Я научу тебя чувствовать...

Заходящее солнце скользило по крышам домов, небо имело приятный оттенок розового. Доума потянулся включил телевизор. ...Уже вторую неделю разыскивается Коюки Като...Ренгоку Кёджиро что вы думаете по делу Коюки Като...Я предполагаю, что Коюки Като... Блондин выключил телевизор и пошел в спальню. Там была девушка привязанная к стулу в порванной одежде запачканной кровью, грязными растрёпанными волосами, порезанными руками и кляпом во рту. Она мычала и пыталась освободиться, из её глаз текли слёзы. Теперь, и только теперь, Аказа будет любить его, и они будут счастливы! — Как наивно..Снова пытаешься выбраться? Я думал ты умнее.-Доума издевательски улыбнулся, взял нож с тумбочки и резко прошелся лезвием по уже изрезанным рукам. Коюки стала мычать ещё сильнее, после следующего удара она затихла. — Хорошая девочка! Но не волнуйся, это-только начало! Ладно, пожалуй спустя две недели я наконец-то по-настоящему повеселюсь!-сказав это, он отвязал девушку от стула и перенёс на кровать, в этот раз привязав Коюки к ней. Блондин порезал спину Като, от чего она забилась как бешеная, но Доуме было явно все равно. Он наклонился к её уху и спросил: — Сколько раз ты трахалась с моим Аказой-доно? Сколько раз вы гуляли? Сколько раз он говорил, что любит тебя?-Доума снял кляп, но Като просто смотрела вперёд. Она наконец-то приняла, что блондин никогда её не отпустит, так что зачем кричать? Доума засунул кляп обратно ей в рот. — Ну что же, если молчишь, тогда я сам выберу число! Хмм..5? Нет 6!-Доума быстро схватил Коюки за ладошку и потянул указательный палец назад. Послышался хруст, девушка громко замычала. Второй хруст, и сломан средний палец. Третий, четвертый хруст, и уже 4 пальца сломаны. Коюки рыдала, мычала, вырывалась, она была в отчаянии. — Знаешь, мне надоело ломать твои прелестные пальчики, с остальных просто вырву ногти! Может даже немного с плотью... Доума сдержал свое слово. Несколько минут и ногти Коюки лежали на полу, все в крови. Девушка почти потеряла сознание от боли. — Не волнуйся, было плохо, будет хуже!-Доума невинно улыбнулся,— Я выебу тебя, как последнюю блядь в этом мире, я буду срывать с твоих губ стоны, я отшлёпаю тебя до полусмерти, потом вырежу тебе глаза своим ножем, и заставлю их съесть, и в самом конце, когда я наиграюсь, я либо сломаю тебе позвоночник, либо вырву твои кишки и скормлю воронам!-Доума разделся и раздел Коюки,— Ла-а-адушки, приступим! Блондин резко вошёл в Коюки, и сразу сорвался на бешеный темп. Като мычала, вырывалась, рыдала. Совсем скоро Доума кончил в неё. Она обессиленно лежала на кровати, как убитая дичь. — Ну чего же ты такая грустная? После твоей смерти Аказа проживет такую прекрасную жизнь со мной!-блондин засунул ей член в рот,— Давай же! Глубже!-видя что Коюки лежит почти без сознания, блондин начал шлёпать ремнём, который он достал из тумбочки. Как-то так продолжался следующий час, а может и больше. Доума был очень доволен проделанной работой. — Ла-а-адушки, возьму-ка я мой ножик... Доума поднял нож, лежащий все это время на полу, и начал вырисовывать узоры на руках Коюки. Он так увлёкся, что превратил часть левой руки в мясо. *Хмм, что же будет если её отпустить? Найдёт ли она в себе сил забрать нож и хоть немного меня порезать, даже не сможет встать, или покончит с жизнью?* Второй вариант казался наиболее правдоподобным. Доума решил приступать к самому интересному. Глаза. Он аккуратно начал вырезать их. Коюки потеряла сознание. Через несколько минут она проснулась. — Ты проснулась! Но ничего, сейчас ты заснёшь навсегда! Вдруг послышался стук в дверь. *Странно, никто же не знает, что я здесь живу* — Доума! Открой дверь! Я должен тебе кое-что сказать! Прости, что так поздно но это очень важно! *А..Аказа? Как..?* Вскоре, он услышал, что дверь...открылась? Нет, Аказа выломал дверь! *Твою мать, и что мне делать?!* Он вонзил нож в живот Коюки, и смотрел как та истекает кровью. Доума оделся и вышел из комнаты. Его ждал Аказа. — Доума! Наконец-то! Стоп..Чего ты весь в крови и...сперме? — Это не то, что ты думаешь! Аказа пошёл в комнату, из которой вышел Доума и увидел страшную картину. На кровати лежала мертвая Коюки, вся в крови и сперме. Хакуджи смотрел на неё и на нож, ремень и глаза его возлюбленной, лежащие на полу. — Аказа! Нет! Уйди! Аказа с яростью и ненавистью посмотрел на друга. — Зачем ты это сделал?! Зачем мучал её?! — Н..нет..Ты не можешь! Мы будем жить счастливо вместе! Она лишь мешалась под ногами! — Знай,я ненавижу тебя, Доума, и буду ненавить всегда! Лучше бы ты не научился чувствовать! *НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!* Доума поднял нож и распорол себе живот. Блондин упал на пол с громким стуком. Аказа злобно смотрел на него, но потом понял, что произошло. — Н-нет, Д-доума, дорогой, не умирай!-Хакуджи нежно обнял своего друга, в его глазах появились слёзы. Как бы он сильно не любил Коюки, он был готов простить это Доуме. Вдруг в комнату зашел какой-то мужчина. Его взгляд остановился на умирающем Доуме и обнимающим его Аказе. — Меня зовут Кибусуджи Мудзан, можете называть меня Господин Мудзан, или же Прародитель Мудзан.