Мое последнее слово

Король Семи королевств опять снискал уединения в небольшом закутке огромной библиотеки их замка. Он, сгорбившись, сидел на неудобном стуле, тщетно пытаясь понять хоть строчку из схваченной наугад книги. Визерис тяжело дышал, вдыхая густой, тяжелый и пыльный воздух из небольшого пространства, чуть отдающий сыростью и папирусной бумагой. Болезнь его прогрессировала, что король не мог не чувствовать в течение последнего года. И он, наконец, сумел признаться себе, что спасения от этого нет и не будет. И нет, смерть его не пугала. Честно говоря, после потери свой горячо любимой первой жены Эммы, иногда лежа в темноте наедине со своими мыслями, даже после повторного брака… «Особенно после него», - с горечью подумал король. Он хотел, чтобы темный жнец забрал его. Это было бы облегчение. Это было бы правильно. «Если бы не моя tala», - глаза Визериса медленно и устало закрылись, после чего последовал глубокий вдох. «Рейнира». Он все сделал неправильно. Точнее все, что бы он ни делал, он делал неправильно уже на протяжении последних 18 лет… Все началось задолго до сегодняшнего дня: сначала неспособность отказаться от трона в пользу куда более достойной, жесткой и деловитой Рейнис, вместо этого попытки окружить себя сильными лордами королевства, которые могли бы… направить его… Боже! «Направить владыку Семи королевств!» Как он, думающий в таком ключе, вообще занял это место?! Сейчас он больше понимает Деймона. «Деймон», - его душа всегда болела из-за того, что произошло 18 лет назад, из-за того, что из всей великой королевской семьи, в которой течет кровь древней Валирии, за считанные месяцы с ним осталась только Эмма, но особенно тяжело он переживал потерю брата. Деймон был до крайности импульсивен, хитер, самолюбив, он не знал, когда нужно остановиться, да и не пытался этого сделать, ибо никогда не видел такой необходимости. Их добродетельная мать любила обоих, но сильно по-разному: если Визерис должен был быть эталоном здравомыслия, этакой опорой семьи, он должен был прилежно постигать все, даже самые скучные и бесполезные, знания, демонстрировать требуемые успехи, то Деймона любили просто за факт его существования, ему позволялось все. Что говорить, для матери Деймон был настоящим любимчиком. Внешне братья были похожи ровно настолько, насколько могли быть похожи два валирийца, когда на Земле их было больше – белокурые, высокие, с крупными сине-фиолетовыми глазами, в обрамлении светлых ресниц, — вот и все сходство. Если Визерис пошел в Джейхейриса, немного нескладного, чуть одутловатого на лицо с невыразительными чертами, то Деймона природа наградила не только словно вытесанными из гранита скулами, прямым подбородком и высоким лбом, а также развитым, словно слепленным для физических нагрузок телом, но и каким-то всепоглощающим обаянием, животной, может быть даже драконьей притягательностью. Когда Деймон входил в комнату, хотя ему еще не было и 14, разговоры в ней затихали, он тут же поглощал все внимание присутствующих, как гребаный смерч. Веселый, острый на язык, схватывающий все на лету, признающий лишь одну власть – власть древней Валирии, при этом могущий растопить любой лед одной своей залихватской кривоватой улыбкой. Да, Алиссе было легко его любить. Она любила сына, не лорда… в Деймоне. С одной стороны, Визерис завидовал тому отношению, которое получает Деймон, его свободе, с другой, он любил брата, в детстве больше воспринимая его, как сына. И несмотря на свой характер, Деймон признавал за Визерисом право старшего, он мог порой не обратить внимания на слова матери, но с Визерисом обсуждал свою точку зрения, для него было важно, чтобы брат если не поддержал, то хотя бы не осудил его. Но детство Деймона, любящего выбираться в город по ночам еще с 12 лет, а также вечно таскающегося то со стражниками и армейцами, то с некоторыми лордами из Большого и Малого советов, закончилось как-то резко и довольно скоро. Примерно с 15 своих лет он стал невыносимым, диким и грубым засранцем. За один год он настроил против себя едва ли не всех благородных обитателей Драконьего Камня, и Визериса в том числе. Так что когда он практически самовольно отправился в свой первый военный поход за Узкое море, то замок выдохнул с облегчением. А потом умер Джейхейрис. И Деймон приехал на совет. Он вошел в тронный зал и сразу предпочел утонуть в толпе, а не прошествовать гордым маршем по центру, привлекая всеобщее внимание, отпуская какие-нибудь неуместные речи, как сделал бы обычно. Он встал ближе к стене, скрестив руки на груди, разглядывая собравшихся. Странно, но именно присутствие брата в тот день на совете по случаю решения вопроса о престолонаследовании