Крошка Тэ-Тэ

      Конец ноября хвастается своим необычайным морозом. Для Сеула это исключительная редкость, чтобы люди сейчас закутывались в пуховики. Холодный ветер кусает плохо укрытые щеки прохожих, никого не щадит — ни детей, ни взрослых.       Юнги же мороза не терпит, особый мерзляк, и младший сын в него пошел. Поэтому они оба, укутанные в шарфы, идут по заснеженным улицам, почти не обращая внимания на пожухлые завывания ветра. Вышли ненадолго, в магазин, ведь скоро придет глава семейства, а в холодильнике шаром покати. Юнги без отлагательств взял с собой юного помощника, с детства приучая маленького альфу помогать взрослым, особенно омегам. В силу возраста ничего тяжелого ему не доверишь, но хотя бы какая-то подмога. Чонгук никогда не отказывал папе, часто сам вызывался добровольцем на труд, а папе и в радость. И с сыном понянчится младшим и с делами быстрее расправится.       Их с Чимином первенец — Хосок, — уже взрослый малый, в среднюю школу ходит, поэтому и уроков больше, и в школе часто задерживают. Хосоку четырнадцать, и Чимин хотел отправить его в военную академию по своим стопам, но тот заупрямился, не захотел. Уговаривать никто не стал. Старший ребенок свой выбор сделал, и родители будут поддерживать его стремления к юриспруденции. Почти одно и то же, Паку-старшему, по крайней мере, хочется так думать.       А Чонгуку этой осенью девять минуло, и вот, младший ребенок очень ждет свои четырнадцать, чтобы поехать в кадетский корпус. Его Чимин «науськал», как выражается Юнги. Не хватает этому старому альфе седых волос на голове омеги, которые начали появляться четыре года назад, когда Пак отдал Чонгука на бокс. Не спросив разрешения у Юнги, между прочим! А бывший Мин был категорически против, ведь это совсем не детский вид спорта, да еще и с повышенной травмоопасностью. Его тогда отговаривали забирать документы уже оба альфы: Чонгук утверждал, что ему нравится, а муж заверял омегу в безопасности тренировок младшей группы. Юнги тогда никто не объяснил, что через три года он будет в соплях и слезах обрабатывать у довольного первой победой сына синяк во всю щеку.       Сейчас Юнги все еще мирится с выбором этих альф, но свои пять копеек не вставляет. До магазина осталось всего два поворота, как внезапно, Чонгук вырывает свою руку из ладони папы и с несвойственной ему тревожностью оглядывается по сторонам. Его глаза хищно бегают по улице и останавливаются на какой-то точке, находящейся через дорогу.       Юнги и подумать не мог, что его умный и воспитанный сын сорвется через дорогу в неположенном месте, когда машины оживленно едут змейкой одна за другой. Ребенка чудом не задавили. Удивленные водители только успевали вдавливать на педаль тормоза, а Юнги поддался своим инстинктам и побежал за сыном. Дорогу минул быстро, получая в догонку нелицеприятные высказывания о себе и невоспитанном сыне, но омеге все равно, что там в спину бросают. Он очень боится потерять Чонгука из виду, этот альфочка быстро бегает, и Пак с ужасом осознает, что сильно отстает и не может его догнать. Слезы наворачиваются от собственной беспомощности, легкие дико жжет, но он упорно бежит за Чонгуком, не давая себе отстать больше, чем на восемь метров.       Мальчик также внезапно останавливается, давая родителю передохнуть. Юнги кричит, чтобы Чонгук немедленно подошел к нему и объяснил что тот устроил посреди оживленной трасы. Но альфочка останавливается перед скамейкой, переводит сбившееся дыхание и завороженно смотрит на человека, сидящего перед ним. Юнги, наконец, подходит ближе, разворачивая сына к себе лицом, не замечая незнакомца на скамейке. — Ты о чем думал! С ума сошел? Чонгук, пожалуйста, думай, что творишь, а если бы там машины не остановились, не успели затормозить или лед не позволил бы? Я ведь волнуюсь о тебе постоянно! Глупый ребенок!       