Белоснежные лилии в чаще кровавого леса.

Что делать, если труп друга, которого ты поцеловал, находиться у тебя в гостиной? Знать бы Феликсу ответ на этот вопрос. Закопать в лес быстро не получиться, а вот в подсобку… Парень поднимает стул с телом, и ему повезло что тело было к нему намертво привязано, а Джисону нет. С него капала кровь, оставляя алый след. Тряпочкой быстро пройдясь по пятнам, и закинув её следом к гостю, Ли поворачивается к окну, дождь играет свою песенку, а Джинни всё нет. А что, если с ним что-то случилось? А что, если до него дошла очередь? Надо проверить. Феликс вышел из дома, добежал до своей машины. Заметил уезжающее такси. Тут и догадываться было нечего, заглянув в свою машину и увидев ключи ещё раз подтвердилась догадка. Хёнджин просидел до прихода такси в его машине, а потом уехал. Немного обидно, знаете ли. Он боится Феликса? Ах да, Феликс всего лишь убил его друга, знаком с наркоторговцем, и о нём почти ничего не известно. Справедливо. Но зато есть время прибраться. Хорошо, что тёти не было, пока тут был Джисон и… С кем он был? Его убили в тот промежуток времени, пока они были в дороге. Джинни был с Ли, Хан мёртв. Чан и Сынмин, где же они? Вечерело. Феликс решил сейчас избавиться от тела, порубил его на несколько частей и кинул в мусорный пакет. В лесу была привычная схема, вырыл, положил, закопал. Прикрыл листьями для красоты и от холода. Может когда-нибудь он его навестит. На самом деле было сложно его закапывать. Хана он не очень любил, улыбчивый и шумный, бросающийся угрозами как дротиками, придумывающий и реализующий свои безбашенные идеи. Смешной друг и ничтожный враг. По пути, он бы прошёл и могилку Чонина, но к сожалению его нашли. На Джисоне цепочек не было, можно выдохнуть. Хотелось позвонить Хёнджину, проинформировать об ещё одном друге, переходящем в список «любим, скорбим». Ещё успеет сказать, но позже, сейчас надо разобраться как в его дом проник незнакомый человек. И хорошо было бы позвонить Чану с Сынмином. Телефон зазвонил. «Сынмин», ну что, даже самому звонить не пришлось, всё как на блюдечке. - Пиздец, Феликс срочно приезжай, они взяли его… Я не знаю что делать. – Голос Сынмина дрожал, еле как можно было разобрать слова. - Что происходит? Кого взяли? - Хёнджина. Быстрее, приходи к колодцу в лесу, я тебя встречу. – И отключился. Что-то с Хёнджином? Феликс ничего не понимает, но медлить нельзя. Услышать встревоженного Сынмина, это как останки динозавров в песочнице найти. Ли перед выходом помедлил, подумал и всё же взял нож. Лишним не будет. Теперь пора со всем разобраться. Лесные ветки хрустели под ногами, Феликс бежит, немного спотыкается. Он должен успеть, ведь обещал, что до Хёнджина очередь не дойдёт. Он сразу замечает взволнованного Сынмина. - Феликс, фух – Дальше парень быстро затараторил – сначала они нас обоих ударили, затем увели Хёнджина. Я быстро очухался и проследил за ними. Старый сарай, налево и прямо, если от сюда. Пошли быстрее. - Кто «Они»? – пока они бежали, его волновал этот вопрос, может это были те наркоторговцы? Но зачем это им? - Я не знаю, видел их впервые. – Запыхавшись говорил Ким. Из сарая доносились голоса, но Джинни не было слышно. Сынмин взял толстую палку, Феликс свой нож. Первый показал блондину идти впереди, нож уж более эффективное оружие чем палка. Голоса стали громче, и Ли уже намеревался открыть дверь сарая, как его ударили по голове и всё потемнело. Феликс проснулся из-за удара по щеке. Кожа немного горела, тело было вялым, но верёвки, привязанные к запястьям, дали о себе знать. Парень привстал на коленях, пытаясь сфокусироваться и понять, где он и с кем. Взгляд Ли устремился на силуэт человека, спустя секунду ему удалось распознать Сынмина. С ножом. - Здравствуй, Феликс. - Сынмин крутил нож который он забрал у него, проводя пальцами по холодному лезвию. - Сынмин? Почему я здесь? - В голову стучались фрагменты памяти, но из-за сильного удара, от которого парень ещё не совсем отошёл, они не собирались