закоулке сада. Все вокруг было мокрым, грязным и каким-то очень мрачным. Я впервые видел Эдемский сад в таком состоянии. «Может, это оттого, что здесь больше нет людей? Сад грустит, как и все мы». «А может, просто оттого, что дождь идет впервые. Господь всеведущ, он ведь не мог не предугадать такого развития событий? Вдруг это также было прописано в плане? Теперь человек свободен, в некотором смысле… Да уж, общение с чертями явно не идет мне на пользу. Демон ничего не узнал точно. Или не захотел рассказать. А я теперь буду мучиться этими вопросами всю оставшуюся вечность. Вот уж спасибо». *** Демон же стоял на Эдемской стене, сверзиться с которой в пучину ада ему не давало лишь то обстоятельство, что яблоки имеют свойство чертовски плохо гореть под дождем. Он смотрел на вяло тлеющий плод, терпеливо ждал, пока тот догорит, действительно не имея никакого желания проверить, что будет с этим миром, если черви познают разницу между добром и злом. Такие вещи просто нельзя выкидывать в землю. Если это не блеф, конечно. Демон поднял глаза в мрачное небо и пробормотал: - Я все равно пойму, рано или поздно. Я буду с ними, пока не пойму. Но шум дождя был настолько силен, что его слов никто не услышал.