Февраль

Не уставал февраль мести —

Сметал обиды и печали,

Как будто знал — одно «прости»

Поможет всё начать сначала.

Февраль тяжёлый месяц. Самый короткий, но тянется он так, словно длится вечность. Последний месяц зимы будто мечтает поглотить всю радость своими серыми днями, как бы говоря о том, что всему приходит конец, даже белой, хорошей полосе. Веселье от недавних праздников стихло, наступила рабочая суматоха и она выматывает с завидной быстротой. Разве этот месяц так необходим в календаре? Нельзя его просто вычеркнуть? Вычеркнуть и забыть. Нельзя. Минхо приходится терпеть. Просыпаться в темноте, заваривать терпкий невкусный кофе, пить его только чтобы сохранить свою работоспособность, а не потому, что он тебе нравится. Ему приходится натягивать белоснежную рубашку на своё тело, заправлять её в идеально выглаженные брюки, надевать галстук, который он так и не научился завязывать нормально. Приходится идти по заснеженным улицам, ощущая холодный снег в своих коротких ботинках, чувствуя, как даже под шапкой мёрзнут уши от пронизывающего ветра. Приходится заходить на работу и улыбаться. Это самое противное. Мы не должны показывать свои проблемы людям вокруг, не должны отвечать «плохо» на вопрос «как дела?». Просто так не принято, ты по умолчанию натягиваешь улыбку и ранним отвратным утром всё ещё произносишь дежурное «доброе утро». В душе погано, словно метель пробирается даже внутрь нас, она выметает остатки счастья и любви, оставляя за собой лишь агрессию и апатию. День сменяет ночь, а внутри так пусто, словно ты робот, выполняешь заученные действия и просто существуешь. Главный вход. Поворот налево, по лестнице на 3 этаж, затем направо. Неторопливыми движениями Минхо заходит в нужный ему кабинет. На столе бардак, недопитый холодный чай, куча неразобранных бумаг. Вчера он оставил всё как есть и просто сбежал домой, думая, что там ему будет лучше. Наивный. К сожалению, убежать от себя нельзя, таковы правила. Телефонный звонок оглушает комнату. —Минхо, зайди ко мне в кабинет. -раздаётся чуть хрипловатый, но знакомый голос. Время 7:52, а его уже вызывают к начальнику. Вот это удача. Минхо работает на кафедре возрастной и педагогической психологии вот уже второй год. Закончив университет, он быстро устроился в новое учебное заведение. Частный универ жалует только молодых преподавателей. Всегда за развитие и инновации, говорил босс. К тому же, Ли был отменным учеником. Все экзамены были сданы на отлично, красный аттестат и много похвальных грамот, будто это вообще имеет значение. Не имеет. Точно не для Минхо. Это ерунда. Какой от них толк, если тебе приходится вставать с утра пораньше, всматриваться в заснеженные тёмные улицы и плестись на работу. Ради этого мы живём? Ступенька, ещё одна и ещё…Парень медленно поднимается на 5 этаж, не желая торопиться, его даже радует факт, что он опоздает на пару по уважительной причине. Он любил свою работу, очень любил. Ему нравилось воспитывать, нравилось давать знания, нравилось, что он полезен. Однако зима выдалась далеко не лучшей. Проблемы с личной жизнью, а точнее её отсутствие, нежелание делать что-либо, эмоциональное выгорание. Летом выгорают твои волосы, а к зиме и сам ты. Он прекрасно понимал своё состояние и понимал, что сам привёл себя к такому. Только вот что делать с этим-не знал. Сам психолог и это звучит даже иронично, но себе он помочь уже давно не в состоянии. Помимо универа у него есть время для частного приёма, на котором он внимательно выслушивает клиентов и иногда даёт советы. Чаще всего люди приходят к нему, чтобы просто выговориться, отвести душу, им становится легче. Это кажется глупым, они боятся рассказать о своих чувствах близким людям, а незнакомому парню выкладывают всё как на духу. Минхо бывает смешно с этого, смешно и грустно, что открываться людям, которые любят тебя намного сложнее, нежели незнакомцу. Но вот самому Минхо это не помогает, да и высказаться ему некому (Чанбин не считается, он и так многого натерпелся). А беседы с самим собой кажутся, странными, мягко говоря. Нужно бы взять отдых. Только вот в середине года это проблематично. Занятый своим мыслями он и не замечает, как доходит до нужной двери и стучит в неё два раза, чисто для приличия. Обычно он врывается в неё без стука. —Да, войдите. -за дверью раздаётся всё тот же голос. —Доброе утро, приятель. -декан факультета тянет ему руку. Со Чанбин. В общем-то, можно сказать, что универ его. Фактически он принадлежит его отцу, но тот лишь отсылает нужное количество денег. Чанбин и Минхо дружат с пелёнок, а кстати, это тоже одна из причин, почему его так просто взяли на работу в высшее учебное заведение. —Доброе. -кидает Ли, садясь в мягкое кресло. —Чем могу быть полезен? -времени и желания на типичные вопросы нет, нужно решить всё быстро и по факту. Чанбин друг, он не обидится. Наверняка уже привык к такому поведению старшего. —Пак Шин. -Минхо вздёргивает бровями в немом вопросе. Он помнит её, пару месяцев назад уволилась с должности