воедино. -Хах, ты, конечно, можешь подумать своей головой, если она у тебя ещё работает. А то палкой по голове, тебе видно сильно приложил. - Ким усмехнулся и начал подходить в сторону Феликса. – Это было нетрудно – разделить вас. И по одиночке избавляться. Ким Сынмин с ножом, стоит перед ним. В туманную голову лезут слова. Избавляться. Избавляться. Избавляться. От них всех просто избавлялись, когда доходила очередь, и жуткими, мучительными способами ( чтобы на том свете похвастаться своей изощрённой кончиной). Но… что происходит? Они шли спасать Хёнджина, потом прилетело палкой по голове, а теперь Сынмин говорит, что это было просто – избавляться. Блять. Как он не додумался сразу? Хёнджин точно бы это не сделал, Джисон не смог бы, духа не хватило, Чан … не пойдёт. Он всё понял слишком поздно. Сынмин сейчас был совершенно другим. С ножом, на который он смотрел так заворожённо (будто это его волшебная палочка), ухмылка от предвкушения действий, красовалась на лице. Ким посмотрел в глаза Феликсу. Ли стало страшно, его взгляд жаждал крови, страданий и криков. Видимо он уже представлял как будет вонзать нож раз за разом, разбрызгивая алую кровь. Парень начал боятся Сынмина, ведь видел в нём себя. Он прекрасно понимал ощущение смерти в руках, чувство что ты ей управляешь, и перед тобой как кукла, есть подопытный который всё ещё хватается за свою жалкую жизнь, и ох как же приято оборвать эту нитку и смотреть как он падает в обьятия смерти. Непредсказуемый псих, как бы выразился Жан. И вот два тигра, в одной клетке. - Понял. - по взгляду стало понятно - Ну чтож, я ждал этого момента. Мне безумно сильно хотелось вырезать тебе глотку и наконец-то убрать тебя с пути. Вот мы с тобой один на один. - Сынмин взялся за светлые волосы и потянул назад. Безумная улыбка сама собой появилась на лице. - Наконец-то я смогу этим насладиться. - Зачем ты их убил? - Феликс понимал, что находится не в лучшем положении, и надо что-то придумать, потянуть время. Ему очень нужно время. - Ах да, хочешь перед смертью наслушаться детских баек? - Ким снова отошёл на прежнее место. - Я избавлялся от всех проблем, что встречались у меня на пути. Чтобы они, никогда не появились вновь. -Ради чего? - Хёнджин. - Одно это слово и Феликс оцепенел. Что? Глаза округлились, при чём тут он?! Ким, заметивший замешательство Ли, заулыбался ещё шире. - Дело в том, что к нему, этому божественному существу липли все. Они могли с ним сделать что угодно, использовать в своих интересах. И я избавился от всех возможных проблем. - Убить всех в окружении Хёнлжина, а потом как единственный выживший « друг » успокаивать ? Чтобы лишь в тебе он нашёл утешение? - Заткнись. Я сделал так, как считал нужным. – Сынмин поднёс нож к лицу Феликса и прислонил к щеке. – Ты, кстати, мне немного помог. Я не сразу понял, что ты убил Чонина, но ты держался молодцом, похвально. - И что же меня выдало? – Ли повернул голову подальше от лезвия, но не разрывая контакта смотрел в глаза напротив. - Взгляд. – Просто сказал Сынмин. – Ты ни капельки не испугался, когда увидел труп, а скорее это было небольшое недоумение. Ты рассматривал других, чтобы понять какие чувства показать. Когда ты смотрел на его мёртвое тело, твой взгляд ничего не выражал, ни капли жалости, ни грусти, как бы может сделал другой человек, даже если он не боялся трупов. - М, херово. Ну что поделаешь. Я бы ещё хотел уточнить насчёт трупа Джисона в моём доме. - О, ты увидел мой маленький подарок! – Сынмин ещё ближе приблизился к лицу. – Он получился довольно спонтанно, я не думал что Джисон будет там, но получилось как раз кстати. А то могли бы пострадать невинные .