неси моё раненное тело на своих ледяных руках

ужас, что бьет током по телу, по чувствам. жизнь исписанная на листах бумаги. её сжигают. это больно. тушить спички о свои руки тоже больно. а ещё больно осознавать, что у них в запасе больше нет времени для любви.

➵➶➷➸➹

тринадцать лет назад. обычный день, когда они утратили смысл жизни. когда произошёл сбой в системе, в голове, в стране, в жизни. весь горизонт – в их руках. хонджун достанет сонхва звёзды, что красиво висят на ночном небе. он клянётся, что никогда не оставит его.

тело сонхва такое родное. жгучие раны на запястьях крепко перевязаны бинтами, пока его израненная душа продолжала изливаться кровью.

нет, он давно не в этом мире. хонджун подарил ему вселенную, свою бесконечную любовь, и этого уже было достаточно.

их взаимный контакт складывается тремя вещами: любовь, близость, желание.

хонджун нежно поглаживает его субтильное тело, исследует, расцеловывает. сонхва хотелось целовать вечно.

красивые оскуляции возбуждают тела, пробуждают чувства, и отключают сумбур в мыслях. это как эвтюмия – что приятно расплывается по телу.

эти чувства хотелось спрятать глубоко под рёбра, где не достать. там и цветы обычно прячут. воспоминания можно запечатать в памяти, и хранить, оберегать, как самое ценное как фарфор, не дав ему разбиться. это то, что они хотели вместе – жить, любить, оберегать. и они этого добились.

волна проходится приятной разрядкой по телу – кульминация. фосфен появляется перед глазами: это искры, звёзды, и фейерверки все вместе взятые.

как же это прекрасно. у жизни есть и свои ценности.

которые они начали осознавать только когда поняли, что без них грустно, больно.

мир не играет цветными красками когда идёт война. это серая реальность – то, чего все боялись. это хотелось спрятать под кожу, чтобы не вырвалось. но оно будет болюче рваться наружу глупыми, острыми иглами.

над головой падающие ракеты. им нужно бежать, как можно скорее. бомбы, танки, расстрелы. это страшно. дома разрушены, на улицах проливается кровь. дети умирали, взрослые умирали. умирали животные. умирала природа, умирала жизнь. все умирало. сонхва разматывает бинты, режет ублюдским лезвием свои старые раны на запястьях. хонджуну больно, больно видеть боль в его глазах. больно видеть как острое лезвие режет его кожу, доходя до самого мяса. это противно.

в подвале темно, и только тусклая лампочка, еле светящая, осветляет весь вид на него. такого раненого сонхва. у них нет запасных бинтов, аптечки. сонхва не стонет от боли. плачет. пока хонджун обнимает его своими ледяными руками. запястья сонхва в крови, раны жгут острыми пожарами. и только хонджун спасает его. заплаканные глаза жестоко пекут. безвыходность ситуации ужасает. так же само как и угасают их жизни. сердца бились уже где-то в желудке, мысли отключены. сонхва хочет прорезать свои вены – больно. хонджуну не все равно, он не даёт этого сделать – сумасшедший.

хонджун тянется за поцелуем, а сонхва больше не хочется целоваться. теперь целовать сонхва стало гораздо больнее. хонджуновы руки больше не греют – они холодные. сонхва хочется выколоть себе глаза, лишь бы не видеть этого ужаса, что происходит.

хонджун не может терпеть. видеть любимого, что буквально умирает от боли и осознания – ужасающе. остаётся только успокаивать его, и ждать. ждать пока все закончится. нужно выжить. интересно, доживут ли они вообще до завтра?

сирена надоедливо гудит – нигде больше нет безопасности. везде ждет смерть. кости хрустят – ломаются. так же само, как их рассудки. любовь не погасла. пришла война, и стала угрожать смертью. и ведь потом их действительно убили.