Только не умирай

Кейя в очередной раз проживал свой самый унылый день в жизни. Хотя почему самый? Абсолютно такой же, как и все остальные. Никакого разнообразия даже в этом. Кейя вдохнул душный летний воздух. Стены кабинета давили на него, желание выйти наружу с каждым часом росло все сильнее. Но, он знал, простой прогулки ему не хватит. Улицы Мондштадта и окресности города покажутся столь же неинтересными и однообразными, как треклятый кабинет. Ему хотелось дела. Настоящего дела. Не поиска пропавшей кошки или украденной из таверны бутылки вина. Не разбирательства с мужем, побившим жену, и не арест очередного пьяного вандала. Нет, хотелось чего-то интересного, сложного. Такого, чтобы скучающий в море безыдейных преступлений ум снова ощутил биение жизни. К сожалению то, что Кейя считал развлечением, для Мондштадта оборачивалось крупной проблемой, если не катастрофой. Дело с черным пламенем, интриги Фатуи, нападение Двалина… Для капитана кавалерии — любимая часть работы, но для города — трагедия. Поэтому Кейя полагал, что скучно — это не совсем плохо. Скучно — это спокойно. Обыденно. Безопасно. Даже если эта безопасность уже затягивается удавкой на горле. В кабинет постучали. — Сэр Кейя, — приветствовал его Эван, совсем юный еще рыцарь Ордо Фавониус. — В городе говорят — ночью снова видели Полуночного героя. — Пока Орден Бездны не оставит нас в покое, он продолжит появляться, — Кейя вздохнул. Несмотря на то, как активно он покрывал ночные похождения своего брата, многие в Ордене все еще стремились поймать этого “героя”. Дилюк и представить себе не мог, как много проблем доставлял Кейе, скрываясь за своей маской. Заметание следов, сокрытие улик, затыкание разговорчивых ртов… Впрочем, когда это в последний раз самого богатого человека в Мондштадте интересовали проблемы простого капитана Ордо Фавониус? Точно до того, как их отношения покатились в Бездну. — Если бы мы только нашли его… — Эван разочарованно вздохнул. — Ищите, — Кейя усмехнулся. — Если силенок хватит его поймать. — Не смейтесь, сэр Кейя, — парень поджал губы. — Не у всех есть Глаз Бога, как у вас. А мы делаем все, что в наших силах. — Так, по-твоему, я силен только своим Глазом Бога? Во взгляде Кейи — насмешка и презрение. — Я знаю, — пробормотал парень, — что вы были вторым фехтовальщиком в Мондштадте даже до обретения божественного дара и все же… — Хватит пудрить мне мозги, Эван, — этот разговор утомлял. — Хочешь поймать Полуночного героя — иди на тренировочную площадку и работай над своими навыками. А нытье о Глазах Бога оставь при себе. Эван вытянулся по струнке от испуга, дергано попрощался и пулей вылетел из кабинета. Полуночный герой… Кейя откинулся на спинку стула. Алые волосы, пиро Глаз Бога, двуручный меч… Вся эта информация Ордену известна. Если бы не Кейя, с такой бестолковой маскировкой Дилюка давно бы раскрыли. Да даже так, близок день, когда Джинн обо всем догадается. Как всегда Кейе приходится прикрывать жопу этому недоумку! Годы идут, ничего не меняется. Хотя, конечно, тут Кейя кривит душой. Изменилось многое, но Дилюк умнее не стал. Помощь путешественника в прошлый раз оказалась крайне кстати для алиби, потому что Кейя уже начинал уставать. Вечно покрывать неугомонного героя надоело бы кому угодно на его месте. Особенно когда не получаешь взамен абсолютно ничего. Много раз он задавался вопросом, зачем вообще надо было в это ввязываться? Наладить отношения с братом? Какая глупость. Дилюк пытался убить его. И, скорее всего, попытался бы снова, не будь Кейя столь важной фигурой в Мондштадте. Следовало бы смириться. Дилюк ненавидит его. Он даже не знает, что его все еще не раскрыли лишь стараниями Кейи. Узнал бы — плюнул в лицо. Вот и вся благодарность. Они давно разрушили все, что между ними было. Нет, Кейя разрушил. Если бы он только молчал в тот день… Сколько раз он уже думал об этом? Все бесполезно. Сделанного не вернуть. Жить во лжи и дальше он просто не мог. Он хотел быть честным. Хотел дать Дилюку выбор. Зная правду, довериться, или же прекратить весь этот фарс. И брат выбрал. Поэтому Кейя не осуждал его, не злился на него. Это было закономерно. С предателями у Дилюка всегда разговор был короткий. Оставалось лишь жалеть, бесконечно жалеть о выборе, что совершили они оба. *** Дилюк работал в Доле Ангелов. К вечеру народу становилось все больше. Шум и пьяная брань наполняли помещение, впрочем, уже не вызывая отвращения. Дилюк привык к работе в таверне. Из чужих разговоров он многое может узнать о жизни города, а ведь информация — важнейший ресурс. — Налейте мне вина, мастер Дилюк, — к барной стойке подошел один из завсегдатаев таверны. Дилюк откупорил бутылку и наполнил деревянную кружку. Поставил на стойку. — Все-таки вино — жемчужина Мондштадта, — мужчина отхлебнул из кружки и удалился. Сколько бы эти люди не восхваляли вино, для них оно никогда не станет чем-то большим, чем способом