преподавателя. Выскочила замуж и умотала куда-то в Америку. Жизнь у кого-то прекрасна. —Она же уволилась. -пояснил Со, будто это было секретом. —Так вот, я нашёл замену. —Отлично. -Хо закивал головой, может станет немного легче. —А я то что? -до сих пор не догонял шатен. —А то, что вы будете в одном кабинете сидеть. Вот и ставлю в известность. -уже немного грубо пробормотал Чанбин. Обиделся всё-таки? —Хорошо, спасибо. -уже с менее напускным тоном ответил Минхо. -Ну и кто это? -для приличия поинтересовался тот, не желая больше злить друга. —Конь в пальто. -обиделся. Брюнет откинулся на спинку своего огромного кресла, которое больше походило на трон. Он глотнул чёрного кофе и вернул взгляд на старшего. -Разговариваешь так, будто одолжение мне делаешь. -Хо закатил глаза, опять эта истеричка сцены устраивает. —Ты чего завёлся? Спокойно. Слушаю я тебя. -декан недовольно помотал головой на то, что Ли руками пытался сделать подобие позы нирваны. —Выпускник Колумбийского универа. -он поднял указательный палец вверх, чтобы отметить то, кого он ухватил себе в преподы. Минхо по-актёрски удивился. —Надо же! -он хлопнул в ладоши, на что Чанбин цыкнул. —Не беси меня.-отрезал младший. —В общем, паренёк зашибись, главное не съешь его. -Минхо едко улыбнулся, но лицо Со было невозмутимым. Он говорил серьёзно. Потому что знал скверный характер друга. После ещё пары минут обсуждений, Минхо всё-таки вырвался из цепких рук декана и направился на свои пары. Первый курс-ерунда, тупо читаем лекцию. Время тянулось долго, в общем-то, как и всё в последние дни. Зайдя в кабинет после читки, уже выученной наизусть лекции, Минхо почувствовал сладкий аромат леденцов в комнате. На соседнем, прежде пустом столе, лежали папки и сумка. Он немного удивился, потому что не ожидал гостей в свой кабинет, он думал, что новый умник придёт позже. Дверь закрылась с громким стуком и из-за шкафа, который был специально поставлен так, чтобы за ним оставалось пространство для импровизированной кухни, выглянула русая голова. —Доброе утро! -слишком весёлый тон, даже подозрительно. —Доброе. -спокойно проговорил Минхо, убирая свои лекции в полку, он стоял спиной, поэтому ещё не успел увидеть лица нового коллеги. Повернувшись, он замер. Русоволосая макушка тоже уставилась на него, но в отличие от взгляда Минхо, который выражал полное изумление, лицо напротив казалось любопытным. Невысокий парень в тёмных джинсах, рубашке и пиджаке, на глазах были круглые очки, в стёклах которых отражался сам Ли. В фильмах часто показывают отрывки, когда воспоминания проносятся в голове главного героя, так вот, сейчас произошло что-то похожее. Парень напротив него-Хан Джисон. Профессор Хан Джисон, видимо, как сказал Чанбин. Но Хо знал его как Ханни или Джисон-и. —Рад тебя видеть. -первым отозвался новоиспечённый коллега. Минхо только коротко кивнул, медленно приходя в себя. —Т-ты…-начал Минхо, но понял, что вопрос никак не формулируется. —И я рад тебя видеть. -выдавил старший, присаживаясь на диванчик рядом с окном, всё также внимательно наблюдая за парнем перед ним. Голова шла кругом. Усталость немного отошла на задний план, сейчас в животе словно закручивался комок то ли злости, то ли обиды. Со прекрасно знал ситуацию Минхо с этим пареньком и всё равно ни слова не сказал ему. Ни слова о том, кто это. Хан был школьным другом. Чанбин учился в частной школе, так как его отец всегда стремился дать ему всё лучшее, поэтому, юному Минхо было одиноко на уроках. Было, пока в один день его не посадили за парту с несносным мальчишкой, который замолкал только когда ест, и то, не всегда. Он был активным, даже гиперактивным. Музыкальная школа, бассейн, спортивные секции, олимпиады, школа рукоделия и много остального ненужного дополнительного досуга. Он успевал всё, и его энергия никогда не иссякала. Минхо сначала ворчал, говорил ему заткнуться, но со временем привык. Привык к его тупым шуткам, к его постоянному желанию делать что-то. Даже привык к тому, что Хан залезал к нему в окно поздней ночью и рассказывал о своём дне. Он говорил, что Минхо его первый настоящий друг, говорил, что только он может слушать его часами и не уставать. А ещё шутил, что даже если Хан ему надоедает, то Хо не говорит об этом вслух. А он ему не надоедал. Он с большим интересом выслушивал забавного мальчика с копной разноцветных волос на голове. Хан часто красил их то мелками, то тоником. Один раз даже взял краску своей сестры, за что сильно получил. Минхо любил проводить время с Ханом, он понимал какие они разные и понимал, что в этом вся малина. Он вдохновлялся им и восхищался. Забывал о том, что сам привык рано ложиться спать, и вместо этого считал звёзды вместе с ним. Единственное, что его волновало-мальчик, который прикатывал к нему на скейте, а затем, тяжело дыша, карабкался по стенам дома к окну на втором этаже. Его волновали их беседы обо всём на свете, о мечтах, о влюблённостях, о ссорах с родителями. Его волновали тихие объятия в тёмной комнате, потому что Хан