Слезы не прекращаются и неприятно застывают на коже от холода, Пак прижимает неразумного сына к груди и гладит по голове в теплой шапочке. Шумно дышит через рот и через какое-то время отодвигает Чонгука, тот смотрит странно, не реагирует, а через пару секунд и вовсе отворачивается от папы, продолжая пялиться на незнакомца. Юнги вслед за сыном поднимает заплаканное лицо. Перед ними сидит не менее удивленный омега, если быть точнее, растерянный беременный омега. На последних месяцах точно — животик хорошо проглядывается под дутой плотной курткой, круглый и выпуклый. Омега накрывает его руками в защитном жесте, немного отворачиваясь от хищного взгляда маленького альфы. — Чонгук, прекрати так смотреть, ты его пугаешь. Милый, что с тобой? — родитель встряхивает сына за плечи, обращая внимание на себя, пытается найти ответ в темных глазах напротив, но ничего не выходит.       Альфа снова устремляет все внимание на беременного, в упор бесстыже смотрит на чужой живот. Ничего не объясняет и даже голодно облизывается. Оба омеги пребывают в недоумении, сбитые с толку. Осторожно переглядываются, Юнги взглядом убеждает, что бояться не нужно, и они не навредят. — Пап, помнишь, ты мне про истинность рассказывал? — наконец подает голос Чонгук, после нескольких попыток Юнги оттащить его. Мальчик словно прирос к земле, не поддаваясь на родительские уговоры. А потом бесстыдно указывает пальцем в варежке на чужой выпуклый живот, — Там растет мой истинный!       Оба омеги остолбенели, а беременный и вовсе словно в ступор впал — его глаза округлились до невозможного, будто сейчас вывалятся. — Мальчик, ты же маленький альфочка? — осторожно спрашивает беременный у сына Юнги. В ответ следуют два уверенных кивка от обоих его необычных собеседников. — У меня в животе тоже альфочка растет, так врач сказал.       Губы трогает нежная улыбка, и омега как-то сочувственно пожимает плечами «мол, ты ошибся, ничем помочь не могу». А Чонгук лишь хмурится, явно не хочет признавать поражение и считает, что его просто дурят. Он точно знает, что там прячется его истинный. — Вы ничего не понимаете! Я уже альфа, значит там мой омега, — как маленькому объясняет Чонгук, а то беременный, по его скромному мнению, не понимает, как работает истинность. — Извините его, пожалуйста, он ничего плохого не имеет в виду, — встревает Юнги, поддерживая за руку сына. Сводит брови к переносице, намекая, чтобы мальчик тоже немедленно извинился перед незнакомцем. Но Чонгук на своем стоит твердо, еще несколько раз пытается убедить взрослых в своей правоте, а в конце вообще приводит аргумент, что он альфа и лучше знает! — Ну, я этого Чимина! Чему ребенка только учит.       Юнги недовольно бормочет под нос, не ожидая от сына подобной дерзости. Явно сказываются гены Чимина и его влияние. Воспитание которого строится на понимании, что альфа всегда значится во главе стола. Он в доме главный, и его дело — забота о семье. — Не ругайте его, может, мальчику следует убедиться в своем заблуждении? Я уже дважды на УЗИ спрашивал пол малыша, оба раза сказали — альфа. Завтра тоже мне нужно быть в больнице перед заключительным УЗИ, можете пойти со мной и моим мужем. Не волнуйтесь о неудобстве. Я слышал, что подобные случаи не редкость среди детей, они часто ошибаются в таком возрасте об истинности. Меня зовут Ким Сокджин, — омега кажется весьма дружелюбным, снисходительно улыбается уголками губ. Юнги только искренне надеется, что они правда не доставят лишнего беспокойства этим людям.       Пак был наслышан о том, как дети порой заблуждаются насчет истинности. Пока ребенок не поймет свою ошибку, он мучает родителей капризами и криками о том, что не могут увидеться со своими истинными. Но случались и исключения, когда детская интуиция оказывалась права. — Пак Юнги, а сын Чон Чонгук, у него дедушкина фамилия, не удивляйтесь, — вымученно улыбается в ответ омега, записывая номер телефона Сокджина. Беременный обещает завтра позвонить, чтобы сообщить время и место приема.       