Лепестки

Вдохнув полной грудью едкий дым, она с широко раскрытыми от ужаса глазам становилась свидетелем Конца Света, что происходил прямо сейчас: в это. Самое. Мгновение.   Находясь где-то в воздухе — возможно, на одной из крыш в Ниши-Шиндзюку, — девушка застыла на месте не в состоянии ни пошевелиться, ни подумать; она своими собственными глазами, насколько хватало взгляда — до самого горизонта, — лицезрела разрушенные здания и фрагменты целых улиц, которые будучи выдранными из земли были подняты высоко в воздух, и уже там, вращаясь вокруг своей оси, неспешно парили на фоне чужеродного неба, в палитре которого не было ни единого цвета, кроме чёрного и оранжевого: множество-множество фрагментов города... всего острова?.. Целого материка?! Тысячи тысяч словно оставшихся после взрыва кусков разлетелись во все стороны, а затем будто замерли во времени, и как были — застыли на месте, и всё еще подвластные импульсу, но не имеющие возможность толком сдвинуться, продолжали движение вращаясь-и-крутясь вокруг самих себя, совершенно не обращая внимание на собственную форму и размер, будь то мусорная корзина, или же целый перекрёсток!   Среди безграничного числа повисших в воздухе осколков всех форм и размеров без труда узнавались следы человеческой цивилизации: целые аллеи городского парка, фонтаны, скамейки, памятники и витрины магазинов, огромные пласты аэропорта и аэродрома, многочисленные фонарные столбы и путающиеся в их проводах дорожные знаки — которые на фоне всего остального выглядели подобно рассыпавшимся по кухонному столу зубочисткам, — а так же множество кусков металла, что некогда были гигантскими кранами, змее подобными железнодорожными составами, и даже перекинутыми между островами мостами. Девушка смотрела на всё это сверху, чувствовала внутри себя гарь и дым, но была не в состоянии откашляться: наблюдая за смертью мира, она видела, как перед ней разорвалась сама реальность — она видела ДЫРЫ в небе! Видела, ЧТО находилось по ту сторону Мира! И картина эта выжигала мысли в её голове, заставляя забыть... вообще обо всём.   Мимо неё пролетел — словно проплыл — огромный кусок проржавевшего и проеденного кислотой металла: неправильной формы и будто неудачно спрессованный, размером с небольшой дом — останки корабля; умирающий мир пропал из поля зрения девушки на долгих двадцать секунд, и лишь сейчас она позволила себе наконец-то выдохнуть: не то облачко, не то струйка пепла вырвалась из лёгких; чёрные и ничего не весящие лепестки вылетели из её рта, и подчиняясь импульсу продолжили лениво двигаться                                 вперёд...                                           и вперёд...                                                          и вперёд...                                                                          всё дальше...                                                                                              и дальше...      ... так, словно вокруг не было ни воздуха, ни вообще какой-либо силы, способной замедлить их движение — словно они находились в Безграничном Космосе; плывущие по воздуху хлопья пепла напоминали разносимые ветром листья цветущих вишен; вырвавшиеся изо рта девушки тонкой струйкой и разлетевшиеся в стороны лепестки напоминали раскрывшийся в руках гейши веер: красивые и лёгкие, словно сделанные из особого сорта бумаги... они были такими же прекрасными, и такими же хрупкими. Но девушка будто и не заметила этого.   Испуганно кашлянув, девушка создала ещё одно — более плотное — облако воняющего, тлеющего пепла, одновременно с этим чувствуя внутри себя не то комок, не то закрытый клапан, который мешал ей дышать; она инстинктивно, против своей воли, сделала короткий вдох, втянув в себя горсть чёрных-как-сама-пустота чешуек, а её нёба, горло и лёгкие тут же обожгло чем-то — ощущение было такое, будто внутри неё плавится пластмасса! Плавится и тут же растекается, обжигая все внутренности! Девушка попыталась выплюнуть всё то, что только что вдохнула, вопя от боли и кашляя от паники одновременно; хватаясь за горло — будто это могло ей помочь — она упала на колени и опустила голову, и лишь сейчас заметила, что никакой крыши под её ногами нет. Под ней вообще не было ничего! Она всё это время находилась в воздухе!!! И сейчас, одна из городских улиц — то, что осталось от неё — стремительно приближалось к девушке...   Потеряв равновесие, сидящая на коленях и держащаяся за горло девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела экран монитора: семь строчек и по меньшей мере пол сотни столбцов ровненьких квадратиков, каждый не больше трёх миллиметров в высоту — они составляли аккуратную сетку или таблицу; большинство из них были голубоватого цвета, но тут и там — казалось, совершенно в случайном порядке — красовались ярко красные, умеренно красные, и бледно красные, почти розовые квадратики; примерно в середине таблицы имелась полоса из одиннадцати чёрных квадратиков; в правом нижнем углу таблицы, расположившись исключительно на нижней строке, имелось около десятка или двух бесцветных, белых квадратиков. Каждую секунду-две, один из красных квадратиков сменялся жёлтым цветом, а одновременно с ним один из голубых — зелёным, а спустя еще несколько секунд жёлтый квадратик заменялся голубым, а существующий ранее на этом месте красный сегмент пропадал — так, словно его и не было.   Девушка перевела взгляд вниз экрана и прочитала текст:      Текущее состояние:   8 фрагментированных файлов (12,4 GB)   941 фрагментов всего   6% фрагментировано      Оглянулась: она находилась на своём рабочем месте, сидела за своим компьютерным столом. Усмехнувшись, она протянула руку к бокалу, сделала небольшой глоток уже давно остывшего чёрного чая — который приятно освежая горло, начал неспешно растекаться по её организму — и отставив кусок матового стекла в сторону принялась терпеливо дожидаться окончания дефрагментации: она рассасывала попавшуюся в рот чаинку и не без интереса наблюдала за работой жёлтых квадратиков-рабочих, которые аки пчёлки носились туда-сюда, организуя файлы на жёстком диске компьютера и при том — без каких-либо указаний со стороны пользователя! Удивительный процесс!   Девушка вновь отпила из бокала, и уже убирая тот от своего рта, одними губами оставила надоевшую ей чаинку на краешке стекла. Ставя бокал на стол, она взглянула на неё и внезапно изумилась: указательным пальцем свободной руки прикоснулась к чаинке, и в тот же миг мокрый лепесток рассыпался на несколько крошечных частичек, которые прилипли к коже пальца так, словно это был не кусочек залитого водой растения, а влажный песок или...         пепел                                                 .