Недетская сказка

  «Уродина!», закричала девочка, и со всей своей скромной силой швырнула куклу как можно дальше: игрушка перелетела через решётчатый забор, упала и скрылась из виду в высокой зелёной траве; ребёнок веселясь убежал прочь.      ***      День проходил за днём, а кукла-Лиза продолжала недвижно лежать в траве: проткнутая гвоздём резиновая голова уже почти не болела, а правый, и единственный, глаз начал привыкать к зеленоватой темноте, среди которой проползали жучки-паучки, а один раз — даже ящерка. Но никто из местных обитателей сада не обращал на игрушку никакого внимания, и Лизе становилось всё грустнее и грустнее. Пока вдруг, в один из бесконечно долгих и ничем не отличающихся друг от друга дней, ей на макушку не уселась небольшая бабочка: левые двойные крылья были иссиня-чёрными, тогда как правые пурпурно-фиолетовыми.      - Что ты здесь делаешь, Игрушка? - удивлённо спросила бабочка, и расправив крылья замерла.   - Ах, прекрасная Бабочка, уродиной я стала — выкинули меня за ненадобностью.   - Ты принадлежала живущей неподалеку девочке, верно? - бабочка кратко махнула крылышками. - Я видела вас вместе много раз: я сильно удивлена тому, что она не смогла тебя починить... Она ведь так любила тебя.   - Ах, добрая бабочка, она даже не пыталась. - заплакала росой игрушечная кукла. - Как только увидела рану, так сразу и выкинула меня из своей жизни.   - Рана и правда неприятная, но не такая страшная, как может показаться. - успокоила её бабочка. - Я могу помочь тебе с этим.   - Правда? - с надеждой спросила игрушка, которая всё это время продолжала лежать в той же самой позе, в которой она провела и все предыдущие дни.   - Конечно: я же — ведьма! Ты разве не знала? - бабочка вновь пошевелила крылышками, которые сменили свою окраску, словно отразившись в зеркале.   - Прости меня, великодушная бабочка, я не знала этого. И прости меня вновь, но я, пожалуй, откажусь от твоей помощи... - с ноткой испуга проговорила кукла.   - Ну что ты, что ты, - встрепенулась бабочка, - я же Добрая ведьма. Я исполняю желания, но только тех, кто попал в беду — таков уговор.   - А разве ведьмы бывают добрыми? - с сомнением спросила игрушка, которая не успела еще повидать мира, ведь её хозяйке — той самой, что зашвырнула её за забор — не было еще и семи лет, а потому и в игры она играла в довольно простые и примитивные.   - Ну конечно бывают, моя милая Игрушка. - с удовольствием произнесла бабочка. - Ну, какое будет твоё желание? Любое — исполню всё, что ты захочешь, но помни о главном правиле: то, что ты загадаешь, должно принести пользу кому-то.      И задумалась игрушечная Лиза о том, какое ей загадать желание: ей хотелось починить свой глаз, но тогда она продолжит лежать в траве как и прежде, разве что видеть теперь она будет двумя глазами. Тогда она подумала о том, чтобы вновь вернуться к своей юной хозяйке, но и эту мысль она отогнала прочь: девочка её однажды уже выкинула — даже не попыталась помочь ей! «Нет, нет: если она снова меня выкинет, это будет очень больно», подумала игрушка.   Вдруг куклу-Лизу посетила странная мысль, и недолго думая она озвучила её бабочке.      - Хочу стать живой куклой!      Ничего не ответила принявшая облик бабочки ведьма, лишь призадумалась на несколько секунд.   Летнее солнце не светило, а жарило: находится в саду, даже в укрытой тенями деревьев траве, было невыносимо, а время, как назло, тянулось невероятно медленно и лениво.      - Это твоё желание? - медленно поднимая-опуская крылья уточнила ведьма, которые никогда не бывают добрыми.   - Да, таково моё желание, прекрасная бабочка: так я смогу вернуться к своей хозяйке, и мы будем вновь вместе — как прежде! И даже если она не сможет, или не захочет починить меня, то тогда Я смогу помочь ей сделать это! - вдохновлённо произнесла наивная игрушка.      Бабочка вспорхнула вверх, но лишь затем, чтобы вновь опуститься на игрушку: аккуратно пристроившись на лице той, она заслонила собой всё то, что видел игрушечный, и единственный целый, зелёный глаз, и мир для загадавшей желание мгновенно исчез в безграничной тьме...      ***      Она распахнула глаз, просыпаясь в мокрой траве: ночью прошёл дождь, воздух отдавал сыростью, а всё вокруг было влажным и... живым. Кукла-Лиза чувствовала небывалую свежесть! Она чувствовала, как её намокшее платье прилипает к её телу! Чувствовала свои мокрые волосы, которые были совершенно не такими, к каким она привыкла — к пушистым, и слегка-слегка колючим! А еще она чувствовала пустоту внутри себя...   В этот момент кукла-Лиза вспомнила про свой повреждённый глаз: на мгновение замерев — вспомнилась невозможность дотянуться до своей головы, в ввиду несгибаемых конечностей, из прошлой жизни — она прикоснулась к лицу, и осторожно начала вести ладонь по нему, чувствуя свой подбородок, щеку, висок... и наконец, её пальцы достигли глазницы. Кожа вокруг чувствовалась совершенно гладкой и нормальной, но в том месте, где должен был быть глаз, зияла дыра. Она в испуге отдёрнула руку.   Кукла-Лиза понимала, что прекрасная бабочка не восстановила ей утерянную часть — она уже смотрела на мир одним-единственным глазом, да и загаданное ею желание заключалось в другом. Однако чудесная, назвавшаяся Доброй ведьмой, бабочка и правда оказалась доброй: нынешнее лицо живой куклы и её голова выглядели — по крайней мере ощущались — намного, намного аккуратнее и приятнее. Когда кукла-Лиза была всего-лишь игрушкой, гвоздь буквально разорвал её левую половину лица, повредив не только сам глаз, но и выдрав приличный кусок резиновой кожи, обнажая миру всё то, что скрывалось в чужой голове. Но сейчас всё было иначе.   