Одержимость убивает?

      Были ли вы когда-то настолько влюблены, что окружающие крутили пальцем у виска и считали вас сумасшедшим? Путали ли вы когда-нибудь настоящую, здоровую любовь с пугающей одержимостью, которая способна превратить кого-то в обыкновенную тряпку под ногами объекта одержимости, а кого-то — в сумасшедшего маньяка? Звучит ужасно, но в действительности — в разы страшнее. Такие люди вызывают смешанные, непонятные чувства, не так ли? Вроде бы их и жалко, а вроде бы они просто глупцы, которые своими же руками закрыли крышку собственного гроба. Это безумно, отчаянно. Сумасшествие в человеческом обличии. Истории таких людей заставляют кровь стынуть в жилах, а душу уходить в пятки.       Примером этой, я бы даже сказала, болезни, является обыкновенная первокурсница — Лалиса Манобан. Уже несколько лет её жизнь перестала быть простой и беззаботной. В её голове будто поселился демон, ну а если быть точнее — одноклассница. Ким Дженни. В один момент она осознала, что внутри неё зарождаются какие-то чувства к этой, достаточно закрытой и интересной персоне. Решение рассказать ей об этом было принято не сразу, но когда она все таки решилась это сделать, то совершила самую большую ошибку в своей жизни. Отношение к ней резко сменилось на что-то странное, будто она стала удобной и самой любимой игрушкой подруги. Для Лисы всегда было загадкой, что кроется за милой улыбкой девушки, которая поначалу приветливо машет ей, а после избегает неделями, распуская грязные слухи всем знакомым, чтобы насладиться страданиями той, кто так искренне клялся ей в вечной любви. Но Манобан способна простить всё. Без исключений. Даже самые отвратительные поступки старшей способны разжечь в ней пламя любви. Это вечный огонь, который не по силам потушить ни единому человеку. Он лишь неконтролируемо разгорается в независимости от того, что говорит или делает Ким. Она — её персональный ад. Находиться в нем невыносимо. Он приносит многочисленные травмы, шрамы, открытые раны, которые заметны всем окружающим, даже обычным прохожим, но их не в состоянии залатать даже лучшие медики. Боль нескончаема, она с Лисой всегда. Она убивает её с каждым днем, мучительнее самой ужасной пытки. Но та словно слепа. Любовь намертво закрыла глаза девушки. Перекрыла кислород, доступ к которому возможен лишь в присутствии Дженни. Как только она появляется, глоток свежего воздуха тут же поступает в прокуренные лёгкие. Почему они всё ещё функционируют — остаётся загадкой даже для специалиста. Одно слово из уст Дженни заставляет всё тело Манобан трястись, желая слышать её очаровующий слух голос ещё и ещё. Если бы старшая была рождена не человеком, а древним мифологическим существом, то это, безоговорочно, был бы облик сирены. Отличало их лишь отсутствие хвоста или же крыльев. В остальном она полностью олицетворяла древнегреческих демониц, обитающих неподалёку островов Сицилии. Речь Дженни усыпляет, заставляет умолкнуть каждого. Внимательно слушать и повиноваться всему, что та скажет. Таким образом девушка мастерски манипулировала людьми, прекрасно зная, насколько легко ей таким образом за считанные минуты добиться желаемого. Всё было игрой умелого кукловода, который имеет при себе сотни, а то и тысячи марионеток. Лиса была одной из них. Особенной. Она нравилась Дженни больше всего. Манипулировать и играть этой особой ей доставляло особое удовольствие, ведь та по первому же зову окажется в нужном месте и будет готова исполнить любой приказ. Стоя на коленях, она всегда извиняется за мелочи, которые приходятся не по нраву её "госпоже". Ведь любой проступок — и больше в ней не будет нуждаться та, чьё присутствие до невозможности необходимо для существования. Страх потерять объект своей, казалось бы, настоящей любви, не раз заставлял девушку лезть в петлю, из которой, близкие и друзья насильно доставали её, пока та билась в истериках и проклинала каждого, кто не хотел её смерти. Боль убивала и разрывала на куски, но это не мешало младшей видеть в, якобы, той самой, идеал и человека, который любит её. Сколько бы ножей та не воткнула в спину — каждый будет для Лили проявлением любви и нежности.       