помогло унять жуткий тремор в руках, который с самого утра преследовал Визериса. Их взгляды встретились, Деймон не улыбнулся и не нахмурился, он был небывало молчалив и практически безэмоционален, его кожа бледнее и грубее обычного, местами потрескавшаяся, была какого-то пепельного оттенка, волосы, хотя уложенные и чистые, потеряли былой привлекательный вид. Камзол его был вычищен, но явно не сменен после скорого перелета на драконе. А еще казалось, что он повзрослел не на один год, а на все десять. Примерно через месяц после отъезда брата стали приходить вести из похода, где сообщалось о военных успехах армии, и отдельных групп солдат, которыми командовал сам Деймон. Алисса тогда пришла в ужас, так как Джейхейрис обещал ей, что ее сын будет лишь прикрывать фланги вместе с Караксесом, держась на приличной высоте, но Деймон… Он был бы не он, если бы не стал рисковать своей бесполезной душонкой. Но проблема была в том, что ни он, ни Алисса, ни сам Джейхейрис ничего не могли сделать с их юным сыном. Поэтому они оставили все так, как есть, надеясь, что боги будут милостивы к их непокорному чаду. Братья смотрели друг на друга через весь зал, как будто прошла целая жизнь, не отрываясь. Взгляд Деймона не был жестоким, но был холодным, как самые северные ветра во владениях Старков. Выглядело так, как будто перед Визерисом был человек, который никогда, даже в детстве, не улыбался, как чертенок, никогда не шкодничал, залезая на самое высокое дерево, и не обнимал своего старшего брата за то, что тот раз за разом спускал его оттуда, рискуя сломать шею себе и младшему ребенку, при этом ничего не говоря матери. Даже когда он 16-летним мальчишкой, обиженным на своих родственников, улетал на красном драконе из семейного Дома всего лишь год назад, Деймон вовсе не был этой стальной глыбой… олицетворением крайности войны. «Вот что смерть и убийства на поле боя делают с людьми», - подумал Визерис. Потом началась официальная церемония и он отвлекся от брата. Нельзя было сказать, кого тот поддерживал на самом деле, так как до своего отбытия за Узкое море он был довольно близок с кузиной Рейнис, с которой у повзрослевшего Деймона было явно больше общего в чертах характера, чем с Визерисом. Совет закончился ожидаемо и был полон разочарования. Разочарования со стороны Рейнис, которая только лишь из-за своего пола не могла претендовать на место, которого была достойна. Разочарованием Визериса, потому что он не хотел трона, не хотел настолько, что в открытую готов был признаться в этом себе… и Эмме, которая, храни ее боги, как и всегда смогла найти самые теплые и нужные слова утешения, которые только были возможны. Разочарованием всех присутствующих, включая Деймона и Рейнис, когда Визерис, принимая корону, не смог нормально связать и несколько предложений в честь своего избрания. Это было неправильно, как вид его 17-летнего брата, который, казалось, успел побывать в аду за этот долгий год… Ничего не могло быть, как прежде. Тогда он стал королем. У него разом появилось три тысячи разных обязательств, среди которых необходимость как можно быстрее родить наследника. И, так как управление Малым советом ему давалось также плохо, как и все остальное тогда, Визерису даже казалось, что лорды были бы рады увидеть надежду в будущем наследнике Визериса и Эммы. Однако на тот момент королевская чета могла похвастаться лишь попытками произвести на свет дитя мужского пола, да и какого угодно вообще. А потом… случились все эти ужасные и отвратительные вещи, которые привели Визериса в этот затхлый библиотечный кабинет, умирающего и оставляющего своего единственного ребенка на растерзание лютой толпе под предводительством Отто Хайтауэра. «Хайтауэрские мрази», - как любил когда-то говорить Деймон. Ему стоило его послушать тогда… Но какой старший брат будет слушать младшего, верно?! Он мог бы лишить Рейниру трона, но глупо было бы думать, что Отто оставил бы ее в покое. «Нет, эта старая свинья не успокоится, пока корона безоговорочно не укорениться у него на голове». Скорее всего он пойдет войной на Веларионов, как только достаточно подготовится, чтобы единственными носителями крови Валирии остались его и Аллисенты младшие сыновья – Эйгон и Эймонд. И тот, и другой… А впрочем, это не важно! «Рейнира сядет на трон!», - и если до конца жизни он успеет хоть что-то сделать правильно, то это будет во имя Эммы и ради Рейниры. — Это будет ради всего рода Таргариенов, - Визерис потер переносицу, отложил книгу и принялся писать самое сложное письмо в своей жизни, каждое слово которого отдавалось набатом в его многострадальных висках: «Деймон, я пишу тебе как твой брат. И как твой король.»