был слишком уставшим, чтобы тащиться к себе домой; совместное решение задач по математике; продумывание идей для проекта по биологии; царапины и ссадины на руках и ногах непоседливого мальчишки, который постоянно падал со своего старого скейта; его руки на гитаре, которые с лёгкостью наигрывали приятные мотивы; книги, которые Хани притаскивал из библиотеки и читал Хо вслух, пока тот готовит ужин; рассветы, они встречали их на крыше дома; комната Джи, обклеенная плакатами рок звёзд; его большие толстовки и широкие штаны, его разноцветные шнурки и забавные косички на волосах, которые заплетала ему сестра; банки с колой, потому что младший просто обожал этот напиток; аккуратные прикосновения рук, которые успокаивали и дарили приятные ощущения; сны, о которых Хан так любил рассказывать, потому что воспринимал их слишком серьёзно; цветы, которые он рвал со школьной клумбы в кромешной тьме и ехал прямиком к Минхо, чтобы сказать, что только он заслуживает получить их, его волновал весь Хан Джисон. Целиком и полностью. Мы не общаемся, как-то сказал Минхо, отвечая на вопрос Чанбина о том, а как там Джисон. Почему? Я не знаю. Просто не общаемся. Просто. Он слышит шум машин, доносящийся откуда-то со спины. Видит яркое осеннее солнце, стоит перед университетом. У него должно быть предвкушение студенческой жизни, но внутри лишь боль и чувство того, что его бросили. Чанбин всегда был рядом с Минхо, не так близко, как Джисон, но тоже неподалёку. Он не бросал его и всегда поддерживал друга, как и он его. Они общались и хорошо проводили время вместе, иногда втроём. Но Минхо больше любил личное общение, непосредственно друг с другом, чтобы не было никого, кого можно было бы назвать «третьим лишним». Хотя Бинни никогда бы не был тем, кто мешает, просто их отношения были другими. Тёплыми и дружескими, но другими. Даже если Чанбин и видел состояние старшего, он не говорил ему. Если тому так проще, то он примет это. Минхо никогда не был щедр на чувства, ему это было в новинку, ему было тяжело выражать их, но с Джи он изменился и отметить это было не трудно. Чанбин знает, что Минхо не любит говорить об этом, знает, что ему тяжело и знает, что он не признает это. Только однажды, перебрав с соджу, Минхо затронет эту тему и скажет, что чувствует после ухода Джисона, скажет, что ненавидит себя за это. Он винит себя в случившимся, всегда винил и никогда не злился на Хана, хотя именно он ушёл. Он помнит тот день, когда дождь колотил крышу дома, помнит звук гудков в телефоне, помнит, что ему не ответили. Иногда молчание-лучший ответ на все вопросы. Шли дни, недели, месяца. Они просто перестали общаться. Джисон просто перестал звать его посмотреть фильм, перестал приходить к нему домой, перестал выходить на связь. С подростками ведь часто так бывает? Сегодня вы друзья, а завтра чужие. Вы просто перестаёте разговаривать. Вы до сих пор знаете друг друга, знаете секреты, у вас даже есть локальные шутки и приколы, как всё это может развалиться в один день? Почему? Почему? Почему? Потому что почувствовал, что с тобой что-то не так, мудак, твердило ему сознание. Это медленно убивало. И меняло его. Снова. С уходом Джисона исчезло и тёплое чувство внутри, словно его вырезали оттуда, оно пропало, но рана кровоточит, а значит и проблема осталась. Со временем ты привыкаешь и проще относишься ко всему. Ежедневная рутина затягивает, позволяя забыть о проблемах и навязчивых воспоминаниях. Но тоска никуда не уходит. Она сворачивается в вязкий, тягучий клубок и оседает где-то в сердце. И лишь время от времени обволакивает своим тесным покрывалом душу, как бы напоминая о том, что она всё ещё здесь, на месте, и всегда будет. Её нельзя уничтожить, вымести метелкой, как старую пыль, она настолько глубоко, что, даже затронув её краешек, наружу выливается вся боль, которую ты пытался спрятать. А вместе с ней приходят и другие, усталость, апатия, агрессия, она зазывает за собой приятелей, словно боится, что не справится в одиночном поединке. И теперь не справляешься ты. Ненависть и безвыходность снова засели в голове, почему так? Почему сейчас? Почему я? Ведь, казалось бы, всё прошло, отпустило, а нет, оно лишь притаилось. Время не лечит, оно словно болеутоляющие, сейчас прошло, но со временем это всплывёт и причём очень болезненно. Это время пришло, так больно не было никогда. Минхо не думал, что ещё хоть раз встретит этого парня, что заговорит с ним. Он мечтал об этом, но не думал, что это произойдёт. Хани выглядел немного иначе. Повзрослел. Его пухлые щёки спали, лицо было худее. На смену цветным волосам пришёл русый блонд, который ему чертовски идёт. Ему идёт всё. Он больше не носит бесформенные спортивные шорты, огромные олимпийки, глупые кепки и кеды, он стал другим. Даже под его пиджаком было заметно, что подростковая худоба ушла, сейчас он выглядит подтянутым и спортивным. Единственное, что осталось таким же-его карие глаза, всё ещё яркие и круглые, в них можно пропасть. Хан протянул руку, желая пожать. Ли не