«выдыхай
самый въедливый дым на последнем этаже,
видишь как наше небо грустит,
ведь мы не виделись даже»
Кира с силой дёргает ручку железной двери и морщится, когда та издаёт противный скрип. Бросает взгляд на небольшую ржавую лестницу и начинает подниматься, пропуская дырявую ступеньку. Отряхивает ладошки от пыли и вдыхает тёплый весенний воздух. Наслаждается видом огней ночной Москвы, подходя к краю крыши, и усаживается на бортик, свешивая ноги вниз, устремляя свой взгляд на детскую площадку, где из-за ветра одиноко поскрипывают старые качели. Думает о том, что Геля обязательно бы сказала, что блондинке стоило бы меньше общаться с Мишель, а то такими темпами и она станет адреналиновой наркоманкой, — Кира усмехается собственным размышлениям.
Медведева достаёт такой противный и ненавистный мятный винстон, а после чиркает розовой зажигалкой, которую благополучно
спиздила одолжила у Новосёловой. Вдыхает едкий дым и прикрывает глаза, видя перед собой знакомый облик. Почти улыбается, когда слышит в своих мыслях смех Виолетты, будто она совсем рядом — протяни руку и почувствуешь тепло её пальцев.
Она ненавидела мятный винстон настолько же, насколько его любила Малышенко. Кира вечно морщила нос, когда чувствовала сигаретный запах от прокуренных волос брюнетки, но продолжала зарываться в них носом или перебирать шелковистые прядки пальцами. Виолетте нравилось выдыхать клубы дыма прямо в лицо блондинке, пуская забавные кольца, а Медведева, хоть и закатывала глаза, но позволяла, потому что
любила.
Она поднимает взгляд на звёздное небо, обращая внимание на то, какое оно сегодня чистое — даже видит созвездие Ориона и самую яркую его звезду — Сириус. Делает ещё одну затяжку, задерживая никотин в организме чуть дольше, а затем выдыхает. Её почти тошнит от этих сигарет, но когда блондинка докуривает первую, она выкидывает бычок за пределы крыши и поджигает новую. Крутит упаковкой в руках, читая надпись про рак лёгких — да лучше бы она уже сдохла, в самом деле. Геля бы на это сказала, что пора перестать откладывать походы к психологу, а то так и до ручки дойти можно, но как же хорошо, что Гели здесь нет.
Она всматривается вдаль, держа в руках тлеющую сигарету, пепел от которой летит вниз под ноги, в конечном счёте развеваясь по ветру. Вспоминает, как впервые почувствовала запах этого блядского винстона, и закрывает глаза, погружаясь в сладкую негу болезненного наваждения.
Кира, как и почти каждый день, вновь пробирается на крышу, чтобы спокойно покурить. У подъезда её ругают старые соседки, на балконе — бабушка, от которой она не съезжает, потому что не может оставить одну, а за гаражами как-то уж совсем неприлично, в её-то возрасте. Поэтому Медведева нашла для себя отличное место, где всегда тихо и никто не беспокоит.
Она выуживает пачку мальборо и поджигает сигарету, чувствуя разливающееся в груди тепло от такой катастрофически нужной дозы никотина. Внезапно видит какое-то движение рядом с собой и поворачивается на его источник. Там, в такт музыке, играющей в белых проводных наушниках, покачивается девушка. Блондинка оценивает её взглядом — худые ноги с татуировками, которые виднеются из-под бесформенных шорт, бежевая рубашка, потёртые конверсы и слегка растрёпанное каре, наполовину прикрытое чёрной шапкой-бини — Медведева вообще не понимала тренда на эту вещь.
Незнакомка, улавливая шорох, разворачивается на пятках, демонстрируя большие чёрные тоннели в ушах и татуировки на лице, а затем вытаскивает наушник, с интересом разглядывая Киру.
— Не знала, что на этой крыше ещё кто-то бывает, — проговаривает блондинка, выдыхая дым. Девушка с каре обворожительно улыбается и соскакивает с металлического края, подходя ближе.
— Да вот, может прыгнуть захотелось, — снимает наушники окончательно и останавливается в паре метров от Киры. Та вопросительно выгибает бровь, однако чёрные глаза не выражают ничего, кроме безразличия.
— Давай я докурю, и ты прыгнешь, а то, бля, скорую там вызывать, всё такое. У меня смена завтра в баре, мне некогда, — абсолютно серьёзно отвечает Медведева, на что брюнетка заливисто смеётся.