Сдвинув пару прядей волос на отсутствующий глаз, кукла-Лиза поднялась на ноги... и тут же плюхнулась на попу, а через мгновение тихонечко засмеялась: её первые шаги в новом мире оказались не самыми успешными. Собираясь с силами для новой попытки, она оглянулась по сторонам в попытках заметить бабочку, но если та и была где-то поблизости, то явно хорошо пряталась и ничем не выдавала присутствие своих красочных крыльев.   Вторая попытка встать была определённо лучше первой — девочка даже не пошатнулась — но сделав всего пару-тройку шагов по направлению к дому, она резко замерла, а затем сделала поспешный шажок назад, и присела на корточки, начав вглядываться в траву.      - Прости меня, улиточка! Я не хотела! - из её единственного глаза тут же полилась двойная порция слёз. - Я тебя не заметила... Я... я такая высокая теперь.      Глядя на вонзившиеся в слизне-подобную массу — которая всё еще шевелилась, подавая признаки жизни — осколки панциря, и извинившись еще пару раз, девочка выпрямилась, и направилась к дому осторожными шажками, вглядываясь в мокрую, провисающую под каплями траву, которая теперь едва ли доставала ей до щиколотки. Оказавшись возле знакомой двери, кукла-Лиза как могла расправила своё мокрое платье и волосы (по прежнему оставляя пряди на левой половине лица), и постучала в дверь. Ответа в следующие пол минуты не последовало, а кукла-Лиза, сложив руки замочком за спиной и покачиваясь с пяток на носки, терпеливо ждала, храня на лице приветствующую улыбку для своей юной хозяйки.      «Не терпится её скорее увидеть! Поверить не могу, что я теперь выше неё!», - думала ожившая игрушка, мысленно рисуя себе сцены воссоединения. Однако дверь никто не открывал.      Она вновь постучала — никакой реакции. Снова постучала — ничего. Постучала сильнее, продолжительнее и настойчивее... как вдруг из верхнего окна раздался мужской голос: он был настолько зол, грозен и страшен, что кукла-Лиза тут же побежала прочь от дома, куда глаз глядел — лишь бы спастись.      «Неужели её отец меня не узнал? Откуда такая злоба и ненависть?», думала она с грустью и непониманием, пробираясь по совершенно пустым ночным улицам.      Кукла-Лиза, кому не были ради в её родном доме, бесцельно слонялась по совершенно незнакомым улочкам огро-о-о-много города: её юная хозяйка много раз брала Лизу с собой на прогулку, будь то магазины, парк развлечений или детские площадки, несколько раз они даже были в больнице! Но сами улицы, и весь город — в целом, кукла-Лиза почти никогда не видела. Не зная, что ей делать, она подошла к двери с яркой — почти слепящей — вывеской, и так как читать она, как и её хозяйка, еще толком не умела, то зашла она во внутрь совершенно не представляя, что её ожидает там — ей просто приглянулись цвета гирлянд.   Едва только кукла-Лиза оказалась внутри, как тут же заметила женщину в возрасте, которая в этот самый момент стояла на стремянке, и то ли что-то доставала с верхних полок, то ли наоборот что-то ставила на них. Женщина сильно напоминала маму девочки-хозяйки: такая же полненькая, и тоже в белом фартуке — почти в таком же, в каком была Мама во время готовки выпечки по выходным.   Женщина слегка шаталась из стороны в сторону, грозясь в любую секунду упасть: лестница явно не была рассчитана на людей подобной фигуры.      - Позвольте предложить вам мою руку. - торопливо проговорила кукла-Лиза, и поспешила к стремянке.      Женщина кратко взглянула на неё — скорее от удивления — но ничего не сказав, приняла предложенную в качестве новой точки опоры ладонь, и держась за неё — держась, даже не опираясь — без труда поправила коробки.      - Фух. - тяжело выдохнула женщина спускаясь, и на лице её была широченная улыбка, обнажавшая ряд чёрных зубов и несколько щелей там, где они отсутствовали. - Ну, юная леди, ты просто супер героиня! Появилась прямо в тот самый миг, когда я нуждалась в помощи! И таки спасла меня.   - Р-р-ада была помочь. - запнувшись ответила кукла-Лиза, всё еще не до конца понимая, чем именно она помогла этой женщине, но ощущать себя полезной для кого-то ей было приятно.   - Даже представить не могу, чтобы делала, навернись моя зад... Ай, да кого это волнует, верно? - она громко засмеялась. - Тебя как звать-то, спасительница моя?      «Уродина», - мысленно подумала ожившая игрушка, но произнесла вместо этого совершенно иное.      - Меня зовут Лиза. Ку...   - Вот что, Лизонька, - перебила её женщина, - мне срочно пора закрываться, но как-то отблагодарить я тебя просто обязана — сама себя не прощу. Эм..      В этот момент она осмотрела девушку с ног до головы: невысокая, метр пятьдесят пять — женщина могла сказать это наверняка, ориентируясь по находящимся рядом прилавкам и полкам (голова девушки как раз оканчивалась на одном уровне с секцией стеллажа); светлые, напоминавшие солому волосы, часть из которых падали ей прямо на левую половину лица, прикрывая глаз, с которым явно были какие-то проблемы; из одежды же на ней был лишь простенький сарафанчик с незамысловатым узором из полосок, и ввиду его тонкого, полупрозрачного материала можно было без труда сказать, что нижнего белья под ним не было, а на ногах девушки имелась пара невыразительных босоножек.      - Мм.. Я могу предложить тебе лимонада, - с лёгким сомнением предложила хозяйка магазинчика, всё еще оценивая внешний вид Спасительницы, - хотя уверена, ты предпочтёшь чего покрепче? Ты меня спасла от кучи проблем, так что называй, что хочешь — дам всё, что пожелаешь, и плевать на закон.      Ожившая игрушка не могла уловить всю суть, но главную идею — её хотят отблагодарить за помощь, и предлагают товар из магазина — она уловила; она, так же, помнила, как Мама часто говорила своей дочке о том, что делиться с другими — это хорошо, но и жадничать, когда тебе предлагают что-то, тоже не стоит — кукла-Лиза часто присутствовала при подобных разговорах.      - Я хочу леденцов, если они у вас имеются. - улыбнулась она, не зная, правильно ли поступила, отказавшись от предлагаемого.      Лиза, и её юная хозяйка, часто вместе ели леденцы: девочка пихала один себе в рот, а второй предлагала своей кукле, но та каждый раз деликатно отказывалась, и потому девочка брала себе и её конфету. И вот сейчас, ожившая игрушка получила шанс наконец попробовать эти волшебные леденцы.      - А что, - неожиданно повеселела женщина, которая явно ожидала услышать совершенно иное, - этот вариант мне нравится даже больше. Я сейчас.      Произнеся это, она скрылась на минуту в глубинах магазинчика, а когда вернулась, в её руках имелся крупного размера плотный пакет, и даже непрозрачный белый цвет не мог скрыть содержимого — конфеты. Множество и множество конфет.      - Знаю, знаю: по внешнему виду не скажешь, - хозяйка магазина кратко махнула в сторону холодильников и прилавков с алкогольной продукцией, - но и сладкое мы тоже продаём в бо-о-ольших количествах. Держи. Еще раз спасибо за помощь, а сейчас, уж извини, но мне надо закрываться.      Уже стоя на пороге, кукла-Лиза обернулась и произнесла на прощание:      - Мы с вами совершенно незнакомы, но я рада, что смогла вызвать у вас улыбку.   - Знаешь, - женщина обернулась и усмехнулась, - я рада, что ты оказалась той, кто может её вызвать во мне. Прощай.   - Пока. - по детски ответила ожившая игрушка, и вышла на ночную улицу.      Кукла-Лиза шла сама-не-зная-куда и на всё-всё вокруг с любопытством смотрела единственным глазом: ночной город после дождя казался ей невероятно приятным местом — не то, чтобы у неё было с чем сравнивать, но он ей очень нравился. Улицы были безлюдны и тихи, оставшаяся после дождя свежесть перемешивалась с характерным дымом поездов — не сильным, но заметным...для носа запахом. Она шлёпала по лужам и бросала в рот одну карамельку за другой, стараясь держать в рту по меньшей мере три штуки за раз: так они куда забавнее стукались о её зубы и друг от друга, хотя от переизбытка кислоты ей было немного не по себе. О том, что её буквально выкинули из родного дома она успела совершенно позабыть: быть живой игрушкой, ощущать мир вокруг себя, испытывать эмоции — это было так прекрасно! И женщина-на-стремянке оказалась такой приятной...      - Ой. - тихо ойкнула ожившая игрушка, засунув руку в пакет за очередной конфеткой. - Мамочка... Что происходит?!      Кукла-Лиза в испуге выдернула руку из пакета так и не взяв леденец: её правая рука внезапно перестала сгибаться в районе локтя... и в районе кисти. И пальцы на правой ладони — они тоже не сгибались, застыв в жесте-лодочке, слегка оттопырив большой пальчик! Прямо, как тогда, когда Лиза была...      - Очень благородный жест. - тихо произнесла бабочка, усаживаясь на её плечо.   - Что происходит, бабочка?! Почему моя рука больше не движется — застыла словно у куклы!   - Но ведь ты и есть — кукла. - рассудительно ответила ведьма, и махнула обеими парами крыльев.   - Но ведь это не честно... - упавшим голос произнесла ожившая игрушка, стоя посреди улицы с пакетом карамелек.   - Ты сама предложила ей свою руку, - отстранённо произнесла бабочка.   - Я же не это имела ввиду! - возмутилась кукла.   - Я подумала, что ты предлагаешь ей свою руку на манер запчастей — твоя юная хозяйка частенько так делала... пусть и не с тобой.   - Не честно! - закричала кукла на бабочку.   - Возможно... Однако, я оставила руку при тебе, хотя должна была её забрать целиком. Ладно: в будущем, я постараюсь быть аккуратнее с твоими желаниями. - спокойно ответила бабочка, и оттолкнувшись от плеча полетела прочь.   - В будущем? С моими желаниями? - не понимающе кричала она ей в след. - О чём ты?!      Однако бабочка уже скрылась, и ответа так и не пришло. Печальная, кукла-Лиза перевесила пакет на нерабочую руку, и побрела дальше. Потеря одной конечности, а точнее — её дееспособность — на самом деле не сильно волновала куклу: левая рука по прежнему оставалась рабочей, и даже она одна — это больше, чем было у куклы еще сутки назад. Размышляя подобным образом, кукла-Лиза вернулась к приподнятому настроению, и продолжила исследовать ночные улицы незнакомого городка, когда спустя пол часа или час её окликнули.      - Эй, красавица. - послышался мужской голос с другой стороны улицы.   - Кто? Я? - удивлённо и наивно озираясь по сторонам спросила ожившая игрушка.   - Да, да, кто же еще, - молодой парень приятно засмеялся, и направился ей на встречу пересекая дорогу — чтобы не кричать на всю улицу, - нас тут... только... двое.   - Вам тоже нужна помощь?   - Хм. Возможно.      В этот момент он дошёл до неё, и не без удовольствия принялся разглядывать её одежду, поднимая глаза всё выше и выше.      - Да, я бы не отказался от помощи. Как тебя зовут или... я могу выбрать сам?   - Меня зовут Лиза. Кукла-Лиза.      