любил прикосновения, он никогда не был тактильным человеком, но ведь парень напротив не был чужим, верно? Когда-то они делили одну кровать и не смущались обнимать друг друга при первой попавшейся возможности. Хан пользовался этим? Думал, что фантомные воспоминания всё ещё живы. И он был прав. Минхо подал руку, всё также молча. —Чанбин не сказал тебе, да? -риторический вопрос, он прекрасно понимает, что нет. Реакция старшего говорила сама за себя. Хо помотал головой. —Прости, что вот так. -смущённо пробубнил Джисон, теребя рукав. —Почему ты здесь? —Я искал работу. –быстрый ответ прозвучал как оправдание. —И ты знал, что я здесь. -кивок. Тогда зачем он решил ворошить прошлое? Специально наступает на больное. Голова Минхо опущена, он глядит в пол. —Тогда зачем? -озвучил Минхо, Джисон громко сглотнул. —Не думал, что это будет проблемой. -да, так просто. А что же это тогда, если не проблема? Минхо не знал и Джисон, видимо, тоже. Молчание тянулось в прямом смысле. Так прошла неделя. Тишина для Ли была привычным делом, но вспоминая, что рядом с ним Хан, в такое верится с трудом. Раньше он болтал без умолку. Рассказывал всё, что приходит в голову, и Минхо это нравилось. Во время знакомства с ним, ему было тяжело именно поэтому, сам он не привык говорить много, а слушать ему было приятно. Приятно слушать его. Воспоминания волной накрывали Минхо каждый раз, когда тот смеялся с какого-то видео в их кабинете. Его приятный голос окутывал всё сознание, и даже если сейчас он был ниже и немного грубее, Хо понимал, что с ним тот самый Джисон-и, и от этого сердце сжималось в тиски. Они не могли поговорить, лишь перекидывались фразами по поводу пар и совместной деятельности- не более. От этого было ещё тяжелее. Каждый хочет что-то сказать, но с чего начать, да и стоит ли вообще начинать? Много работы, завал, а ещё пары…Это раздражало. Хотелось просто лечь на снег и забыться. Хотелось забыть всё время после того, как они остановили общение, хотелось спросить, как ты? Что нового? Почему не писал мне? Почему исчез? В эти дни Минхо думал слишком много, вспоминал, прокручивал в голове старые разговоры, будто сам специально терзал себя. Среди недели к ним зашёл Чанбин и спросил, всё хорошо? Оба кивнули и снова уткнулись в работу. Со понял, что тревожить их-себе дороже, ведь Минхо уже устроил ему разбор полётов, кричал, огрызался и просто не хотел слушать ничего, что говорит ему декан. Он был обижен и это было понятно. Но он и слова не сказал о том, чтобы убрать Джисона, лишь заикнулся, что сам уйдёт, если понадобится. Но Чанбин прекрасно понимал, что этого не случится. Обида теплилась в Минхо всегда, он не злился на Хана и не винил его, но он был обижен. Очень сильно и, если не было возможности выплеснуть её на Джисона, он сделал это с Чанбином, хоть тот и не виноват. Позже он поговорит с ним и извинится, но пока нужно остыть. Тогда, день за днём он твердил себе, что всё пройдёт, что чувства уйдут, что завтра будет лучше. Но завтра он будет скучать по нему ещё сильнее. И за это хотелось вырвать себе сердце и убрать подальше, чтобы больше оно никогда не ощущало подобного. Особенно к другу, особенно к Джисон-и. Маленький Минхо не понимал почему мальчик не может любить мальчика. Ведь он любил. Он искренне любил своего Хани и готов был отдать всё ради него. Он принял это, казалось, слишком рано, но Джисону не говорил. Он видел, что так не принято и просто решил молча любить его, не досаждая другу, если таковым его можно было назвать. Хо думалось, что всё было отлично, он прожил с этим чувством почти 10 лет и спокойно скрывал это, точнее, умело переводил эту любовь в дружескую. Он отлично справлялся, он так считал, но когда Джисон ушёл, Минхо решил, что облажался. Первые месяцы после тишины были самыми тяжёлыми. Минхо не вставал с кровати и пропускал слишком много пар. Чанбин пытался сделать всё, чтобы привести его в чувства, правда пытался, но это было непосильной задачей. Начинать учёбу с пропусков было ужасной идеей. Но Минхо это не волновало. Его волновал он. Волновал диалог с человеком, подписанным как «Ханни» и неотвеченные сообщения. Его волновал браслет из бисера, подаренный им, на котором было написано простое «кот». Джисон любил называть его так. Он говорил, что он похож на котика, спокойного и любвеобильного. Он был любвеобильным только для него, только для Джи. Он засыпал в слезах и просыпался с ними же. Он потух. Тогда, в 1 классе, он был таким же, одиноким и грустным, но Хан смог зажечь огонь в нём, показал, что быть одному необязательно, показал, что есть кто-то, кто понимает тебя и всегда поддержит. Показал и ушёл. Ненависть к самому себе прожигала его изнутри, он вновь стал холодным, никак не контактировал с людьми и семьёй, он только иногда общался с Чанбином, потому что тот сильно настаивал. Но ничего не может длиться вечно. Тоска, также, как и радость затихает. Да, именно затихает, не уходит, она всё ещё с тобой, но тебе легче, просто потому что ты страдал слишком долго.

