Знай своего врага

  «Этого просто не может быть...», убрав прицел винтовки от лица, и наплевав на все правила и инструкции, он поднял голову вверх и взглянул в даль, куда только что выстрелил.      Одетая в закрывающий всё её тело длинный чёрный плащ, девушка стояла в двух сотнях метрах от него, когда попавшая ей в лоб пуля сбила капюшон, отрикошетив куда-то в верх-и-в-сторону.      «Это же невозможно!»      Мужчина поспешно начал поднимать винтовку — не для очередного, уже третьего, выстрела, а для того чтобы взглянуть в прицел и убедиться, что глаза его не обманули — но в этот момент, слегка качнувшаяся после попадания в неё, стоящая на другом конце улицы девушка пришла в себя: края плаща по бокам её тела пришли в движение, так, словно из под них что-то доставали. Что-то объёмное и длинное.   Стрелок не стал дожидаться, и стремительно нырнул за перевёрнутые и раскуроченные останки транспорта, из-за которых он и вёл огонь, прижавшись сейчас как можно ниже к земле.      Раздался краткий и весьма непродолжительный хлопок — мужчина насчитал четыре выстрела, по два из каждого орудия, с едва уловимой на слух паузой между каждым из выстрелов. А через мгновение мужчина вновь упал, теперь уже натурально улёгшись на землю всем телом! И чёрт его знает, был ли это инстинкт, или же нечто внеземное взяло человеческое тело под свой контроль, и невидимой рукой прижало стрелка вниз, чтобы спасти ему жизнь: мужчина в ужасе поднял голову, взглянув на стоящую рядом (и прикрывающую его спину ранее, во время стрельбы) легковую машину, которая теперь была изрешечена так, словно рядом разорвалась набитая стальными шариками взрывчатка.      «Твою же мать... из чего она стреляет?!»      Он не считал отверстия — нет; адреналин сделал всё за него.   Одного краткого взгляда на машину хватило, чтобы увидеть пол сотни отверстий: в хаотично и тесно посаженных пулевых отметинах мозг мгновенно выделил пять столбцов и пять строчек — кривых, неравномерных и очень условных, но всё же столбцов и строчек; пять умножить на пять, а затем ещё на два — ведь тёмных и свежих пятна было два — итого пять десятков. И это только то, что долетело и не застряло в останках бронемашины, которой за предыдущие сорок минут досталось куда больше, чем следовало.   Кучность, с учётом расстояния, просто поражала. Ровно как и пробивная сила.      А через мгновение послышался очередной хлопок. И ещё один. И ещё.   Каждый раз выстрелы были из обоих орудий, и каждый раз двойными; за считанную секунду двери машины разорвало в клочья, а затем настал черёд торчащего багажника, от которого одетая в плащ, и получившая три пули — в правое бедро, в правое плечо и, наконец, в голову — девушка не оставила и следа, меткими выстрелами укоротив машину аж на треть.      Стрелок поспешно начал отползать в левую, и в противоположную от того места, где находился багажник легковушки, сторону, как вновь раздался очередной двойной хлопок, суммарно в четыре выстрела — мужчина резко дёрнулся назад, к прежнему месту.      Инстинкт? Или его опять «что-то» спасло?..      Так или иначе, сейчас он сидел прижавшись спиной к бронемашине и переводя дух смотрел на то место, куда он собирался ползти ради лучшего укрытия...      «Ахуеть точность...»      Выстрелы с противоположного конца улицы длились лишь несколько секунд и сейчас прекратились. Ото всех сторон слышался шум и треск огня, а так же воняло серой и гарью, среди которых с огромным трудом улавливался запах хвои из ближайшего парка; изредка и с шумом обваливались каменные стены некогда высотных зданий, однако длилось сие действие каждый раз весьма недолго; иногда раздавались звуки стрельбы с прилегающих улиц, вызывая смешанные чувства — и воодушевляющую радость за выживших, и гнетущую и давящую апатию... когда стрельба вновь, и внезапно, прекращалась.   Движения нигде не наблюдалось: ни людей, ни животных, ни транспорта. Последнего здесь было много, но ни один автомобиль — ни гражданский, ни военный — не был в рабочем состоянии: абсолютно каждый танк, машина или хотя бы автобус — в общем всё, что так или иначе могло перевозить людей, обеспечивая хоть какую-то защиту от пуль — было намеренно повреждено и выведено из строя. Чаще всего повреждения приходились на зону двигателя или место водителя — причём вне зависимости от наличия-и-толщины брони, данные участки были буквально выпотрошенный!   Доходило даже до абсурда: некоторые военные машины, при осмотре оных с конкретной точки, выглядели совершенно работоспособными — чуть ли не новыми, прямиком с военной базы! Но стоило только обойти их вокруг, как тут же замечалась огромная дыра, образовавшаяся после долгого, точечного и мощного, но локального (порой всего в десяток квадратных сантиметров) обстрела, через которую можно было видеть аж асфальт, на котором и стоял транспорт   Вот только «долгого» обстрела не было: любая техника — и военная, и уж тем более лишённая хоть какой-либо брони и защитных листов гражданская — выводилась из строя меньше, чем за пол минуты. Правда в большинстве случаев это было не особо важно, ведь экипаж и пассажиры к этому времени, обычно, уже были мертвы — критически важные-и-необходимые участки техники уничтожали лишь для того, чтобы ею не воспользовались повторно... если кто-то вдруг выжил.      «Если она с такого расстояния так метко лупит, то подойди она ближе — у меня шансов не останется».      Стрелок не строил иллюзий: он погибнет — в этом не было сомнений; никто из его отряда не выжил — рация молчала уже больше часа. Но это не означало, что он не может хотя бы попытаться...   Всё ещё сидя и прячась за кусками почерневшего металла, он задрал голову и покрутил ею из стороны в сторону — примерялся и искал удобное место для очередного выстрела: ранее ему удалось сделать целых три выстрела лишь благодаря тому, что одетая в плащ девушка (а человек ли вообще?..) не знала о его присутствии на этой улице — он подготовил и занял место заранее. Потому и получил шанс на первый выстрел. На три выстрела.   Сейчас такого шанса у него нет: чем бы там не являлось это Нечто в женской оболочке — сейчас Оно знает не только о Его присутствии, но и конкретное местоположение стрелка; Оно готово.      Неожиданно раздался новый хлопок — те же самые четыре кратких выстрела аки два дуплета — а вслед за ними шум и грохот в месте попадания: девушка... Оно... целилось не в стрелка! Оно стреляло куда-то в сторону и на другом конце улицы — не в него!      Мужчина мысленно поблагодарил кого-то — сам не зная кого — за предоставленный ему шанс, и мигом приподнялся на одно колено, начав как можно быстрее пристраивать винтовку поверх укрытия, выискивая ею на ощупь устойчивое место, и УЖЕ прильнув глазом к оптике; на то, чтобы найти свою цель, времени потребовалось меньше, чем на подъём с земли.      Это действительно была девушка — сейчас она стояла к нему правым боком подняв своё оружие и нацелив его в сторону здания. Стрелок поспешно двинул оружие влево, посмотрев на правую сторону улицы пытаясь увидеть в кого, или во что, стреляла девушка... однако никого (и ничего) так и не смог увидеть: обычные, ничем непримечательные руины; если кто-то (или что-то) и находился на той стороне, то с этой позиции стрелок его видеть не мог; он двинул винтовку и вернулся к девушке.   Лет двадцати шести, не старше. Неестественно светлая кожа, чёрные длинные волосы. Плащ-накидка укрывал её плечи спускаясь до самого асфальта, и почему-то напомнил стрелку о театральном реквизите — настолько странен и нетипичен был материал и цвет. На правом плече виднелась дыра, но следов крови не было...      В этот момент девушка повернулась к нему спиной; послышался очередной хлопок.      «Стреляй. Сейчас же!»      Прицел уже давно находился на линии макушки и слегка поверх неё — поправка на расстояние — и в любой момент можно было стрелять. Однако стрелок ждал. Секунду. Другую. Пятую. Затем убрал палец со спускового крючка, переложив его на скобу; прицел по прежнему оставался там, где прежде.      «Не глупи. Отскочила раз — значит может отскочить вновь. Лучше взгляни, с чего Она стреляет».      Но девушка продолжала стоять спиной, едва ли позволяя что-то разглядеть.      …      «Вали. Она тебя не видит — вали нахуй с улицы!»      …      «Хотя бы смени позицию...»      …      «Пока есть шанс... пока она стоит спиной...»      …      «Стреляй: не уходишь, так стреляй! Не стреляешь — тогда сваливай!»      Но он продолжал недвижно и беззвучно наблюдать за спиной — спокойно и терпеливо, лишь мысленно затыкая своего теряющего терпение собеседника, который вот-вот готов будет сорваться и всё испортить.      Наконец девушка повернулась: сначала лишь боком, а затем и лицом.   Прицел мигом скользнул вниз... и на секунду замер, так и не достигнув оружия в руках: молодая девушка в плаще оказалась совершенно голой под ним!      «Оружие, еблан! Она же сейчас смотрит в твою сторону — увидь оружие и тут же пригнись!»      Стрелок едва заметно сдвинул свою винтовку, желая опознать оружие, с которого стреляла девушка, как вдруг его рука дёрнулась от неожиданности и лёгкого испуга; он поспешно нырнул обратно за укрытие.      - Мать твою! - выругался он вслух, и голос в тишине разрушенной улице усилился многократно.      Его глаза расширились от увиденного, пульс мигом подскочил до критических значений, а по рукам прошлась дрожь, достигнув самых кончиков пальцев: он не успел увидеть модель и марку стволов, из которых подвергся точному-и-кучному обстрелу с расстояния почти в двести метров. Не увидел он и держащих их обнажённых женских рук, ведь тех на голом теле и не было. Плечи — вот и всё, что было у девушки в качестве верхних конечностей...      Раздался хлопок, а за ним ещё несколько: изуродованные, побитые, обстреленные и горящие останки военной машины держались из последних сил, стараясь уберечь очередную человеческую жизнь, выполняя тем самым волю своего создателя, однако ничто в этом мире не вечно; стрельба была точечной и мощной, но локальной — не больше пары десятков сантиметров в диаметре — и заняла она намного меньше полуминуты. Правда для не желающего покидать улицу стрелка это было уже не особо и важно...      (Правда для не желающего покидать улицу стрелка это уже было не особо-то и важно...)