Чонгук не спешит отпускать Сокджина — все твердит, что еще не насладился обществом своего омеги. Однако Юнги оказался не промах: тут же напомнил, что скоро вернется голодный отец, там еще и брат подтянется, а ужин-то и не готов. Да и самому Чону скоро на секцию, а как он будет кулаками махать на пустой желудок? Вот это уже возымело действие, лишь после разговора о тренировке альфа нехотя согласился идти домой. Видимо, перспектива голодных домочадцев его не слишком волновала. Ну и правда, руки-то на месте, приготовят себе еду, если что.       Как только они переступили порог квартиры, их уже ждали двое альф, которые пришли тоже совсем недавно. Юнги пришлось на скорую руку готовить покушать, альфы уставшие тоже помогали, а куда деваться.       Везя Чонгука на секцию, Чимин вынужден выслушивать бесконечные жалобы Юнги о невоспитанности их сына и его: «ну точь-в-точь как отец». Это выводит альфу из себя — в его-то доме всегда царит армейская дисциплина, куда уж больше! Пока они коротают время в ожидании, то перебирают все возможные сценарии. Даже педантичный Чимин скрипя сердцем признает, что есть крошечная вероятность в ошибке Чонгука. Хотя врачи не раз отмечали исключительное обоняние сына. Так что шансы на заблуждение составляют не более десяти процентов. А вот Юнги очень хочет, чтобы Чонгук ошибся, ну не видит он это будущее, где у их сына истинный — младенец, к тому же, альфа по большей вероятности.       Разница в девять лет тоже играет не последнюю роль в беспокойстве. Ведь когда Чонгук войдет в свой пубертат, то его истинный едва ли в школу пойдет. Чимин, хоть убей, не видит ничего плохого. Да, сложно будет, но зато как необычно! Чонгук в буквальном смысле будет смотреть, как растет его бусинка, и будет принимать непосредственное участие в его воспитании. Защищать от опасностей, знакомить с миром и помогать его осваивать. Да и омеги же в восторге от взрослых альф, а тут у малыша будет сразу джекпот.       К тому же семья Пак весьма состоятельна. Чимин — потомственный военный, уже в своем возрасте получивший звание майора, а его отец и вовсе дослужился до генерал-полковника. Родители Юнги тоже не из простых, его отец владеет двумя крупными торговыми центрами, а дед завещал внукам солидное состояние, поставив условие, что второй сын в их семье должен носить его фамилию.       Хотя пара и позволила себе небольшую размолвку на этой почве, они быстро пришли к согласию — до завтрашнего дня эту тему не трогать.       Как и обещал, Сокджин позвонил на следующий день после обеда, как раз когда Чонгук вернулся со школы. Чимин и Юнги мгновенно переглянулись и, не теряя ни минуты, стали собираться. Они успели доехать до больницы с Чонгуком даже раньше, чем чета Ким. Сокджин представил им своего альфу — Намджуна, а затем и сам познакомился с мужем Юнги — Чимином. Однако в кабинет врача пропустили только омег с Чонгуком, попросив остальных подождать в коридоре. — А я говорил! — слышатся радостные визги от Чонгука за дверью. — Это мой омега! Я точно знаю!       Альфы только молчаливо переглядываются. Вскоре из кабинета выходят все трое, Чонгук светится ярче новогодней елки, очевидно довольный своей правотой. А вот омеги выглядели загруженно, каждый в при своих мыслях. — Джун, врач только руками разводит, говорит, что месяц назад приборы точно показывали альфу, сейчас омега, мальчик, — потерянно шепчет Сокджин, не смотрит на мужа даже. Они так радовались альфочке. — Омега тоже хорошо, я буду оберегать нашу маленькую прелесть, — Намджун утягивает беременного в теплые объятия, поглаживая по голове. Перебирает темные волосы шершавыми пальцами и утыкается в макушку носом.       Чонгук кружит вокруг взрослых, словно маленький щенок, переполненный энергией. В его мире теперь все просто — у него есть свой омега, и он будет его защищать! Мальчишка даже не вслушивается в серьезные разговоры старших, какая разница, о чем они там толкуют, лишь бы не мешали ему видеться с тем, кого он признал своим.       