***

Февраль был всё ещё в своём репертуаре, каждый день он насылал на город снег и ужасный ветер, морозы чуть стихли, но ситуацию это не улучшало, выходить из дома всё ещё было равноценно смерти. -Привет! - весело и бодро Хан ворвался в кабинет за 5 минут до пары. Минхо кивнул, не находя в себе желание даже поднять глаза. Сегодня было самое паршивое утро из всех паршивых утр на Земле. Метель сносила с ног, снег залетал под шарф, под шапку. Ветер пронизал до самых костей. Болела голова. Глаза слезились даже в помещении, то ли от недосыпа, то ли от сухого воздуха в кабинете. Ноги были ватные и даже чтобы сидеть на стуле, приходилось прикладывать усилия. Минхо повалился на свой стол. —Ты в норме? -обеспокоенно пробормотал его сосед по кабинету, наклоняя голову в бок, чтобы увидеть глаза старшего. —Лучше всех. -оно и видно. Разваливается на глазах. —Бурная ночка? -он пытался пошутить, но голос всё ещё был нервным. Он боялся сказать лишнее. Боялся контактировать с ним, потому что видел, что Хо заметно изменился. —Считай, что так. -если бессонницу можно принимать за «бурную ночь», то Минхо даже не соврал. Хан пил чай, а Минхо старался не уснуть. Оба очень заняты. —Ты совсем плохой. –спустя какое-то время проговорил парень, видимо наплевав на пару, которая идёт уже 15 минут. Он подошёл ближе к столу, присаживаясь на корточки, вглядываясь в Ли. —Да в норме я. -быстро отреагировал он, поднимаясь со стула, чуть пошатываясь. —Пойду на пару. –опомнился Минхо, хватая свои записи. Быстро, насколько это возможно, покинув кабинет, Ли отправился на свои занятия. Раздумывая о том, почему Джисон так вёл себя и сказал больше слов, чем за всю последнюю неделю. Полноценно работать он не смог, поэтому отчитав пол лекции, просто отправил оставшуюся часть на почту студентам. Вторая половина пары была совсем дерьмовой. Бросало в дрожь, руки тряслись, тело ломило словно ночью его избивали розгами. Поворот направо, снова лестница, эти дурацкие подъёмы скоро в могилу его сведут. Дверь. Наконец-то. Скинув папки с бумагами, он улёгся на небольшой диванчик у окна, прикрывая глаза. Сколько прошло времени-неизвестно. Джисон пришёл после 4 пары, видимо они шли у него подряд, потому что до этого Хо не слышал, чтобы кто-то заходил. —Ты тут. -спокойно ответил парень. —У нас была практика со 2 курсом. -Ли поднял глаза. —Практика? -Хан спокойно кивнул. —Учебная. Совместная, —медленно произнёс он, разглядывая шатена. —Какого чёрта меня не позвал? -русая макушка скрылась за шкафом. —Ты и так никакой был. -он замолчал. —Просто думал тебе лучше отдохнуть. -он теперь за него решения принимает. Совсем сдурел? —Слушай, по-моему, это тебя не касается. -промолвил Минхо, замечая, что язык заметно заплетается. —Может быть. -он вышел из «кухни» с чашкой чая. —Но ты явно болеешь. -поставил напиток на подоконник и неожиданно коснулся рукой лба. —Ты что делаешь? —Ты температуришь. -закивал Хан, игнорируя вопрос старшего. У него в руку термометр вставлен? —Всё отстань. -Хо откинул руку, поднимаясь с места. —Я домой пойду. -он засобирал вещи, походя на ленивца, делая всё как в замедленной съёмке, а Хан наблюдал за этой картиной. —Отлично, я тебя провожу. —Подружек своих провожать будешь. -состояние полное говно, но язык был всё ещё острым, как лезвие. —Вот и говорю, тебя провожу. -он улыбнулся краешком рта, хватая пальто и вылетая вслед за Минхо. Они шли молча все 20 минут. Хан приглядывал как бы тот не повалился на снег, потому что походка старшего была крайне неустойчивой. Он слегка придерживал Минхо за плечи, пока тот забывался и не скидывал их, при этом шумно ругаясь и твердя один и тот же вопрос: —Ты зачем за мной идёшь? -Джисон уже ответил на него, но того видимо не устраивал подобный ответ. —Вот упадёшь ты где-нибудь в подворотне и никому не сдашься. -Минхо шумно вдохнул. —А тебе что, сдался? —Сдался. -тот резко обернулся, чуть не падая, Хан снова придержал его. —Всё-всё! - младший поднял руки в примирительном жесте, выдерживая на себе прожигающий взгляд шатена. —Не трогаю я тебя. Мысли Хо крутились далеко от реальности, он вообще тяжело соображал и не совсем понимал, правда ли он идёт по белоснежной тропинке ведущей к его дому или ему всё это снится. Мир был покрыт пеленой в буквальном смысле, воздух морозный, метель всё ещё не сдалась и продолжает окутывать своим ветром всё вокруг, а кроме этого, всё ещё слезящиеся глаза. Он не понимал, как ему поднять ногу на лестницу, не понимал почему проспал пару, почему сейчас идёт и даже не пытается прогнать надоедливую русую макушку, которая плетётся за ним с самого универа. Не понимает почему ему приятно, что Хан провожает его. С прошлым ведь надо уметь расставаться, разве не так? -6 этаж. -пробубнил Ли, заходя в лифт и ожидая своего коллегу. Он лишь кивнул, покорно нажав на нужную кнопку. -У меня бардак. -признался старший, открывая дверь и заваливаясь на диванчик в прихожей. Бардак действительно был, но не критичный, не такой, каким он мог быть. Ведь в ту проклятую осень, когда всё развалилось, его квартиру вообще тяжело было назвать жилым помещением. Бардак в комнате, бардак внутри. Одни и те же песни, крутились дни напролёт. Они не надоедали Минхо также, как когда-то не надоедал Хан. Телефон был включён всегда, даже звук не убавлял, потому что надеялся услышать звонок. В холодильнике всегда было соджу. Вечно хотелось пить, курить, плакать, и спать тоже хотелось. Тело так ломит, болит каждая клеточка, дыхание участилось и было ощущение, что воздуха не хватает. Хочется промочить горло и спать, и смотреть как Джисон снимает с него ботинки, тоже хотелось. —Так, а теперь куртку. Хорошо. Идём. -словно мамочка, Хан проводил хозяина квартиры на диван и уложил его. —Тебе дать одежду переодеться? -Хо кивнул, стягивая с себя свитер. —Вон там есть что-то. -он указал на шкаф в углу комнаты. Когда Хан притащил какую-то старую футболку и что-то похожее на пижамные штаны с котами, Ли без стеснения стал переодеваться. —Лежи, я чай поставлю. -Джисон неловко переминался с ноги на ногу, а затем уверенно зашагал в сторону кухни. —У тебя есть что-то жаропонижающее? -кричал он с другой комнаты, но ответа не последовало. Они так и не поговорили, Хо не задал волнующий вопрос, да и Хан не стремился прояснить ситуацию, поэтому Минхо решил, что будет игнорировать всё это. Также, как делал это последние 7 лет. Только вот сейчас Джисон был рядом, почти всё время, то он заваривал свой любимый цитрусовый чай, то перебирал документы, печатал учебный план, объяснял проведение практики студентам, даже не осознавая, что Ли всё это время нагло пялился на него. А сейчас он снова рядом, в его квартире, шарит по шкафчикам в поисках, наверное, лекарства, он думает, что оно непременно поможет. Оно снизит температуру, облегчит боль в теле, но оно не вылечит искалеченную душу Минхо. Не вернёт время, которое он потерял, терзая себя сомнениями и догадками. Оно не вернёт ему Джисона, который был тогда его всем. Ещё в школе он признал и осознал, что нуждался в Хане куда больше, чем Хан в Минхо. Осознание приходило постепенно, когда Хан мог поехать с родителями в деревню и весело вещать о своих развлечениях, в то время как Хо разваливался на части, потому что не видел друга каждый день. Ему иногда казалось, что он досаждает ему, казалось, что он обуза, но он игнорировал эти мысли, потому что разрешил себе быть слабыми рядом с ним. Позже, он понял, что это было ошибкой.