забыться. Пьянчуги. Пускай Дилюк не притрагивается к вину, он знает о нем больше кого-либо в городе. У каждой партии с его винокурни своя история, ведь все, что происходит вокруг, влияет на вино. Как сажали виноград? Какой была погода в тот год? Сколько урожая было собрано? Как давили сок? Из чего сделана бочка, где бродило вино? В какой части погреба стояла эта бочка? Все эти тонкости никогда не понять людям, кто в таверне говорит “налей мне вина”, не уточняя даже сорт. Дилюк прислушивался к разговорам, что велись вокруг. Может быть, какие-то необычные слухи ходят в городе. — … и тут входит Анетта, представляешь? Я понятия не имел, как объяснить… — очередная семейная ссора. — … за Донной ухаживает, а она и внимания на него не обращает, дура, такой мужчина… — ничего примечательного. — А Кейю давно не было видно, — Дилюк невольно обратил внимание на знакомое имя. — Жаль его, такой талант на бумажки тратит. Два старика сидели за столиком недалеко от бара. Первый допивал кружку вина и говорил, второй охотно кивал и поддакивал: — Замечательный мальчик, — он мечтательно вздохнул. — Так внимателен ко всем, и свое дело отлично знает. — Ему бы в поход с магистром Варкой, — покачал головой первый, — много пользы бы принес. Ни к чему тут в городе молодость просиживать. — А на кого город бы остался? — нахмурился второй. — Только благодаря нему и Джинн мы еще держимся. — И то верно. Дилюк силой заставил себя перестать слушать. Они ничего не знают о Кейе. Видят этот улыбчивый смешливый образ и ведутся, как дураки. Как Дилюк когда-то. Непрошенные воспоминания полезли в голову. Имя и образ этого человека раз за разом вскрывали старые раны. Напоминали о том, что навсегда хотелось забыть. Кейя предатель. Кейя лжец. Кейя заставляет тебя довериться, открыться, показать свою уязвимость, чтобы воткнуть нож в спину. Он ни на грош не заслуживает тех слов, что о нем говорят. Дилюк ненавидел Кейю… и все же молчал. Всю ложь брата, его предательство и его прошлое он хранил от чужих глаз так бережно, будто в мире нет ничего ценнее. Он и сам не понимал, почему делает это. Мондштадт может быть в серьезной опасности, если Кейя еще хранит верность родине. Можно сколько угодно оправдывать молчание нежеланием вести дела с Ордо Фавониус, но это будет ложью. А правды Дилюк не знает. А может, не хочет знать. Зазвенел колокольчик над входной дверью. Легок на помине. Капитан кавалерии прошел внутрь таверны и направился прямо к барной стойке. Завидев того, кто сегодня исполнял роль бармена, он едва заметно поморщился. — Сухого красного, — бросил он, усаживаясь на высокий стул. Весь вид его кричал о раздраженной усталости. — С чего вы взяли, сэр Кейя, что я вам налью? — Дилюк. Налей. “Я не собираюсь сегодня играть в эту игру. Я просто хочу выпить”. Спустя столько лет им все еще не нужно было много слов, чтобы понять друг друга. Дилюка это раздражало. Сколько бы он ни ненавидел, глупое сердце чутко отзывалось на каждый проблеск эмоции маскообразного лица. Кейя и правда очень устал. Ни к месту врезавшаяся в голову жалость заглушила упрямство. Дилюк молча налил вино в кружку и поставил перед братом. Тот сделал глоток. Они молчали. Все больше посетителей заходило в таверну, все больше голосов разум Дилюка выхватывал из общей массы, но сконцентрироваться не получалось. Он смотрел, как Кейя лениво потягивает вино и, казалось, расслабляется. — В Ордене о тебе говорят, — вдруг подал голос брат. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять, о чем речь. Конечно, Кейя не говорил о Дилюке. Вернее, не о том Дилюке, кто владеет винокурней и иногда работает барменом. Он завел речь о Полуночном герое. В таверне, при множестве людей не было возможности говорить открыто. — Меня не касаются дела Ордо Фавониус, — проговорил Дилюк, демонстративно отворачиваясь. — Зато твои дела касаются их, — Кейя не давил, лишь предупреждал. — Как скажешь. Дилюк не собирался с ним спорить. Он не перестанет защищать Мондштадт и будет делать это так, как считает нужным. Пока его не раскрыли, все хорошо. Не раз он задавался вопросом: было ли частью его успеха возможное содействие брата? Нет, глупо так думать. Кейя ненавидит его. После почти свершившегося убийства мало кто питал бы теплые чувства к нападавшему. То, что Кейя не рассказал о Полуночном герое Джинн в первый же день — уже счастье. Дилюк со вздохом повернулся: — Сегодня полнолуние, — пространно начал он. — Я планирую прогуляться, понаблюдать за звездами. Теперь уже Кейе потребовалось время, чтобы осознать. Он усмехнулся: — Ночи в Мондштадте холодные. Я бы не советовал. — Но полнолуние всего раз в месяц, — пожал плечами Дилюк. — Такое нельзя пропускать. Кейя вздохнул, отодвинул от себя пустую кружку вина. Спрыгнул со стула, поправил меховую накидку. Приторно улыбнулся. — В таком случае не вини меня, если заболеешь. Он скрылся за дверью, оставляя за собой лишь звон колокольчика и дурное предчувствие.