— Бля, а ты забавная, — продолжает широко улыбаться и достаёт пачку мятного винстона. — Будешь? — смотрит на сигарету в руках Киры, которая почти истлела. Девушка кидает бычок, придавливая ботинком и принимает другую от татуированной. Многим мама в детстве говорила не брать ничего у незнакомцев, но у Медведевой ни матери нормальной не было, ни детства, так что она с удовольствием затягивается и тут же кашляет.
— Пиздец, чё ты за парашу куришь, — она кашляет так долго, что у неё начинают слезиться глаза. Выкидывает мерзкую сигарету куда подальше, даже не заботясь о том, что не потушила.
— Ну ёбаный в рот, хоть бы мне отдала обратно, — грустно вздыхает девушка, доставая зажигалку. — Я Виолетта, кстати, можно просто Вилка, — протягивает руку, когда блондинка уже более-менее отдышалась.
— Кира, — пожимает холодную ладонь, заглядывая в зелень чужих глаз. — А ты чё реально прыгать собралась? — глупо моргает, не выпуская руку, а Виолетта вновь звонко смеётся, заставляя Медведеву по-тупому улыбнуться.
Кира смаргивает подступившие слёзы, пожёвывая шарик пирсинга в губе — её это обычно успокаивало. Достаёт телефон, листая галерею. Смотрит на несколько оставшихся фотографий, которые она чисто физически не смогла удалить, улыбается, а в груди до боли щемит сердце, отдаваясь стуком прямо в рёбра.
Она всё проебала.
Натыкается на видео, которое они сняли за сутки до той злополучной ссоры. На нём полуголая Виолетта нависает над Кирой, пуская той в рот клубы дыма из одноразки со вкусом дыни, а затем крепко целует, позволяя Медведевой запустить пальцы в густые волосы и сжать у корней. Блондинка вздрагивает, перелистывая — невыносимо на это смотреть.
Вновь думает о том, что могла бы написать, позвонить, попросить встретиться и поговорить в конце-концов. Но она же такая гордая, поэтому слишком поздно спохватилась — после того, как любовь всей её жизни уехала в Санкт-Петербург начинать строить другую жизнь, в которой не было места Кире, зато было место новой возлюбленной — Даше. Медведева провела слишком много времени в рефлексии, чтобы сделать один лишь вывод — в ту ночь надо было заткнуться и поговорить с трезвой Малышенко, а не с той, у которой вместо мозгов были опилки вперемешку с желе.
— Малышка-а-а, я дома! — тянет брюнетка, попутно скидывая в прихожей мокрые от снега ботинки и сбрасывая с себя пуховик. — Есть хочется пиздец, — она быстро чмокает в уголок губ взлохмаченную Киру, которая уснула прямо на диване перед телевизором.
— Ты чё накурилась? — не даёт своей девушке добраться до холодильника, крепко хватая ту за щёки, всматриваясь в любимые глаза, зрачки которых были заметно расширены.
— Да мы косячок на двоих с Леркой курнули, не больше, честно-честно, — по-детски лепечет Малышенко, надувая губы и пытается вывернуться из рук блондинки. — Я умру, если не похаваю сейчас, — наконец добирается до холодильника, когда Медведева её отпускает, и начинает жевать листья салата прямо так.
— Конечно, блять, после дури всегда жрать хочется,— зло шипит блондинка, наблюдая за тем, как Виолетта почти стонет от удовольствия и запихивает в себя редиску — пиздец.
— Бля, мась, не злись, я больше не буду, — проговаривает Вилка, после того как прожёвывает овощ, тут же накидываясь на свою следующую жертву — творог.
— Ты мне обещала, блять! Я твоей Вакарчук руки поотрываю, сучке такой, — бармен повышает голос, сжимая кулаки, пытаясь совладать с собой и не ударить хорошенько по стене.
— Ну, блять, курнула чутка, чё ты завелась сразу, — теперь начинает раздражаться брюнетка. Закрывает холодильник, когда голод чуть-чуть притупляется — ненадолго, правда.
— Сука, я два месяца чистая, а ты будто специально ходишь и крутишь вокруг меня наркотой, — голос всё-таки срывается на крик, и у Медведевой от злости краснеют щёки. — Если ты не в состоянии справиться сама, тебя в рехаб, блять, надо отправлять!