ХАН ДЖИСОН

Джисон принял предложение Чанбина о работе почти сразу. Он не был близок с ним, но Со каким-то образом вышел на него, и конечно же сказал, что Минхо работает там тоже. По началу было страшно, до ужаса. Он боялся появиться в поле его зрения, думал, что Ли терпеть его не может. Он думал, что лучший друг Хо, Чанбин, такого же мнения, но видимо ошибался, потому что тот был слишком милым с ним. Это отличная работа и зарплатой не обижу, парировал Со, зазывая младшего к себе. Минхо зашивается один, ты ему сильно поможешь, продолжал тот. Помогу. Или наоборот, сделаю хуже. Хотя, куда хуже? 7 лет молчания, терять нечего. Это затея была глупой с самого начала, но какая-то часть Джисона не могла отказаться от такого, отказаться от второго шанса, казалось, было бы самой большой ошибкой в его жизни, не считая того момента, когда он ушёл от Хо. В школе он был одинок, также, как и Минхо. У него конечно были приятели со двора и пара знакомых с его спортивных секций, но это было не то. Они не были тем замкнутым мальчиком, что сидел от него по правую сторону, который всегда внимательно слушал учителя и делал так, как нужно. Он иногда огрызался на Хана, говорил, что ему неинтересно, а сам прислушивался к тому, что бубнил младший себе под нос и шуточно толкал его коленку под партой, безмолвно прося прощения за свою же грубость. Он был другим. Он смотрел в его глаза и молча кивал каждому предложению, иногда задавая уточняющие вопросы. Он даже пустил его в свою комнату ночью, когда Хан не мог заснуть один и просто бесцеремонно постучал в его окно. Он гладил его по волосам, когда Джи было плохо, вытирал его слёзы и обрабатывал царапины и синяки, аккуратно дуя на них, чтобы облегчить боль. Он притаскивал ему разные вкусности из кухни, говоря, что они завалялись там давно, но Хани видел его в магазине за пару часов до этого, видел, что он покупал всё для него. Он заботился о Джисоне так, словно он хрустальная ваза, которая может треснуть из-за малейшего ветерка. Тогда, Хан был глупым подростком, не осознающим свои чувства. Точнее, не так, он понимал свои чувства и отказался от Минхо именно поэтому. Каждый раз, когда старший случайно касался его, в животе Джи закручивался комок. Его сердце пропускало удар, когда Ли пристально смотрел ему в глаза, он любил это делать, любил как бы шуточно смущать друга, но у Хана в душе цвели цветы, целый сад из-за таких простых действий. Принятие чувств приходило постепенно, наверное, ближе к старшей школе. Он пытался их подавить, пытался заставить себя не думать о друге в таком ключе, но не смог. И тогда он решил. Решил, что не выдержит так больше, он хотел отгородить от этого Хо, отгородить его от своих навязчивых и глупых чувств. Хотел, чтобы у него была нормальная жизнь, он думал, что так будет лучше, но он и не подозревал, что разбил его вдребезги. Хану тоже было нелегко. Он страдал от бессонницы и его терзала совесть. Не было идеи лучше, чем поступить заграницу. Он понимал, что будь хён с ним в одном городе, он не смог бы избегать его. Он пошёл бы и извинился, просто сказал бы, что чувствует, и пускай Минхо прогонит его и станет ненавидеть ещё больше, это не важно. Учёба была единственным отвлечением, он направлял все силы на неё, изматывая себя до полусмерти. Других выходов не было, ведь только работа помогала хоть ненадолго прогнать мысли о нём. Он знал, что натворил и уже мечтал всё исправить, но просто решил жить с последствиями своих решений, так ведь поступают взрослые люди? Прости, написал он в один из зимних дней. Всё тот же номер, сотни неотвеченных сообщений и он просто написал «прости». Он думал ему не ответят, это было бы справедливо. Но уведомление пришло почти сразу. Почему? Он знал почему, знал причину, знал, как друг мучается, думая, что Джи просто кинул его. А ещё он знал, что его чувства — это помеха. Он знал, что общество жестоко, знал, что любовь к Минхо слишком сильна, чтобы подавить её в себе. Знал и просто проглотил это. Так нужно. После этого Минхо не отвечал. Последнее слово осталось за Ханом. Оно не проясняло и половину ситуации, оно не значило ни-че-го. Но Так Джисон успокаивал себя, говоря, что он хотя бы объяснился, если это так можно назвать. Когда Хан вернулся в гостиную, шатен сопел, превратившись в калачик. Одеяло было найдено Джисоном в спальне, как и мягкая подушка. Он подал ему лекарство и дал запить водой. Хан несмело схватил руки парня, желая проверить температуру. Горячие, лучше сказать, просто пылающие. Не меньше 39. Пытаясь вытащить руку, он столкнулся с проблемой. —Отпусти пожалуйста, хён. –вежливое обращение, которое потеряло свой смысл, когда парни общались друг с другом раньше. Тогда это было больше шуткой и ласковым именем, Хан не знает зачем он сказал это, просто вырвалась. —Останься. - вышло слишком тихо. —Я не собирался уходить. -последовал быстрый ответ, тон был спокойным. Он даже не думал, когда отвечал, слова рвались наружу сами по себе, и они казались такими правильными. Джисон присел на диван, чуть подогнув одеяло, в котором кутался старший. Он аккуратно погладил шатена по голове, убеждаясь в том, что жар был сильным, Минхо трясло и было видно, что он не совсем понимал происходящее. —Хани, почему ты здесь? - сердце предательски кольнуло от такого обращения. Он понял, что подразумевает под собой этот вопрос. Не почему он с ним комнате, хотя это тоже волновало его. Он хотел знать, почему младший вернулся к нему, зачем. Хан молчал, ему нечего было ответить. —Тебе плохо. - только и пробубнил Джи, не находя лучшего ответа. Минхо замотал головой. —Ты знаешь, что я не об этом. Мне было плохо всё это время, но вернулся ты сейчас. -он кивнул. —Прости. - ответил младший, как когда-то в сообщении. Прости. Одно слово на сотни вопросов, которыми Минхо закидал мессенджер Хана. Ли не ответил. Он молча уткнулся в одеяло, тихо сопя и ворочаясь, пытаясь устроиться поудобнее. Джисон смотрел на него зачарованно. Даже будучи больным, с температурой под сорок, синяками под глазами и краснющими щеками, он выглядел красивым. Таким домашним и уютным. Хану не хватало его. Он просто устроился рядом, полулёжа, и не расцепляя их рук, откинул голову на диван. За окном всё ещё мело, даже соседние дома не было видно сквозь густую пелену снега. Ветер завывал, но даже он не помешал Хану прикорнуть. День был сложным, как и все остальные, но сегодня он чувствовал себя лучше, наверное, это из-за руки, держащей его ладонь, по его телу разливалось знакомое чувство тепла. Ночь была тяжёлой. Минхо постоянно бубнил что-то во сне, крича и прижимаясь к Хану всем телом. Он бредил. Температура была высокой и только ближе к шести утра, когда Джисон аккуратно убирал волосы со лба старшего, он заметил капельки пота, стекающие по его лицу и понял, что жар спал. Теперь Минхо спал спокойно, иногда переворачиваясь то на спину, то на живот, но руки младшего так и не отпустил. В самую длинную ночь на свете, Хан держал его руку, забывая, что когда-то сделал ему больно. Светлеет только ближе к 9, Хан мысленно порадовался, что сегодня суббота, потому что ни он, ни Минхо были явно не в состоянии работать.