Когда она только начала представляться, взгляд парня достиг её лица, и за сдвинувшейся на бок прядью волос он заметил пустой глазной сокет, а потому невольно отдёрнулся назад в кратком испуге — в этот самый момент, стоявшая перед ним невысокая девушка произнесла вторую часть своей реплики.      - Ку...кла, значит? - осторожно произнёс он, не без интереса — пусть и с долей отвращения — разглядывая её повреждения на лице. - И ты готова помочь?   - Мне приятно делать людей счастливыми: я рада видеть на их лице улыбку и счастье. - ответила ожившая кукла, подразумевая совершенно не то, о чём думал парень.   - Вот как. И что ты... любишь? - он перестал пялиться на её отсутствующий глаз, и сконцентрировался на зелёном, и лишь иногда-иногда опускал взгляд на её грудь, которая едва заметно, но всё-таки виднелась под летним, уже высохшим сарафанчиком.   - Мм.. - задумалась игрушка, вспоминая самые приятные моменты из её прошлой жизни. - Мне часто приходилось играть со своей хозяйкой в заточённых в замке принцесс: я думаю, что у меня неплохо удаётся играть эту роль...   - О как... - рассмеялся парень, явно не ожидавший подобного ответа.   - Еще мне часто удаётся выступать в роли хороших героев, которые всегда спасают мир! - с радостью произнесла она, и закинула в рот очередной леденец. - О, а еще я люблю сосать леденцы!   - Понятно, понятно. - усмехнувшись кивнул он. - Ты любишь игры, верно?   - Обожаю! - ожившая игрушка подпрыгнула на месте сжав одну руку в кулачок, и держа вторую — с на треть опустошённым пакетом — вдоль тела.   - А если в истории будут плохие персонажи?   - Без плохих героев не может быть и хороших. - по взрослому ответила она.   - Верно, верно... - парень произнёс это соглашаясь с её словами, но в то же время как будто пытаясь что-то сказать. - Значит... ты не против?      «Давай играть!», произнесла с азартом ожившая игрушка, приняв на себя роль доброй, отважной Героини; парень же примерил на себя маску отрицательного, жаждущего власти и насилия, персонажа. Вот только игра проходила совершенно не так, как привыкла играть кукла-Лиза: начать с того, что Зло проявило себя буквально с самого начала, и совершенно не скрывая своей сути, в своём истинном облике; невероятные и фантастические способности Героини куда-то исчезли, тогда как Злодей казался всесилен и всемогущ, и совершенно не стеснялся доказывать это. Героиня же оказалась совершенно беззащитна и слаба — уязвима, как никогда. Ей не понравились правила этой игры, и потому она заплакала, но Зло не испытывало к ней жалости, и продолжало творить свои коварные планы, всё мучая и мучая уже не такую отважную Героиню. И тогда она стала умолять Зло прекратить свои злодеяния... но то было неумолимо!   Игра продолжалась долго: девушке она не нравилась, но та уже не могла ничего с этим поделать — парень был убеждён, что она мастерски играет свою роль, и потому даже не думал останавливаться.      «Как же естественно и натурально она вела себя! Не спроси я её сам — никогда не подумал, что это была всего-лишь игра», подумал парень после того, как Зло окончательно победило, замучив Героиню чуть ли не до потери сознания, подавив всякую волю к сопротивлению (и не будь она всего-лишь игрушкой — еще и волю к жизни).      - Ты... в порядке? - с некоторым волнением спросил он заметив, что она неприлично долго лежит на земле.      Однако лежачая на мокром и грязном асфальте юная и одноглазая девушка раскинула руки в стороны, подтягивала к себе ноги, но вставать не решалась; в голове парня возникла тревожная мысль, а вслед за ней пришла паника — картины наихудших вариантов развития событий сменяли друга друга, а сердце начинало биться всё с большей и большей скоростью. Но еще до того, как матерные слова стали составлять основную часть его мыслей, девушка — всё еще не поднимаясь, и просто лежа — повернула к нему голову и ответила с улыбкой.      - Я... рада... была... помочь.      Слова дались ей с болью, но испугавшийся возможных последствий парень этого не заметил: её реплика мигом рассеяла невидимый ком внутри него, одновременно замедлив неожиданно подскочивший пульс; парень начал быстро успокаиваться: это была всего-лишь игра... всего-лишь мастерская игра... Но в последний момент он, всё же, пересрался где-то в глубине своей души, причём не на шутку: последствия могли быть просто ужасными! Ведь он настолько был уверен в том, кем она является, что даже не поинтересовался о её возрасте!!! Если бы он её случайно...   Он оборвал себя на этой мысли; отсчитав несколько купюр, он аккуратно положил их под пакет с леденцами, и взглянул на девушку, которая представилась ему куклой: он переборщил. Да, чёрт бы его побрал, он увлёкся и переборщил!      - Знаешь... Я... обещаю быть аккуратнее в будущем, если ты пообещаешь молчать и никому не рассказывать о случившимся. Я... я... Кажется... Я знаю, что... вышел за рамки дозволенного — я виноват. Я клянусь, что это никогда не повторится, ни в этой, ни в любой иной форме! Только пообещай мне молчать! - он явно нервничал, и раскаивался. - Я буду рад услышать от тебя всё что угодно — я приму это, и запомню на всю жизнь, чтобы это больше не повторилось! Только пообещай мне молчать.   - Ну если... будешь рад...   - Пожалуйста.   - Обещаю молчать.      Услышав эти слова у парня отлегло: он не собирался её насиловать — ни её, никого другого! Но глядя на последствия, на то, как она сейчас лежала на земле, он уже дважды... нет, трижды! Трижды подумал о том, а действительно ли это было игрой, или он — по чистой случайности — изнасиловал девушку, которая отнюдь не являлась проституткой?! ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!   Проклиная эту ночь, и самого себя, парень постарался скрыться из переулка, в который он затащил девушку во время «игры». Кукла-Лиза пролежала на побитом, грязном и мокром асфальте минут тридцать, и всё это время за ней наблюдала бабочка с двумя наборами разных по своей окраске крыльев; лишь когда ожившая, благодаря загаданному желанию, игрушка начала подниматься и натягивать на себя остатки разорванного сарафанчика, бабочка взмахнула крыльями и улетела прочь.      Кукла-Лиза шла по утреннему городу в одном босоножке, в порванном сарафанчике, который мало что прикрывал, и держа в руке пакет с леденцами и карамельками. Она не могла понять, почему их игра оказалась такой странной — её хозяйка никогда раньше не играла ни во что подобное! По началу это было больно и неприятно, но затем эти ощущения прошли: тут Лиза вспомнила, как её юная хозяйка, по чистой случайности, придавила её — Лизу — стулом. Было очень-очень больно! Всё её тело было придавлено огромным весом, а когда девочка попыталась встать — не обращая внимание на то, что придавила игрушку — Лизе показалось, будто её сейчас вот-вот разорвёт на части! Однако через пол минуты после освобождения из под стула, Лиза вновь пришла в форму, и чувствовала себя как прежде так, словно ничего не случилось. Вот и сейчас было точно так же.      «А ведь они очень похожи», подумала ожившая игрушка, сравнивая свой прежний мир с миром людей: она решила для себя, что вполне может жить в нём, ей только нужно быть чуточку осторожнее.      Солнце вставало, город потихоньку просыпался, но воскресные улицы по прежнему заполнялись людьми о-о-очень неторопливо. Кукла-Лиза шла абы-куда весело размахивая рукой-с-пакетиком, на манер весла: игривое и задорное настроение вновь вернулось к ней, и она готова была петь... вот только не могла.      «Дурацкая бабочка!», подумала про себя ожившая игрушка, мигом поняв, почему не может более открыть рот: она бы могла заметить это намного раньше — при первой же (не)положенной в рот конфете! Но как назло, она уже настолько объелась кислыми леденцами, что последний раз, когда она брала в рот что-либо, был во время их совместной игры с незнакомцем.   «Бабочка! Ты слышишь меня?!», мысленно закричала она на всю улицу ни коим разом не нарушив утреннюю тишину.   «Бабочка! Ведьма! Где ты?!».      - Что случилось, моя дорогая, ожившая Игрушка? - тихо раздалось у неё за спиной-и-над-ухом.      «Я не могу говорить!».      - Я знаю. Таково было твою желание.      «Я не желала этого, я лишь пообещала...».      - ...молчать. Я знаю. Это одно и то же: своим молчанием ты сильно помогла ему.      «Да, но это не то, что я хотела...».      - Разве ты не хотела ему помочь? Не хотела, чтобы он был «рад»? - притворно удивилась бабочка, и перелетела на другое плечо.      «Я желаю вновь иметь возможность разговаривать — так, как это делают люди!».      - Но ведь ты не человек, ты — кукла. - бабочка кратко махнула крыльями, и те послушно сменили свои цвета, зеркально отразившись друг от друга.      «Как на счёт обмена?», - жалобно попросила кукла-Лиза всё еще продолжая говорить лишь в своей голове.      - Что ты хочешь мне предложить? Уж не пакетик леденцов? - бабочка весело затрепыхала обеими парами крылышек.      «Я... я не знаю», - честно ответила кукла, которая лишь хотела вернуть свой голос назад.      - Я могу забрать твои ноги. - спокойно предложила бабочка.      «Как же я, тогда, буду передвигаться?!», - молча заорала поражённая глупостью бабочки кукла.      - Да, и правда... - тихонько, еле слышно, засмеялась бабочка. - Как тебе такой вариант: я верну тебе голос, но при твоём следующем желании, я заберу и его, и твой слух?      «При следующем моём желании?», - повторила кукла, оценивая предложение.      - Верно: каким бы не было твоё желание, я исполню его согласно правилам, а заодно заберу голос и слух. Согласна?      Ожившая игрушка призадумалась: это было невероятно не предусмотрительно со стороны бабочки предлагать подобную сделку, ведь следующего желания может и вовсе не быть! И тогда получится, что она — Лиза — останется с голосом (и со слухом)!      - Согласна! - весело ответила довольная тем, как всё ловко придумала, кукла... и внезапно замерла от осознания, что слова эти она произнесла вслух; бабочка, тем временем, бесследно исчезла, словно её и не было.      Немного постояв в растерянности, кукла-Лиза подождала появления ведьмы — хоть какого-то ответа от неё, но та, кажется, потеряла к ней всякий интерес.      - Раз, два, три, четыре, пять... - начала считать в слух кукла, - вышел зайчик по-гу-лять.      Она засмеялась, и продолжила движение как ни в чём не бывало.   Вскоре ожившая игрушка покинула многочисленные дворы, выйдя на одну из главных городских улиц: людей на ней всё еще было неприлично мало, чего нельзя было сказать о транспорте, который начинал образовывать небольшие, но пробки. Тем не менее, стоило трёхцветным огням сменить порядок, как пробка мгновенно исчезала, будто её и не было. Дойдя до перекрёстка, Лиза послушно остановилась глядя на красный сигнал светофора.      - Бог ты мой! Что же эт с тобой-то случилось-то?!      