Но одна ситуация все таки перешла все рамки дозволенного. Вечер. Стук в дверь. За дверью — Дженни. Девушка, конечно, была несказанно рада видеть её на пороге своей квартиры и тут же приветливо, как и всегда, предложила пройти внутрь. Кроме сухого «привет» она не услышала в свой адрес больше ни слова. Войдя в квартиру, Дженни тут же самостоятельно заперла дверь, что не могло не показаться Лисе немного странным. Поначалу, Ким просто пристально, и даже слегка пугающе смотрела на подругу, а через несколько секунд резко сдвинулась с места и Манобан оказалась прижатой к стене. Это было настолько неожиданно, что та нехило ударилась головой. Всё вокруг плыло, в ушах был слышен звон. Она пыталась сказать об этом, но девушке напротив было наплевать. Она лишь закрыла ей рот рукой, что означало немедленно умолкнуть, и продолжила то, зачем пришла. Брюнетка грубо срывала с бедной девушки одежду, будто та какой-то бесчувственный манекен, а не живой человек, который любил и все ещё любит её. Играть с такой было ужасно весело и доставляло неимоверное удовольствие. Руки Ким безжалостно и до боли сжимали всё поочерёдно: шею, грудь, талию, ягодицы. Как только та убирала руку, не сложно было заметить, как начинают проявляться красные пятна, следы от пальцев, которые позднее превратятся в болючие синяки. На просьбы и мольбу младшей прекратить, она получала лишь пощёчины. Дженни становилась всё грубее. Дальше последовал поцелуй. Первый их поцелуй. Но его целью было уж точно не вызвать хорошие эмоции у Лисы. Возможно, это было такой себе сомнительной поблажкой, мол «Поцелую и успокоишься. Ты ведь этого так хотела, так в чём же дело?» Верно, хотела. Но сейчас она уж точно не была к этому готова. Страх, непонимание происходящего, тот удар головой, адская боль, грубость Дженни. Это всё так пугало. На глаза начали наворачиваться слёзы от жуткой как моральной, так и физической боли. Ещё чудовищней эта боль стала тогда, когда Лиса ощутила в себе сразу два пальца, которые оказались в ней стремительно быстро и непредсказуемо. Ким двигалась внутри с огромной силой, быстро, грубо, а острые ногти царапали внутренние стенки. Это было безжалостно, нечеловечно, учитывая ещё и факт того, что на тот момент тайка была девственницей. Слёзы полились ручьём. Но разве это имело хоть малейшее значение для той, кого волновал лишь свой комфорт? По ее пальцам стекала кровь, но ей было хорошо. Ей нравилось видеть эти страдания. Ей нравилось играть, делать всё, что душа пожелает. А есть ли у этого человека вообще душа? Или же, это лишь дьявол во плоти? Чистое зло с кукольным личиком? Этого уже никто, к сожалению, не узнает.       Когда всё, наконец, закончилось, Лиса спустилась вниз по стене, что было даже чуть больше похоже на падение обессиленого тела, которое больше не в состоянии держаться на ногах. Ким, как ни в чем не бывало, присела на корточки, после чего нежно погладила девушку по голове и издевательски произнесла: — Надеюсь, мы это ещё повторим, Лили. До скорого.       После этих слов, кореянка поднялась и поспешила к выходу и громко захлопнула за собой дверь, оставив светловолосую в слезах сидеть на полу. Она разбила её без каких-либо сожалений. Уничтожила всё живое, что только осталось у этой несчастной девушки. В этот день умерла её душа. Оставалось расправиться лишь с телом, внутри которого эхом отдавало безысходностью и чудовищной болью. Девушку беспокоил лишь один вопрос: «Почему она так со мной поступила?» Пустота и непроглядная тьма поглощают изнутри, убивает все живые клетки её организма, которые ежедневно переживали сильнейший стресс, но к такому готовы уж точно не были. Организм не мог больше терпеть, потому это было последней каплей, после которой он сдался. Истерзанные болью внутренние органы, казалось, кровоточили все и сразу. Каждая секунда приносила всё больше боли.       Терпеть невыносимые страдания больше не было ни сил, ни энергии, ни желания. Чтобы облегчить свою участь, девушка на протяжении десяти минут заставляла себя встать, после чего с большим трудом наконец поднялась и на ватных ногах направилась прямо к себе в комнату, увешанную фотографиями той, кто бессердечно взял и убил её. Из последних сил она поднялась на разваливающуюся табуретку, просунув голову в тугую петлю.       Перед тем, как табурет перестал поддерживать её ноги, последним вопросом в голове девушки было: «А будет ли она скучать по мне?»