ЛИ МИНХО

Метель окутывала Минхо с ног до головы, воющий ветер оглушал его, пока тот босыми ногами ступал по ледяному снегу. Но это волновало его меньше всего. Хани, прошептал парень, вытягивая руку вперёд и стараясь ухватиться за тёмный силуэт впереди, который безоговорочно принадлежал Джисону. Он даже не обернулся, просто продолжал идти, всё быстрее скрываясь за белоснежной пеленой. Ноги отказывали, Хо повалился на колени, всё ещё держа руку вытянутой и стараясь дотянуться до призрачной фигуры, которая удалялась с невероятной быстротой. По щекам текли слёзы, он пытался кричать, но голоса не было. Он так и остался сидеть на снегу, посередине пустоты, немо крича о помощи, о спасении. Крича ему. Джисону.

***

Ли открыл глаза из-за оконного света, вчера они даже не прикрыли шторы. Минхо было, мягко говоря не до этого, а Хану было плевать на тряпки, которые весели на окне, он пытался сделать так, чтобы Минхо не умер от ломоты в теле. Сколько сейчас время, сразу же подумал Хо, глянув на настенные часы, но понял, что батарейка на них села очень давно. Всё вокруг ещё казалось немного нереальным. Он вспомнил свои сны и то, как сильно плакал, хватаясь за руку того Хана, подростка, которого он не хотел отпускать. Понимание пришло слишком быстро, когда глаза упали на одеяло, на котором лежали их сцепленные ладони, пальцы были переплетены, а Хан, даже во сне продолжал поглаживать костяшки старшего, будто успокаивая его. Он любил это. Любил его нежные и прохладные ладони. Хани спал, его голова откинута на подлокотник дивана, а очки спали куда-то на подушку. Русые волосы беспорядочно раскидались по светлому постельному белью. Его слегка приоткрытые губы, обсохшие до ужаса, трескались так, словно он облизывал их всю ночь. Ресницы мерно подрагивали. Хотелось остаться здесь навсегда, вот так, лёжа под тёплым одеялом, на диване в гостиной, держа руку повзрослевшего Хана, не думая о заботах и обязанностях. Вот так в тишине, это было бы лучшего всяких разговоров и выяснений отношений, это было бы спасением для Минхо. Он был готов простить его сейчас, готов просто принять его обратно, потому что даже тишина с ним, была для него лучшей компанией. Будто почувствовав на себе пристальный взгляд хозяина квартиры Хан часто заморгал, привыкая к яркому дневному свету. Он повернул голову к Минхо, когда тот быстро отвернулся к окну, делая вид, что ему куда интереснее наблюдать за метелью. Они неловко расцепили руки, глядя по сторонам. —Как ты? –первым заговорил Джи, понимая, что от старшего этого не дождёшься. —Лучше. –коротко ответил Минхо, протирая глаза руками, на них словно остался аромат Хана. Что-то приторное и сладкое, вперемешку с запахом цитруса и каких-то лесных трав. –Спасибо. –добавил Хо, думая, что Хан был не обязан делать всё то, что сделал. Глаза младшего расширились. На лице было удивление, оно было приятным. —Не за что. –пробубнил он очень тихо, медленно поднимаясь с дивана. Он поднял свои очки с подушки и встряхнул пиджак, валяющийся на полу. Видимо скинул его среди ночи. –Наверное, мне пора. Прими лекарства. –добавил младший, проходя в коридор и закидывая на себя куртку. Минхо словно под дых ударили. Снова это повторяется. Снова. А что, если завтра он исчезнет опять, просто не придёт на работу, а Чанбин позже скажет, что он уехал. Минхо было тяжело и гордое сознание твердило: надо забыть его, пора отпустить его. Он сам этого захотел. Но губы начали шептать другое. —Опять уходишь? –Хан обернулся, он смотрел на него глазами, в которых поблескивали слёзы, но он всё ещё держался. —Я не…я…-всё, что он вымолвил. А Минхо, мысленно обращаясь к нему, прокручивал в голове фразу «Давай, добей меня». -Хён, мне правда нечего ответить. -никто и не сомневался. А что он скажет? Я ненавидел тебя. Я видел, как ты смотрел на меня, извращенец. Я видел, что я тебе не просто друг, видел, что ты врал, называя меня другом. Минхо ожидал чего-то подобного. —Тогда иди. –просто кинул Хо, снова зарываясь в одеяло с лицом, пряча слёзы, норовящие вылиться наружу. И он ушёл. Дверь захлопнулась так громко, что Ли подскочил на кровати. Он с трудом поднялся на ноги и подошёл к зеркалу в прихожей, глядя на себя. Глядя на то, каким жалким он был сейчас. Слабак.