Лиза повернула голову в сторону, взглянув на старушку, которая сидела чуть позади-и-сбоку от остановочного «колпака», который служит укрытием для тех, кто намеревается ждать автобус сидя на скамейке во время снега или дождя: сидя на перевёрнутом пластиковом ведре, она, в качестве демонстрации, разложила на укрытой газетой коробке десяток-полтора яблок — остальные находились во втором ведре, которое стояло чуть сбоку от неё.   Не долго думая, Лиза довернула всё тело, и отказавшись от желания перейти дорогу, направилась к торгующей яблоками старушке.      - Мы играли, и он случайно порвал мою одежду. - спокойно ответила она улыбаясь, и несколько раз моргнула одним глазом, совершенно позабыв прикрыть волосами второй.   - Не знаю, в какий-то игры вы играли, но ходить в таком-то виде, - она пристально взглянула на отсутствующий глаз, и продолжила как ни в чём не бывало, - юной красавице не стой-то.      Добрая старушка лукавила: на красавицу кукла-Лиза отнюдь не тянула — не после проведённого под дождём, лежа в траве, вечера, ни уж тем более после «игры», которая отличалась от изнасилования лишь тем, что ни один из участников не думал о ней, как о реальном изнасиловании (т. к. по чистой случайности, ни один из них не знал, что это было именно оно). Не вставая с ведёрка, старушка повернулась в противоположную от девушки сторону, и немного пошумев в пластиковом мешке — попутно, и случайно, уронив тележку — и одной рукой вытянула из него красное, но сильно выцветшее платье, и повернувшись — на этот раз к девушке — протянула его ей. И лишь в этот момент Лиза смогла разглядеть сидящую всё время боком старушку как следует: у той полностью отсутствовала левая рука, а в соответствующем месте — возле самого плеча — поеденное молью платье было завязано не сильно бросающимся в глаза, но примитивным узлом; старушка протягивала девушка платье.      - Переоденься живо, пока кто-нить не увидел тебя в подобном-то! Быстро. - рявкнула она, но злобы или грубости в её голосе отнюдь не было.   - Ой, благодарю!      Лиза весело улыбнулась, отложила пакет с остатками конфет на поребрик, и сбросив остатки одежды, принялась залезать в предоставленное ей платье — прямо посреди улицы, благо в утро воскресного дня людей на улицы почти не было — ведь примерять новые наряды она о-о-о-чень любила! Вот только данный наряд ей не подходил по размеру.      - Эт-то не беда, щас помогу. - заметив растерянный взгляд вертящейся туда-сюда девушки, произнесла старушка и поднявшись со своего любимого местечка, подошла к ней и принялась помогать одной рабочей рукой.   - Как вы ловко это делаете. - с восхищением произнесла Лиза, когда платье уже была натянуто на неё (удивительно, но нерабочую руку девушки старушка не заметила), и поражаясь тому, как быстро, и в самом деле — ловко — старушка поджимает и подворачивает платье так, чтобы оно подошло низкой ростом девушке, почти что девочке.   - А то, - с гордостью и не глядя ответила старушка, - за двадцать шесть лет-то и не такому-то научишься! Правда, в последние годы, стало намного труднее, чем это было в молодости.      Вверху раздался беззвучный шелест крыльев: бабочка с иссиня-чёрными и пурпурно-фиолетовым наборами крыльев элегантно, и совершенно незаметно, опустилась на ведро с яблоками — на самый его ободок.      - Да, к такому приходится привыкать. - ничуть не смущаясь ответила ожившая игрушка, тихонько убрав правую, и не гнувшуюся, руку себе за спину: не сильно, слегка — так, чтобы она не бросалась в глаза.   - Эх, бедняжка: одно дело-то, когда у юной девушки руки нет — на кой чёрт-то она нужна? За это-то самое-то у мужика, и одной рукой-то дёргать можно. А вот с глазами... Глаза-то они-то — на лице. А лицо девушки — это самое главное что есть-то в ней. Эх, не сладко тебе придётся-то...      Старушка перестала возиться с платьем, и смотрела девушке в лицо — в её зелёный, слегка-слегка голубоватый — глаз и добродушно улыбалась.      - Верно, - грустно ответила Лиза, - меня потому и бросили — буквально: выбросили на улицу.   - Бедняжка. - повторила старушка, и казалось, что она действительно готова заплакать. - Если бы я могла те помочь, я бы это-то сделала — чес слово. У тебя ж-то вся жизнь еще впереди...   - Я бы тоже хотела вам помо...      Тут девушка замерла, так и не договорив: лицо её резко изменилась, а взгляд потускнел и устремился куда-то поверх плеча старушки — далеко-далеко.      «Я же всего-лишь игрушка!», - подумала кукла-Лиза; сидящая на красном ведре бабочка тихонько вспорхнула, и села старушке на узелок-на-плече.      - Бабочка! - неожиданно закричала Лиза, чем изрядно испугала старушку: та дёрнулась, но через секунду засмеялась.      Бабочка вновь замахала крыльями, и начала неспешно летать вокруг девушки, а после села на поднятый ею указательный палец левой кисти, и широко расправив крылья замерла удобно устроившись на нём.      - Бабушка, я могу вам помочь! - возбуждённо и быстро заговорила Лиза.   - Чёй-то мне-то помогать? - усмехнулась она. - У меня всё хорошо: могло б быть получше, но я не жалуюсь.   - Нет, нет, вы не понимаете! Я могу вам помочь! - повторила ожившая игрушка. - Правда!      Старушка смотрела на неё с улыбкой, но с непониманием; бабочка медленно шевельнула крыльями, подняв-опустив их так, словно тоже присутствовала в разговоре.      - Вот только... - энтузиазм девушки мигом куда-то испарился. - Я не знаю, как это сделать.   - Сделать что? - спросила старушка, а её лицо вдруг помолодело: она словно начала принимать участие в какой-то увлекательной игре — против своей воли — вот только правил она, пока, не знала.   - Понимаете, я — кукла. Кукла-Лиза.   - Ты — кукла?   - Да, обыкновенная детская игрушка — пластмасса, резина и немного волос. - она прикоснулась к своим волосам и засмеялась. - Просто игрушка — кукла для девочек.      Старушка смотрела на невысокую, но достаточно взрослую — судя по внешнему виду — девушку, и явно не понимала, что происходит. Но разгорающееся внутри неё — старушки! — давно забытое чувство азарта и желание поиграть ощущалось чуть ли не физически! Она уже совершенно забыла о том, что пришла на своё излюбленное место чтобы попытаться продать яблоки со своего сада — те самые яблоки, которые никому не были нужны на этой пыльной остановке; сейчас она чувствовала, как невидимые силы затягивают её в какую-то неизвестную игру, и ей стало... любопытно.      - Хорошо. И что нам делать дальше?   - Я... не знаю. Знаю! Бабочка!      Сидящая всё это время на её указательном пальце бабочка лениво шевельнула крыльями.      - Желание ради помощи, верно? - спросила ожившая кукла весёлым тоном у бабочки, напрочь проигнорировав удивлённый взгляд старушки, чьё имя Лиза так и не догадалась спросить.      Бабочка вновь шевельнула крыльями: вверх, а затем — вниз.      - Здорово! Бабушка, - обратилась она к старушке уже на «ты», так, словно знала её всё детство, - ты можешь загадать любое желание, и оно сбудется! Эта бабочка — настоящая ведьма, и она обязательно поможет тебе так же, как помогл...   - Ведьмы НЕ ПОМОГАЮТ людям, моя мила. - деликатно, но с нажимом перебила её старушка.   - Нет, нет, нет... - поспешно замахала рукой Лиза, начисто позабыв о том, кто сидит на её указательном пальце (бабочка, тем не менее, осталась на месте, словно неподвластная потокам воздуха), - она — Добрая ведьма! Она пом...   - Добрых ведьм не существует, моя дорогая.   - Нет-нет, она поможет — она помогла мне, и я стала живой! - возбуждённо и повысив голос говорила ожившая игрушка, привлекая внимание редких прохожих.   - … и значит вот-ким образом ты оказалась без одежды-то, да? - начавшая складывать услышанное воедино, старушка с подозрением уставилась на бабочку, которая в тот же самый миг вновь сменила цвет своих крыльев, во второй раз зеркально отразив их — старушка заметила это, но никак не отреагировала, словно это было в порядке вещей.   - Да, я успела поиграть с незнакомым мне человеком: я не до конца поняла правила, но он казался довольным...   - Ох, не сомневаясь. - усмехнулась старушка. - И ты думаешь, что я соглашусь на то, чтобы одна из нас загадала желание, позволив исполнить его ВЕДЬМЕ-то?   - Верно! Да и желание будет не твоё, бабушка, а моё — тебе нечего бояться!   - Твоё? - удивлённо вскинула брови старушка; бабочка быстро-и-кратко пошевелила крылышками туда-сюда.   - Именно! Ты забыла? Я же — кукла! А куклы могут делиться своими частями тела с другими, чтобы сделать тех целыми и законченными.      Раздался визг тормозов: кто-то перебежал дорогу на красный свет.   Старушка задумчиво разглядывала лицо девушки, которая назвалась ей куклой-Лизой; бабочка неспешно ползала по пальцу девушки взад-вперёд, словно ходящий из стороны в сторону размышляющий человек. Лиза продолжила.      - Я — всего-лишь кукла. И как любая кукла, я могу пожертвовать свою руку той, кто нуждается в ней сильнее.   - Но ведь я-то не нуждаюсь в ней... - с сомнением ответила старушка, понимая к чему всё идёт.   - В таком случае, как на счёт обмена? - с детской улыбкой на лице ответила ожившая игрушка.   - Мой глаз, на твою руку? - спокойно уточнила старушка.   - Тебе будет проще носить тяжёлые ведра при наличии двух рук, а второй глаз...   - … я уже не в том возрасте, чтобы беспокоится о своем лице. - закончила за неё старушка, вспоминая свои собственные слова. - И ты готова пожелать подобное?   - Только если ты действительно этого хочешь... - произнесла Лиза с улыбкой на лице.   - Дорогая моя, добрых ведьм не бывает. - повторила старушка, и слабо-слабо, почти что грустно, улыбнулась. - Они всегда думают только о себе, и никогда — о других.   - Это не так: я прожила в человеческом мире лишь один день — даже меньше — а уже повстречала трёх прекрасных, добрых, отзывчивых людей...      Старушка с сомнением посмотрела на валяющуюся на тротуаре разорванную в клочья ткань, и на одинокий босоножек на голой ступне девушки; бабочка замерла на указательной пальце и не шевелилась. Лиза продолжила.      - Двум из троих я уже успела помочь. Теперь я хочу помочь и третьему человеку — тебе, бабушка. Если ты считаешь подобный обмен удобным для себя, то у тебя есть возможность всё исправить — прямо сейчас! Пока бабочка... пока Добрая ведьма... не улетела прочь: другого шанса может и не быть.   - Но ведь добрых ведьм...   - Неужели ты думаешь, что детская кукла может обмануть или предать?      Ожившая игрушка задала этот вопрос с улыбкой, но из её глаз всё равно текли слёзы; бабочка легонько оттолкнулась от пустого места, и полетела прочь.      - Что... Бог ты мой... да чтож... как...      Поражённая старушка обрела невиданную силу, начав кружиться на месте аки дворовый пёс, что мечется за своим хвостом, и разглядывая свою вторую руку так и сяк, и с этой стороны, и с другой! Узелок в районе её плеча исчез — словно его порвали — и теперь оттуда торчала самая обыкновенная человеческая рука: немного мясистая и сморщенная, слегка загорелая — в тон остальным участкам кожи (по крайней мере в тон шеи), и с родинками; ладонь была среднего по меркам взрослых размера, но ощутимо крупнее ладошки куклы-Лизы; на безымянном пальце виднелось золотое колечко, которое немного сжимало палец — самую малость.   