Чья-то кошка например.. - Сука. – Феликсу не терпелось ударить Сынмина, но связанные запястья не давали этого сделать. - Чан скоро догадаеться, и расскажет всё Хёнджину, и полиции, тебя посадят. – Если ты, ублюдок, не умрёшь раньше. - Чан уже догадался. НО внесу небольшие поправки, он больше не в игре. – И Феликс понимает, что они остались втроём, и список скоро сократиться до двух если он не придумает что-то стоящее – Какая жалость, он не выдержал правды и обвёл петлю вокруг шеи. Четыре часа ранее: Чан с Джисоном и Сынмином поехали к дому Минхо, Хана ещё немного трясло, после случившегося, но он решил поехать и помочь ребятам разобраться с этим. Банчан вышел из машины и пошёл оглядываться вокруг дома, смотрел на ближайшие здания. - Что ты хочешь увидеть? – Спрашивает Сынмин идя рядом. - Тут хоть где-то должна быть камера. – Чан остановился и рассмотрел маленькую камеру у соседнего дома, хоть та и была направлена на их территорию, но на участок Минхо диапазон камеры тоже попадал . - Нашёл. Банчан постучался к соседям, объяснил ситуацию, и те великодушно её отдали. - Ты пока разберись с камерой, а я пожалуй поеду отсюда, мне всё ещё тут плохо. – Джисон ещё не отошёл от смерти Минхо, и одного взгляда на его дом хватало, чтобы вспомнить крик и треск пламени. - Я тоже поеду, по своим делам. – Сынмин сел в свою машину - удачи вам. – И уехал. Чан и Джисон попрощались, а первый поехал к себе домой , рассматривать запись. Парень подключил камеру к ноутбуку, и начал просматривать запись дня пожара. Всё было как обычно, но какой-то силуэт проскользнул на участок, он был в капюшоне, и кто это, определить было сложно. Спустя несколько минут, это неизвестная личность в спешке возвращалась и блеснула личиком, и парень его узнал. Сначала не хотелось верить, но только с каждой секундой находились всё больше схожести, и это нельзя было опровергнуть. Чан достал телефон и пытался дозвониться Джисону, но тот трубку не брал, поэтому он оставил голосовое сообщение. - Джисон, срочно! Я только что посмотрел запись и на ней был Сынмин! Он поджог дом, я уверен в этом. Держись от него подальше и сообщи… - Привет, Чан. – Сынмин неспеша входит в помещение. - Отвали, ублюдок. – Чан тут же вскакивает со стула, осматривает совершенно незнакомого человека. - Как ты посмел убить Минхо?! - Он был проблемой. Вы могли сделать с ним всё что угодно. - О ком ты? – Спрашивает Чан бегая глазами, пытаясь найти предмет для самозащиты. - Хёнджин. – Банчан ту же останавливается и его взгляд полностью устремлён на Сынмина. – Я делал то, что считал нужным. - Ты блять, ненормальный. - Я убил Минхо и Чанбина. Да Чан, это сделал я. Из вас никто не святой, кроме Хёнджина. Ни ты, ни Феликс. Кстати, ты знал что он покончил с Чонином? - Феликс? – В голову врезались фрагменты искалеченного тела Чонина и Феликса, стоящего рядом с ними, который ещё и утешал. Что тут за ёбанный цирк? Шок поступал по венам, медленно накрывала паника и парень не мог ничего сделать, лишь вымолвил: - Я тебе доверял. - Самые близкие люди, причиняют самую сильную боль. – Сынмин больше ничего не говорит, достаёт верёвку обматывает вокруг шеи Чана и душит. Тот пытается выбраться, но ничего не получается. Теперь под хорошую музыку, Сынмин вешает Чана, скрывая признаки горячего соучастия в его смерти. Ещё одна проблема решена. Осталось две. Некоторе время спустя, до приезда Феликса и Хёнджина: Джисон неподвижно лежал, пересчитывая трещины на потолке, и постоянно сбиваясь из-за мыслей. От них уже раскалывалась голова, и парень подавляет яркое желание впасть в истерику, и вспомнить горящий заживо дом... с Минхо. Если будет бегать глазами по комнате, то найдёт его толстовку, которую он великодушно подарил недели две назад, несколько общих фотографий, где старший так ярко улыбался. Был счастлив, был. Лучше смотреть в потолок, определённо. Мысли никак не отстают, и забивают голову. Кто блять мог это сделать. Хан почему-то был уверен, что это из круга друзей. Кто-то из ребят, но он всех знает слишком долго. А вот один из них, пришёл недавно, после чего стали появляться трупы друзей. Это же очевидно! И смотрел он на труп Чонина... как-то по-обычному? Будто на засохший цветок... Феликс Феликс Феликс. Расскажи же, что ты прячешь, какие скелеты у тебя хранятся в шкафу? Хан непременно желает с ними увидеться. Но в голове не выстраивается