ХАН ДЖИСОН

Он захлопнул дверь, он сделал это снова. Просто вышел из квартиры, пробегая лестничные пролёты. Совсем позабыл про лифт, может оно и к лучшему. Он летел к двери, которая выпустит его наружу, в холодную зиму. Он бежал со слезами, которые мерно скатывались по щекам, даже не думая прекращать. Минхо был единственным, кого он хотел видеть каждый день. Единственный, кого хотелось отнять у всех и спрятать за собой. Хотелось быть с ним, хотелось, хотелось, хотелось. Он остановился прямо у железной двери, ведущей на улицу. Задержал дыхание. Второй шанс, придурок. Ты его только что упустил. Голова заболела так, словно это у него сильнейший жар. Секунда на раздумья, и он уже стоит у лифта, нажимая на бедную кнопку уже в сотый раз, видимо придётся снова бежать. И он побежал, задыхаясь от слёз и усталости, у него в голове пусто. Не хотелось оправдываться. Хотелось просто сказать как есть, признаться. В голову потихоньку ударяли сомнения, но он их игнорировал и бежал, пока смелость позволяла. Он сильно дёргает ручку уже знакомой двери и чуть ли не падает, когда та легко поддаётся. Хо не закрыл её. Знал, что Хан вернётся? Или просто забыл. Минхо всё ещё стоит в коридоре, он глядел в зеркало, растирая слёзы тыльной стороной руки, но, когда в дверь нагло ворвался русоволосый парень, он остановился, ошарашенно моргая. Хо молчал. Он всегда молчал, он ведь любил слушать, и Хан снова позволит ему это. —Хён, пожалуйста, давай поговорим. Пожалуйста. –взмолился парень, хватаясь за стену. Он всё ещё тяжело дышит, пробежка была не из лёгких. Ли снова молчит и медленно проходит в гостиную. Немое приглашение, ну, Хан расценил этот жест именно так. Он уселся лицом к окну, ожидая чего-то. —Говори. –сказал Минхо. —Я знаю, как это глупо…-начал Джи, приводя дыхание в норму. —Я знаю какой я дурак и идиот. Я не должен был тогда так делать. Я просто испугался. Я боялся, что ты возненавидишь меня, поэтому решил, что лучше уйти. —Возненавидел? –переспросил старший, всё ещё не поворачивая голову. —Хани, я никогда тебя не ненавидел. –как же больно от этого имени, словно колют ножом в сердце. —Нет, не надо. Я трус. Такой трус. Я должен был сказать тебе, объясниться, но мне было страшно. Я боялся чувств к тебе, боялся, что это неправильно. Я боялся любить тебя, хён. –он плачет, он в истерике. Непрошенные слёзы, которые так долго пытались вырваться наружу. Слова льются словно водопад, легко, они освобождают его от оков, которые он носил слишком долго. Минхо поворачивает голову, теперь уже не пряча своих мокрых глаз. —Что? –полушёпотом говорит он, глядя на младшего, который успел усесться на другую сторону дивана. –Что ты сказал? —Я люблю тебя, хён. Так долго люблю, так сильно люблю тебя. Прости меня, прости, прости, прости. Я ничем не обязываю тебя, просто не могу больше держать в себе. –словно в бреду говорил Джисон, пересекая расстояние между ними и хватаясь за футболку старшего, прижимаясь к его груди. —Я так скучал по тебе. Я приму, если ты меня выставишь за дверь. Это же неправильно. Так нельзя. Так было нельзя. –поправил он себя. —Дурак. –еле выговорил Минхо, гладя спину своего Хани. —Какой ты дурак. –слёзы текли по щекам, капали на русые волосы. От Джисона пахло детством и любовью, отвратительно притягательно и до безумия живо. Минхо приподнял голову Хана, схватившись за подбородок, того трясло от слёз и чувств. Он придвинулся к нему и лбы соприкоснулись. —Я думал ты ушёл, потому что понял, что я тебя люблю. –карие глаза расширились в удивлении. Его губы дрожали, он хотел что-то сказать, но не успел. Губы Минхо накрыли слишком быстро. Он трепетно коснулся столь манящих и желанных губ. В этот момент внутри что-то лопнуло, разлетаясь на тысячи осколков. Сердце забилось быстрее и оба прикрыли глаза, стараясь растянуть момент. Ни один из них не углублял поцелуй, потому что понимали-всему своё время, сейчас хотелось лишь нежных прикосновений. Рука Хана опустилась на плечо старшего, до боли сжимая его, будто он вкладывал в это всю свою тоску по нему, всю любовь, которую скрывал так долго. Минхо не остановился на устах младшего, он мягко покрывал поцелуями щёки, лоб, нос, иногда играючи касаясь уголков алых губ, целовал шею, а затем возвращался к главному. Его руки покоились на затылке парня, то поглаживая мягкие русые волосы, то проходясь пальцами сквозь пряди. Джисон не замечал прохладу, стоящую в комнате и яркого назойливого света, который покрывал лицо парня. На душе было спокойно и тепло, так, как и должно быть. —Ты простишь меня? –шептал Хан прямо в губы Минхо. Он кивнул, не открывая глаза. С души словно камень упал. —Я потом расскажу тебе всё. –всё также тихо говорил младший. Я потом расскажу, как тяжело было не вернуться, когда сильно хотелось. Джисон притянул его снова. Ему думалось, я хочу провести с тобой всё время. Всю весну, которая придёт так скоро и ещё пару столетий. Душа тихо пела: всё ещё впереди. Прошлое не вернуть, как раньше уже не будет, но Хан отдаст всё, чтобы наверстать упущенное, ведь впереди столько поцелуев и смеха, столько ночей и дней, риска, на который стоит пойти, столько книг, которые нужно прочесть, столько мест, которые нужно посетить и столько чувств, которые так нужно выразить. Впереди у них вся жизнь.

Они не были родственными душами, но были чем-то очень близкими к этому.