Старушка не могла поверить в произошедшее долгих сорок секунд, после чего заплакала и... замерла: да, её левый глаз отсутствовал — она это чувствовала, но на всякий случай потянулась к нему рукой, и убедилась наверняка; затем перевела взгляд в сторону девушки, но той и след простыл.      Кукла-Лиза бежала по главной улице без труда огибая прохожих, и в этом ей помогали уже два глаза — один зеленоватый, с толикой голубизны, а другой просто голубой — она видела расстояние до каждого объекта, их тени и даже глубину теней! Всё было чётко, ясно, удобно и комфортно. Разве что вытереть слёзы со своего лица она как следует не могла — руки-поленья не гнулись в эту сторону! Да и плача своего она слышать не могла, ведь следуя уговору с бабочкой, она лишилась и слуха. Пакет с остатками карамелек она выбросила давным давно — возможно, его найдёт какой-нибудь ребёнок, и успеет съесть хотя бы десяток леденцов до того, как родители отберут поднятый с земли пакет — да, она выбросила пакет, ведь в хранившихся в нём конфетах больше не было смысла: кукла-Лиза более не могла раскрыть и рта... Всё, как они с бабочкой и договаривались.   Она не знала, сколько времени бежала по улицам города привлекая к себе всеобщее внимание, но в конце концов кукла-Лиза оказалась в главном парке, плавно перетекающим в городскую набережную, с небольшим, но вполне действующим пляжем, с военным морским училищем и даже с бухтой с, пусть и не полноценными кораблями и судами, но кометами.   Ожившая, в результате загаданного желания, игрушка сидела на скамейке подогнув под себя ноги, но с совершенно прямыми, опущенными вниз руками — их она, как не старалась, согнуть не могла; она сидела и грустила, ощущая внутри себя пустоту — ту самую, которую она почувствовала едва только-только проснулась в мокрой траве. Ей было очень тоскливо: за прошедший день она успела встретить целых трёх человек, и каждому из них она помогла... но всё равно чувствовала себя никому ненужной. Бесполезной. Выброшенной. Она чувствовала себя игрушкой, которая оказалась не в тех руках.   На колено ей опустилась небольшая бабочка: двойные крылья с левой стороны переливались иссиня-чёрными красками, тогда как правая пара придерживалась пурпурно-фиолетовых оттенков; она неспешно расправила их во всю ширину, позволяя разглядеть узор как следует, а затем лениво подняла крылышки вверх — спрятав его. Но через несколько секунд вновь раскрылась, да так и застыла.      «О прекрасное, обманчивое создание, слышишь ли ты меня?», - устало, но с улыбкой в душе, спросила кукла-Лиза.   «Я слышу тебя, моя Игрушка».   «Скажи мне тогда, бабочка, могло ли всё сложиться иначе?».   «Безусловно».      *Пауза*      «Бабочка, у меня есть еще одно желание». - проговорила в своей голове кукла, и голос её звучал тихо и умиротворённо.   «Для того я и здесь, моя дорогая».   «Я успела хорошенько всё обдумать: я могла бы сколь угодно меняться деталями с другими, но ни к чему хорошему это не приведёт».   «Безусловно». - повторила бабочка, и тихонько хлопнула крылышками — те сменили цвета, отзеркалив друг друга.   «Я могла бы предложить свои ноги...».   «...и навечно приковала бы себя к этой скамейке». - беззвучно засмеялась ведьма, понимая, что финал уже близок.   «И тогда меня посетила мысль: у меня почти ничего не осталась для сделок с тобой — с красивым, но коварным существом».   «Всё так, моя дорогая».   «... но ты никогда меня не обманывала — хитрила, да, но не обманывала».   «Продолжай...».      Кукла-Лиза начала внутренний монолог сама с собой, и голос её звучал решительно, уверенно и даже властно.      «Слушай же моё последнее желание: следующему, кому ты предложишь сделку, я дарю свои глаза — чтобы кем бы он или она не был, мог разглядеть твою истинную сущность; следующему, кому ты предложишь сделку, я так же дарю и свои ноги, чтобы разглядев тебя как следует, он или она мог убежать как можно дальше!».      В тот же миг на скамейку упало что-то не очень тяжёлое: судя по звуку, это что-то было из пластмассы, и размером не больше раскрытой ладони взрослого человека.      Расправив крылья, бабочка улетела прочь из парка.      ***      Забытая кем-то на скамейке городского парка кукла была одета в красное, выцветшее платье: клочок ткани, казалось, был вышит детскими руками — об этом говорил бОльший, чем следует, размер платья, и не совсем симметричные края, один из которых свисал ощутимо сильнее другого. Одна нога куклы была обута в пластиковый босоножек, вторая же была босой. Руки и ноги были выполнены из гибкого материала, и потому без проблем сгибались там, где положено — сейчас руки были убраны за спину и сложены в замочек. Светлые волосы выглядели совершенно чистыми — словно игрушку только-только забрали из ванной (разве что высушить успели); сейчас волосы лежали на её плечах и спине, а несколько прядей прикрывали левую часть лица, где...      «И если вы подумали о том, что я оставлю куклу без глаз, то вы ошибаетесь. Последним желанием кукла-Лиза отдала всё, что у неё было, обрекая себя навечно быть пластмассовой игрушкой, а потому с мой стороны было бы не очень красиво оставлять её еще и без глаз... Ведь я не кукла, я — человек: внутри меня нет пустоты, а потому я не могу позволить себе подобное».      Кратко шевельнув крыльями вверх-вниз — словно подмигнув по секрету — ведьма-в-облике-бабочки отправилась исполнять очередное желание.