Сокджин с умилением взъерошивает его пушистые волосы, приглашая в гости и на выписку из роддома, чтобы познакомиться с маленьким омегой. Чонгук только радостно кивает, подпрыгивает на месте и то и дело дергает папу за руку, будто пытаясь поделиться своим восторгом.       Маленький альфа буквально светится от счастья в предвкушении чуда. За последний месяц он дважды бывает с родителями в гостях у семьи Ким, и с каждым разом животик Сокджина становится все крупнее. К концу декабря семьи настолько сближаются, что решают встретить Новый год вместе, теперь они были важной частью жизни друг друга. Переезд Кимов в Сеул связан с работой Намджуна, а Сокджин, работающий удаленно, легко адаптировался к новому городу. Пока у пары не было близкого круга общения, и они планировали тихий праздник вдвоем. Поэтому предложение Паков пришлось как нельзя кстати. Также Юнги познакомил ребят со своим старшим сыном, Хосок с Намджуном неплохо поладили, найдя общие темы.       Тридцатого декабря Сокджин, уже привычно устроившись на кухне у Юнги, спокойно нарезал салат из морепродуктов. Врачи назначили предварительную дату родов на середину января, и они с Намджуном буквально на днях завершили обустройство детской. Имя малютке выбирали обе семьи. Последнее слово было за Чонгуком.       Младший возвращается с тренировки изможденный и тут же прилипает к Сокджин-хену. В последнее время его объятия достаются исключительно округлившемуся животику. Его носик слабо морщится, улавливая какой-то запах, а пушистые бровки озадаченно смыкаются на переносице. Нежные пальчики осторожно скользят по выпуклости вверх, а когда он поднимает свои бездонные черные глаза, то кажется, что он смотрит Сокджину прямо в душу, видя то, что скрыто от других. — Я увижусь с ним уже сегодня, — Чон вцепился в рукав папиной рубашки, тряся его в неподдельном волнении.       В комнате повисла мгновенная тишина. Омеги замерли, в голосе ребенка не было ни капли сомнения, только твердая уверенность. Юнги первым пришел в себя и рванул к шкафу, хаотично хватая вещи, необходимые для роддома. Сокджин тем временем уже набирает номер мужа, едва справляясь с дрожью в пальцах. Он не чувствует никаких признаков приближающихся родов, но этот маленький альфа еще ни разу не ошибался в своих предчувствиях. Рисковать они не собирались, лучше перестраховаться.       Ближе к пяти вечера Сокджин стал чувствовать первые робкие потуги и непривычную тяжесть внизу живота. Не теряя больше времени, Юнги набирает Чимина, потребовав срочно приехать и отвезти Сокджина в больницу. Несмотря на ситуацию, оба омеги сохраняют относительное спокойствие. Первые роды редко бывают стремительными. Они начинают замерять интервалы между схватками. Чонгук же, слабо контролируя вырывающиеся эмоции, радостно носится по дому.       Чимин приезжает одновременно с Намджуном, они вместе помогают Сокджину спуститься с седьмого этажа. Чонгук, услышав, что его хотят оставить, замер на месте, его лицо покраснело от недовольства, а глаза округлились. Всю недолгую поездку на лифте он уговаривал взрослых взять его с собой в больницу. В итоге, альфа отстоял свое право быть там. Все-таки его истинный скоро родится.       В приемном отделении Сокджина без промедления провожают в предродовую палату. Почти сразу появляется знакомый врач — тот самый, которого семья Ким заранее выбрала для сопровождения родов. Чонгук, преодолев робость, подходит к Сокджину. Его пальцы бережно поддели край чужой кофты, обнажив напряженный живот. Он осторожно гладит округлившийся живот теплой ладошкой, желая поскорее увидеть малютку.       Просидев в больничном коридоре несколько долгих часов, семья Пак заметно подустала. Юнги нервно поглядывает на часы, его беспокоит, как там Хосок, оставшийся дома один. Намджун находится в еще более стрессовом состоянии, его нервы окончательно сдают позиции, о чем красноречиво свидетельствуют обгрызенные до мяса ногти. Каждая попытка продолжить эту пытку самого себя пресекается бдительным Чонгуком — альфа строго хлопает его по рукам, как это обычно делает папа.       