в цепочку только одно, почему Хёнджин ему так доверяет? Парень далеко не тупой, и довольно тонкой душевной организации, что после объявления о смерти, бился бы в истерике всю ночь. А под утро сам едва ли походил на труп, но при встрече выглядел он довольно… нормально? Неужели Феликс его успокоил, зачем ему это. Зачем ему убивать? А что если найти ответы там, где он живёт. Пробраться в логово маньяка? Самоубийство, но Джисону так не кажется. Может это решение поможет узнать, правда ли Феликс, не тот, за кого себя выдает? Правда ли, что он убил Чонина? Чанбина? Минхо... Если теория подтвердится, ему будет пиздец. Джисон лично устроит Феликсу ад. Сделает так, чтобы боль вонзалась в его сердце раскалённой иглой, а рассудок медленно, но верно разбивался по осколкам. Джисон встаёт, берёт куртку и выходит из квартиры. Бредёт в самую настоящую мышеловку, хотя Хан, больше смахивает на белку. Взламывать замки дело для парня лёгкое, собраться с духом и открыть дверь - совсем другой разговор. Но надо провернуть всё быстро, они могут вернуться в любой момент. Джисон аккуратно открывать дверь, та неприятно скрипит. Прислушиваясь, в доме никого не обнаруживается, только тиканье часов и шум холодильника. Хан проходит в прихожую, совмещённую с кухней. Оглядывается. Что он надеется найти? Орудие убийства? Ножей на кухне хоть отбавляй. Нужно то, что могла бы быть связанное с жертвами. Открыв очередной ящик прихожей, Хан достаёт телефон, и видит одно непрочитанные сообщение от Чана. Телефон всегда на беззвучном, а в таком случае и подавно нельзя было лишний раз шуметь. Но случайно голосовое открылось, он вслушался в нервный голос Чана: «Джисон,срочно! Я только что посмотрел запись и на ней был Сынмин! Он поджог дом, я уверен в этом. Держись от него подальше и сообщи…» Сообщение резко обрывается. Джисон чуть не роняет телефон, хотя голова сразу становится намного тяжелее, поэтому лучше присматривать за ней. ЭТО СЫНМИН. Сынмин, чёрт бы его побрал. Но как? Зачем? Джисону точно стоит уносить ноги. - Привет, Джисон. - Голос острее лезвия ножа, ровные тихие шаги. - Сынмин... - голос немного дрожал, ведь если это правда сделал он... То в какой ловушке он сейчас? Выберется ли живым? - это правда? - Да. Вот такая горькая правда. Их убил я. - Голос совершенно ровный. - Ублюдок. Как ты мог притворяться нашим другом? Чёртов псих. - Джисон спорит между желанием разрыдаться и набить морду Сынмину. - Ну кстати, внесу дополнение, я Чонина не убивал. А вот ты как раз в доме его убийцы. - Ким медленно идёт к Хану, достаёт из кармана блестящий нож. - С Феликсом ты угадал, поздравляю. Ты должен был подохнуть вместе с Минхо, сгореть заживо и не мешаться мне. - от имени Ли, у Хана замерло сердце, а слова всё сильнее, словно соль на рану, шипящей болью отдавались в сердце. Можно обжечься. В голове Джисона всплывает крик Минхо, и там что-то щёлкает. Бей или беги. Хан резко берёт первый попавшийся предмет в руки, швыряет в парня и бежит. Один чёртов поворот, открыть дверь, и сбежать от смерти. Но она хватает его за волосы, оттаскивает назад, в её крохотные и совсем холодные объятия. Режет поперёк горла. Задевает руку ножом. Бросает дрожащее тело на пол. Без жалости. Сынмин перетаскивает на стул тело Джисона, привязывает его верёвкой, для надёжности. Оставляет маленькую записку в руке и теперь он может уходить. Отличный сюрприз, Ликсу понравиться. Сарай: Феликс понимает, что он в дерьме. Но такая «трагичная» история дала ему время. Верёвка связывала запястья, чтобы освободить их, парень растягивал верёвку незаметно вращая запястьями взад и вперёд. Чтобы ослабить узел, он сдвинул концы верёвок с обоих сторон вместе. Ещё немного ослабив верёвку перемещая руки вверх и вниз, она начала распутываться, что и надо Феликсу. Нужно лишь, подобрать момент, когда можно будет выбраться. - Тебе было их совсем не жаль? – Нож Ли у Сынмина, у того больше преимуществ, которых надо бы лишить. - Нет, так же как и тебя. – Ким понимает, что разговор