— Ты охуела? — Виолетта будто вмиг протрезвела, хотя так, естественно, не бывает, однако пелена наркотического опьянения спала, когда до неё дошёл смысл сказанного. — Ты меня, нахуй, наркоманкой только что назвала? Которая не может бросить сама, блять? — кричит в ответ, подходя ближе, заглядывая в карие глаза, пылающие гневом.
— Тебе реально нужна помощь, — выдыхает Кира, проводя рукой по собственным волосам, пытаясь собраться с мыслями.
— Выметайся нахуй к своей Пчёлке, — ровным тоном проговаривает Виолетта, смотря прямо в до боли родные глаза. — Чтобы утром я не видела твои манатки в квартире, — она отходит от Киры и заворачивает в сторону прихожей. Медведева осознаёт всю суть произошедшего только после того, как слышит громкий хлопок входной двери.
Блондинка с шумом выдыхает никотиновое облако, прикрывая глаза и откладывает телефон. Голова начинает болеть, а глаза щипать от непрошеных слёз — она столько раз спрашивала себя, как можно было всё так просрать.
Ангелина долго успокаивала Киру, говоря, что всё происходит к лучшему и их отношения с Вилкой были построены на зависимости и ничего здорового в этом не было. Медведева утыкалась в её шею, тихо плакала и лишь изредка шмыгала носом. Геля — единственная из её подруг, перед кем она не боялась показать слёзы и дать слабину, напомнить себе о том, что имеет право на эмоции.
Со временем жить стало легче и боль притупилась, однако бармен не переставала ходить на эту чёртову крышу и курить треклятые мятные винстон по десять штук на дню, предаваясь болезненным воспоминаниям. Да, стоило бы обратиться к специалисту, потому что всё это попахивало максимально нездоровой хуйнёй, но Кира не чувствовала, что была готова — ей нужно было прийти к этому
самой.
Новосёлова же иногда держала подругу в курсе событий, когда та сама спрашивала, разумеется. Геля по-прежнему была подписана на Виолетту во всех социальных сетях, поэтому Кира периодически узнавала о том, как её бывшая отдыхает в Таиланде с подругами, как печёт блины с новой девушкой — очень милой, по правде говоря, как бьёт татуировки, и как отмечает один, два, три, а потом и шесть месяцев чистоты — в такие моменты блондинка гордилась ей особенно сильно.
Из последнего — Малышенко удалила все фото с Дашей и, по всей видимости, съехала на другую квартиру, по крайней мере так утверждало детективное агенство в лице Ангелины Новосёловой, которая упрямо твердила, что девушки расстались. А Медведева не знала, радоваться она должна или грустить — ей просто хотелось счастья для Вилки, которая действительно этого заслуживала.
Она делает последнюю затяжку и вновь выбрасывает окурок, а после достаёт из пачки единственную оставшуюся сигарету, твёрдо решая больше не покупать эти паршивые винстон, пока крутит в руках зажигалку. Слышит скрип двери и шаги на лестнице, из-за чего поворачивает голову, буквально застывая на месте.
Перед ней Виолетта —
её Виолетта — только стрижка совсем другая; со здоровым блеском в глазах, с парой новых татуировок на лице и щёчками, которые так подходили девушке. Блондинка оглядывает бывшую неверящим взглядом, будто та была призраком — проморгайся и уйдёт. Однако галлюцинаций она не видела уже почти два года, с тех самых пор, как перестала употреблять, так что Малышенко, стоящая перед ней, очевидно, была настоящей.
Медведева быстро подскакивает с места, даже не думая об осторожности — одно неверное движение и она бы упала.
— Ты чё, мои винстон уёбские куришь? — хрипло проговаривает Виолетта, смотря на сигарету, которую Кира сжимает в руке. Та кивает, впиваясь взглядом прямо в глаза. Видит, как в знакомой зелени напротив загорается огонёк, и быстро срывается в знакомые руки.
Малышенко почти до боли сжимает девушку в объятиях, мысленно отмечая, как та окрепла — значит, всё-таки начала вновь заниматься спортом. Поглаживает отросшее блондинистое каре, заправляя прядку за ухо, и шепчет, слегка касаясь губами:
— Я так по тебе скучала.
«и мы с тобой запутаны, словно провода,
последняя сигарета дотлела, тебе пора»