Спустя еще пару часов ожидания, из палаты, где слышались громкие крики Сокджина, вышел врач поздравить семью с рождением здорового омеги и попросить заполнить документы Намджуна. — Хорошенький такой, рост сорок семь сантиметров и вес два с половиной килограмма, волосы тоже имеются, дата и время рождения: тридцатое декабря, одиннадцать часов и пятьдесят одна минута, — описывает сладеньким голосом медсестра, которая тоже вышла из палаты. — Господина Ким Сокджина скоро переведут в палату, а малыш находится в детской, вы можете посмотреть на него через стекло.       В ответ на слова девушки в коридоре вспыхивает волна радостного крика. Чонгук, не в силах сдержать нетерпение, буквально вылетает вперед, оставив всех позади. Они останавливаются перед огромной стеклянной стеной, за которой мирно посапывают новорожденные.       Медсестра предупреждает не прикасаться к стеклу, заметив, как ладошки Чонгука уже прилипли к прохладной поверхности. Девушка тем временем скользит взглядом по табличкам, пока не находит нужную. Ее указующий жест в сторону скромной люльки у окна заставляет все сердца учащенно забиться. — Добро пожаловать в наш мир, моя крошка ТэТэ, — прошептал Чонгук, облизывая губы.       Он неотрывно смотрит, как этот комочек сладко причмокивает губками во сне и дергает маленькой ручкой. Старшие альфы что-то обсуждают, Юнги утирает несколько слезинок, обнимая сына за плечи. Чонгук стоит, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и уже грезит, как осторожно возьмет Тэхена на руки, чтобы трепетно покачивать, навевая на малыша сладкую дрему. Уже представляет его запах, малыш наверняка пахнет молоком и чем-то неописуемо нежным, свойственным только маленьким детям.       Из роддома омег также забирают огромной семьей. Чонгук устраивается в машине с Кимами, пока его родные едут следом. Всю дорогу он не отрывает глаз от Тэхена, который капризничает у Сокджина на руках. Малышу явно что-то не нравится, он хнычет, морщит носик и беспокойно шевелит крохотными кулачками. Чонгук аккуратно поглаживает его спинку, старается напевать колыбельные, которые только мог вспомнить. Зима холодная, суровая, поэтому Сокджин быстренько накрывает ребенка еще одним теплым пледом, укрывая личико, чтобы холодок не коснулся малютки, и шустро забегает в подъезд.       Они решают отпраздновать Новый год как подобает, ведь рождение крошки смешало все планы. Тихие посиделки без алкоголя греют душу, они с удовольствием пересматривают новогодние фильмы с минимальной громкостью. Хосок, в отличие от Чонгука, участвует во всех играх старших, а младший наслаждается моментами рядом со своим омегой.       Тэхен и правда пахнет, как нечто родное, чего нельзя описать пока что, запах молока и Сокджина смешиваются на его коже, что злит в какой-то степени. Альфочке это не нравится, и он тихонько оставляет на малютке свой аромат, играется с крохотными пальчиками и целует пяточки, что ТэТэ очень нравится. Он визжит от любого прикосновения Чонгука, слегка ерзая. Уже пытается ручками зацепиться за чужие волосы, раскрывает ротик в улыбке. Акает на своем и много-много дышит через рот. Смотрит своими пуговками на Чонгука.       Чон-младший теряет связь с этим миром, закусывает губу, повторяя себе, что этот младенец — его омега. И неважно, что между ними пропасть в девять лет, он уже любит ТэТэ и обещает, что сделает его детство лучшим, какое только может быть.       Возможно, по всем законам жанра их встреча должна была случиться намного позже, лет через шестнадцать, а то и двадцать. В случайном кафе, куда занесло бы после пар, или в университетской библиотеке, где их столкнула бы судьба. Но Чонгуку куда больше нравится эта версия — та, где он может наблюдать, как Тэхен делает первый вздох, первый шаг, и просто взрослеет. Где он не просто увидит пожелтевшие детские фото, а останется на них, вот так, как сейчас, когда Сокджин прицеливается камерой и командует ему улыбнуться на камеру. *Щелк*