затянулся и пора избавиться, от такой интересной проблемы как Ли Феликс. Парень быстрым движением освобождается от верёвки. Сынмин предвещал такой исход и усмехается. Феликс наконец встаёт на две ноги, подсознание анализирует помещение и подыскивает ближайшие орудия, подходящие под убийство. На ящике, позади Сынмина лежит ржавый кусок металла, похожий на лом, такая же старая лопата в углу среди слоёв паутины. Успеет ли он дотянуться или его убьют быстрее? Ким нападет первым, стремиться как можно мучительнее нанести кровавые раны, он и правда задевает. Ликс чувствует, как по руке стекает кровь, боль он откладывает на второй план, ведь если он будет тормозить, она станет в разы сильнее. Мгновение - и рядом с лицом приноситься блестящее лезвие, два – он перехватывает руку Сынмина, заламывая, стараясь выбить нож. Лезвие подает на пол, Ким не теряется и ударяет Ликса , тот отвечает, целясь в лицо. После Сынмин поваливает его на землю, наваливается сверху и начинает душить двумя руками. Нож слишком далеко, не дотянуться. - Сдохни блять. Феликс не намерен идти вслед за своими жертвами, и доставлять Киму такое удовольствие, поэтому надавливает пальцами на его глазные яблоки. Парень шипит, хватка ослабевает, Ли поворачивает корпус, скидывая его с себя и меняет местами. Нож в зоне досягаемости, теперь он берёт его в руки. Нож вонзается в плоть снова и снова, хотя от первых двух ударов уже наступила смерть. Тело парня было похоже на старую игольницу. Феликс был страшно зол. На свою тупость, на Сынмина, на вообще блять всё. Как его могли так провести? Как ОН мог попасть в эту чёртову ловушку. Если бы он блять догадался раньше, не было бы всего пиздеца, что натворил этот ублюдок. Хотелось вымести всю злость, передать её ножом в чьё-нибудь невинное тело. Парень выбил чёртову дверь сарая и пошёл в лес. Нож он никуда не убирал, чувство что он мог даже зарезать себя. Но он увидел силует парня, ему точно не повезёт. Не в то время, не в том месте оказаться наедине со злым Феликсом – болезненная смерть. Ли подходит тихо, крадётся, а после бросается: захватывает левым предплечьем шею, а ножом целиться под правое нижнее ребро, в печень, проворачивает. А потом замирает и кажется, перестаёт дышать. Белоснежные бутоны лилий символизируют невинность, доброту и правосудие. Лилия в руках Феликса ослабевает. Парень нежно держит её за голову и сам начинает плакать. - Прости, прости, я не знал , что это ты – Голос начитает дрожать. – Пожалуйсти живи. – просит о невозможном. Хёнджин еле дышит, ему больно. И ещё больнее осознавать, кто нанёс ему эту боль. Знал ведь, что до него дойдёт очередь. Он ассоциировал Феликса с Кальмией широколистной, это кустарник с крупными соцветиями белого и розового цвета, красивое. Но само растение содержит андромедотоксин, поражающий желудочно-кишечный тракт. При сильном отравлении судороги, паралич, кома и смерть. А выглядит цветок весьма безобидно, как Феликс. Ли совершенно не мог поверить в происходящее. Хёнджин кашлял кровью, его светлые волосы уже имели эти жуткие красны следы. - Это всё сделал Сынмин, он убил их, а я его. Больше он никому не навредит. - А ты? – Кашляет, говорит как может. Хёнджин захлёбывается собственной кровью, понемногу умирает. Теперь понимает, что чувствовали его друзья. - Прости, лилия… - Ли не перестаёт плакать, ведь то, что он старался уберечь погибло от его же рук. Лилии, в частности, погибают от перелива. Или от болезней, покрываясь гнилыми, тёмными пятнами. От вредителей, что её не щадят, медленно пожирая. - Нет. – Хван последний раз давиться кровью. Он слишком ему верил, старался понять и иногда благодарил. Он понимал, что Ли неисправим, он будет тем, кто он есть. Зачем было на что-то надеяться? Он ему не простит, такую глупую надежду на желанную любовь. Не простит, убийства людей. Себя. Лилия умирает, с капельками крови на лепестках. Есть шип у розы для врага, А у барашка есть рога. Но чистая лилия так безоружна, И, кроме любви, ничего ей не нужно. Уильям Блейк