Несмотря ни на что я буду счастлив

      — Привет, Алик. Рад снова видеть тебя здесь, — сказал Марти и сразу принялся заваривать мой любимый чай. Он уже от и до запомнил мои вкусы.       — Я ненадолго заскочил. Выпью чая и побегу. Мне сегодня работать до самого вечера.       — Не хочешь пообедать, раз тебе до самого вечера работать? Как же ты голодным будешь проводить фотосессии? — с лёгким беспокойством спросил Марти, поставив передо мной чашку с чаем. Я тут же взял в руки чашку и приник губами к ней, отпив горячей жидкости.       — Всё хорошо, не беспокойся...       — У меня есть кое-что для тебя, — вдруг сказал омега и отошёл к своему портфелю, ища там что-то.       — Марти, правда...       — Это тебе, — не слушая меня, с улыбкой сказал омега и поставил передо мной ланч бокс с едой. Я мягко улыбнулся парнише и подвинул обратно к нему еду.       — Я ем обеды только своего мужа. Спасибо, но не стоило.       — Но ты же голодный будешь. Не подумал о тебе муж, да? — с лёгким раздражением спросил омега.       — Как раз подумал и собрал мне обед, — тепло улыбнулся я, вспоминая любимого. — Он всегда собирает для меня обеды.       — Мог для разнообразия попробовать то, что приготовил я, — с досадой произнёс Марти и забрал ланч бокс.       — Лучше моего мужа всё равно никто не приготовит. А тебе я советую обратить своё внимание на другого альфу.       Марти ничего не ответил и ушёл обслуживать новых клиентов, а я, допив остатки чая, оставил нужную сумму за чай и ушёл. Я был бы полным дураком, если бы не видел, что нравлюсь пареньку. Слишком очевидно он это демонстрировал. И всё же я не оставлял надежду, что с меня он переключится на кого-то другого, и мы с ним сможем быть друзьями. Иначе... Конечно, это будет не очень большая потеря, так как мы не особо близки, но всё же я бы не хотел расставаться с ним, будучи в плохих отношениях.       Я вообще не понимал что такого во мне есть, что я многим нравлюсь, но факт оставался фактом. Многие омеги действительно пытались начать более близкое общение со мной, на что-то надеясь. Ни мои слова о том, что я скучный человек, который почти 24/7 только работает и сидит дома, ни моё кольцо на пальце не пугали омег. В основном не пугали. Были, конечно, омеги, которые быстро отставали, стоило сказать, что я полный тюфяк или показать кольцо на пальце, но были и такие наглые, которых сложно было чем-то напугать. Тем не менее, повода я никому не давал, глазки не строил, да и вообще был полным профессионалом своего дела. И всё равно не понимал чем так многим нравлюсь. ***       После очередной фотосессии я поехал домой, но перед самым домом зашёл в магазин и купил вкусненького мужу и детям. Все они были сладкоежками, особенно Ник, а мне нравилось радовать их. Держа в одной руке увесистый пакет, я вошёл в дом, с улыбкой поприветствовав встречающего меня мужа. Ник, увидев меня, радостно улыбнулся и кинулся обнимать меня, но, обняв, быстро отстранился, нахмурившись.       — Что-то не так? — с лёгким беспокойством спросил я, скидывая обувь.       — Почему от тебя так сильно несёт омегой? — недовольно спросил муж, сложив руки на груди.       — От меня пахнет? — удивлённо спросил я и принюхался, едва уловив аромат омежьих духов. — Видимо, клиент надушился, а я и не заметил. Прости, я сейчас быстро сполоснусь. А это вам.       Увидев пакет, Ник быстро забрал его и заглянул внутрь. Сладости его явно порадовали, потому что он чуть смягчился и слегка улыбнулся.       — Ладно... Иди помойся и спускайся на кухню, будем пить чай. ***       — Как фотосессия прошла? — спросил Ник, поедая свои любимые пирожные и запивая их чаем. Я с улыбкой наблюдал за любимым, ужиная.       — Нормально. Довольно быстро. Клиент попался хороший в очередной раз. Фотосессия проходила в кафе. Там было много друзей клиента. Может поэтому от меня так пахло омегами?       — От тебя пахло омегой. Одним, — вздохнул Ник и через силу улыбнулся. — Ладно...       — Ники, ты знаешь, я верен только тебе, — мягко проговорил я и, подойдя к любимому, нежно обнял его, чувственно поцеловав в губы. — Там было много гостей. Возможно, чьи-то духи. Не зацикливайся на этом.       — Хорошо, — чуть расслабился Ник. Я знал, что он не до конца верит мне, и это не могло не ранить, но... Мы оба с ним были ранены прошлым и я его понимал. А в плане отношений он был ещё более раненным, чем я. И хотя прошло много лет... Я понимал, что не так легко начать доверять на все сто процентов. Но Ник старался. Определенно старался. Спокойно отпускал меня на фотосессии. Знал, что я захожу в кафе или гуляю в парке. Один, бывало с клиентами. И он старался доверять мне. Единственная истерика была из-за тех фотографий, но его можно было понять. Мне тоже было бы неприятно, если бы Ник рассматривал тела обнаженных альф. Может, стоит всё же рассмотреть его предложение о работе в компании? Если выбор стоит между любимым делом и любимым человеком, то, конечно, я выберу любимого человека. А опыт в фотографии можно оставить и для себя. Оно не стоит таких нервов и такого беспокойства.       — Пошли фильм какой глянем. Завтра я выходной, — с улыбкой сказал я. Настроение мужа тут же приподнялось. Он с энтузиазмом вскочил с места и кинулся обнимать меня, говоря о том, как любит меня.       — Наконец-то проведешь день дома: со мной и детьми.       — До конца сегодняшнего дня и весь завтрашний я только ваш. ***       После выходного дня настало нелёгкое время. У меня появилось много новых клиентов, и я был загружен каждый день почти с утра и до самого вечера. Также омеги взяли в моду приглашать фотографа ночью, из-за чего я возвращался очень поздно, когда Ник уже спал. Конечно, я хотел взяться за любую возможную работу ради моих любимых мальчишек, чтобы они жили как можно лучше и ни в чём не нуждались. Но Нику, естественно, это не нравилось. Не нравилось, что меня дома почти не бывает, что я приходить стал поздно. Он даже как-то сказал, что деньги не стоят того, чтобы я, его супруг и отец четырех замечательных мальчишек, упахивался так. И я был согласен с ним, но желание хорошо обеспечивать свою семью всё равно побеждало. И в один из дней Ник снова не выдержал происходящего. ***       — До скольки ты сегодня? — спросил муж, когда я, быстро пообедав, стал собираться на следующую фотосессию. Сегодня я смог немного позже выйти из дома, что случалось в последнее время не часто.       — Вернусь опять ближе к двенадцати, к часу, — сказал я, обуваясь.       — Опять? — недовольно спросил Ник. — Ты же обещал, что сегодня вернёшься в девять!       — Да, но так получилось, что меня попросили о ещё одной фотосессии...       — Да сколько можно! — взорвался Ник. — Ты каждый день приходишь в ночь! Сколько можно уже работать? Я же просил тебя перестать! У нас есть деньги, нам хватает на всё! Я тоже зарабатываю немало. И дети ни в чём не нуждаются. Или ты не работать ходишь, а налево? Омегу себе завёл на стороне? Тогда это объясняет, почему ты возвращаешься в ночь, а ко мне не прикасался почти месяц!       — Ники, ты себе напридумывал лишнего, — мягко сказал я и обнял не сопротивляющегося омегу. — Я ни с кем не сплю. Я устаю как собака, поэтому не прикасаюсь к тебе, понимаешь?       — Тогда, блять, перестань уже брать работу по ночам! — грубо сказал муж, пихнув меня в грудь, отталкивая от себя.       — Что плохого в дополнительных деньгах, если есть возможность? — с лёгким раздражением спросил я.       — Что плохого? Что плохого, блять? — крикнул Ник, а по щекам потекли слёзы. — Я тебе сто раз говорил, что мне не нужны эти деньги! И детям тоже! Нам нужен ты! Муж и отец! Мне надоело целыми днями одному сидеть с детьми. Я тоже человек, тоже устаю. И нуждаюсь в твоей помощи, которой нет! Мне надоело засыпать без тебя и просыпаться без тебя. Я тебя по-человечески прошу прекратить всё это, но ты не останавливаешься! Хватит гнаться за деньгами, если не хочешь потерять семью.       С этими словами Ник, пнув ни в чём не повинную обувь, развернулся и собирался уйти, но я успел его перехватить и прижать к себе. Он не брыкался, не материл меня, не злился, а просто плакал. И его слезы были самым сильным ядом для меня, самой большой болью. Лучше бы кричал и ненавидел, нежели плакал так, будто я ему причиняю самую большую боль. Хотя, думаю, так оно и было.       — Прости меня, Ники, — ласково начал я, пытаясь утешить любимого. — Это всё мои тараканы. В детстве ни я, ни мои братья не получали того, что должны были получать. И теперь у меня будто установка: обеспечить своих детей и своего любимого человека. И чтобы никто ни в чём не нуждался, чтобы мы хорошо жили. Я просто боюсь той жизни, боюсь голодных дней, боюсь, что у детей не будет игрушек, не будет радости и беззаботного детства. И из-за этого совсем забываю о том, что я ещё и отец. А я спихнул детей на тебя, помешавшись на деньгах. И я понимаю это... Но мне тяжело переключиться, тяжело перестроить свой мозг на то, что мы не нуждаемся в таких деньгах. Я не хотел до такого доводить, прости меня. Я действительно совсем забыл про вас.       — Алик, я понимаю тебя, но и ты пойми, пожалуйста, что нам нужен ты, а не деньги. Хотя бы не каждый день возвращайся так поздно, — сквозь слёзы говорил муж, пытаясь успокоиться.       — Всё, не плачь, пожалуйста, — тихо сказал я, целуя заплаканные щеки любимого. — Обещаю исправиться и больше не доводить до такого. Не плачь. Я люблю тебя и не могу видеть, как ты плачешь.       — Всё нормально, — сказал муж, успокаиваясь. — Иди уже, а то опоздаешь.       — Обещаю, что сегодня такое в последний раз. Постараюсь на ночь брать реже.       — Уж постарайся, — сказал муж и, поцеловав меня, выдворил из дома. ***       С того дня прошло несколько месяцев и я действительно перестал брать ночные фотосессии. Мог раз или два в месяц вернуться поздно, но в основном снова стал больше времени проводить дома. В деньгах действительно мы сильно не нуждались, поэтому я немного расслабился. Вместе с тем в свободное время я старался изучать дело Ника, а также муж водил меня в компанию и показывал что и как, что он делает, учил меня на будущее управлять компанией под надзором близкого друга его отца.       Наши отношения складывались хорошо, всё было спокойно. Дети: кто учился, кто в садик ходил. Ник на работы был и дома. Я проводил пару фотосессий и старался тоже быть дома чаще и больше по времени. И вроде определённая идиллия у нас установилась. ***       — Алик, я хочу одну фотосессию и хочу, чтобы её провёл ты, — огорошил меня в один из дней Марти. — Я заплачу все как и полагается. Просто хочу, чтобы это был человек, которого я знаю и с которым мне комфортно. Да и ты фотографируешь хорошо, клиенты в восторге от тебя.       — Хорошо, — быстро согласился я, не видя в этом ничего такого. Мы с ним хорошо общались, больше в мои отношения с мужем он не лез, всё вроде было хорошо, поэтому... Я решил почему бы и нет. Я знал, что Марти нравится то, как я фотографирую. Да и со знакомым тебе человеком намного легче и приятнее.       — Я хочу устроить ночную фотосессию...       — Я не провожу больше ночные, — твёрдо сказал я, чему омега удивился.       — Почему?       — Есть причина. Тебя это не касается.       — Алик, я много просил тебя о чем-то? Я очень долго мечтал об этой фотосессии и... И очень хочу провести её. Ты единственный среди моих знакомых, кто занимается фотографией. Прошу тебя...       — Марти, я же сказал...       — Пожалуйста. Всего один раз. Одна фотосессия. Для меня это очень-очень важно, — Марти так умоляюще посмотрел на меня, что я просто не смог отказать. В целом, я давно не проводил ночные фотосессии, поэтому надеялся, что Ник злиться не будет и спокойно отпустит. Хотелось помочь другу.       — Ладно. Первый и последний раз. И запомни, что больше ночные фотосессии я не провожу.       — Да, конечно. Спасибо, Алик. Для меня это действительно очень важно. ***       — Ники, я сегодня снова поздно вернусь, — сказал я мужу, целуя его перед уходом. — Ложись без меня.       — Хорошо, Алик, — смиренно сказал муж, но я видел, как он расстроился. — Хорошей работы тебе.       — Спасибо, любимый. Это последний раз, обещаю, — ласково проговорил я и обнял мужа. — Не скучай. Постараюсь быстро вернуться. ***       — Привет, Алик, — с улыбкой сказал омега, пропуская меня в квартиру.       — Привет, Марти. Куда я могу поставить обувь..? — спросил я, осмотревшись. Полочки для обуви не было, а пол запачкать не хотел.       — Оставь здесь, — спешно сказал парень и подхватил мой рюкзак.       — Ну куда ты тяжести...       — Да какие тяжести, Алик? Он лёгкий. Пошли скорее. Чай, кофе будешь? Может, хочешь что перекусить? — поинтересовался омега, ведя меня в комнату. Квартира была маленькая, однокомнатная. И в эту одну комнату Марти и повёл меня. Кровать, шкаф, стол и тумбочка — всё, что было в ней.       — Нет, спасибо. Я быстро проведу фотосессию и поеду домой. Ник меня ждёт, — ответил я, скидывая с себя кофту, оставшись в футболке. — Куда можно положить?       — Оставь на стуле, — сказал омега, прикрыв зачем-то окно.       — Тебе холодно? — спросил я, потому что мне было жарко.       — Да, я замёрз, — поежился омега, плотнее укутавшись в свой халат.       — Ты будешь прямо вот так в халате? — поинтересовался я, доставая из рюкзака камеру.       — Нет, я ещё не до конца подготовился, — чуть смущённо проговорил Марти. — Ты вроде говорил, что делаешь фотографии в стиле ню...       — Делал.       — Если можно, я бы хотел такие для себя.       — Хорошо, — спокойно ответил я, настраивая камеру. Поздно препираться. Раз уж я приехал сюда, то доведу дело до конца. И это будет определенно самая последняя ночная фотосессия и фотосессия в стиле ню. Хватит уже всего этого.       — Точно не хочешь чего выпить? Может, вина? Чтобы немного расслабиться...       — Я не пью на работе, — твёрдо отказал я. — И не хочу тратить на это время. Давай проведём фотосессию, и я поеду домой.       Марти ничего не ответил, только поджал губы, напряжённо глядя в сторону.       — Что ж, хорошо. Я отойду в ванную на пару минут и вернусь. А ты пока настрой камеру и всё, что нужно. Фотосессия будет проходить на кровати.       С этими словами Марти ушёл, а я вздохнул, чувствуя, что в комнате нереально душно. Пока омеги не было, я решил открыть окно, иначе боялся, что могу так и сознание потерять. Всё же даже просто сидеть в душевой комнате было тяжело, а как работать... Но Марти действительно может замёрзнуть, особенно если будет голым. Пока ждал омегу, решил написать мужу. Спросил, что он делает. Ник написал, что уложил детей спать, а сам лежит в спальне и смотрит телевизор. Я улыбнулся, чувствуя невероятное тепло на душе.       Через пару минут из ванной вышел полностью голый Марти. Я отложил телефон, готовясь к фотосессии. Сначала я не заметил этого, но сейчас чувствовал, как от омеги исходит пока ещё не сильный, но довольно яркий аромат феромонов. Неужели у него течка? Да нет, быть такого не может. Он бы не стал меня звать, если бы у него была течка. Или он сам не знает о ней?       — Марти, ты...       — Давай начнём, Алик. Ты же торопишься, — вдруг сказал омега и запрыгнул на кровать, устраиваясь в нужной ему позе. — Да и я не хочу много времени тратить на это.       — Хорошо, — ответил я, не понимая такую смену настроения. Решив не обращать на это внимание, я начал фотосессию. Фотографировал омегу я по-разному. Марти просил фотографировать много и часто менял позы, в чем-то я ему помогал и подсказывал как лучше лечь или устроиться на кровати. Время шло, а аромат, исходящий от омеги, становился всё сильнее и сильнее. В какой-то момент я больше не мог выносить этого и перестал фотографировать, чувствуя, как кружится голова. От этого аромата тошнило. Но вопреки разуму тело начало возбуждаться, и я почувствовал, как через всё моё тело прошёлся жар.       — На сегодня закончим, — спешно сказал я и вылетел в коридор, быстро обуваясь.       — Алик, ты куда собрался? — взволнованно спросил Марти и схватил меня за руку, пытаясь остановить. Омега весь раскраснелся и тяжело дышал, смотря на меня ошалелыми глазами. Аромат феромонов стал ещё сильнее, и я увидел, как по ногам омеги потекла смазка.       — У тебя течка, Марти, — сказал я и вспомнил, что забыл в комнате портфель. Пришлось за ним вернуться, и я уже не обращал внимание на то, что ходил по квартире в обуви.       — Я знаю, — сказал омега так, будто это было очевидно.       — Тогда ты знаешь, что я должен уйти.       — Нет, — твёрдо сказал Марти.       — Нет? — удивлённо переспросил я.       — Алик, я... Мне очень больно и страшно... Это... Это моя вторая течка. Я... Я боюсь, — омега сбивчиво что-то говорил, оседая на пол, прямо на колени. Мне показалось, что сейчас он начнёт умолять меня о... Большем?       — Алик, на тебя я могу положиться, тебе я доверяю...       — Марти, ты хоть понимаешь, что несёшь?       Омега вдруг лёг на пол, сворачиваясь в позу эмбриона. Было видно, что ему действительно очень больно. Я мягко поднял его на руки и отнёс в комнату, положив на кровать. Мне стало жаль его и я просто не мог не помочь.       — Где твои таблетки? — строго спросил я, пока Марти продолжал ластиться ко мне, не желая отпускать. — Марти, где твои таблетки?       Омега меня вообще не слушал. По глазам было видно, что он не осознает происходящего. Он извивался на простынях, раздвигая ноги в стороны, и томным взглядом смотрел на меня, прося его трахнуть. Так стыдно и неловко мне не было никогда в жизни. И как после этого смотреть ему в глаза?       — Жди здесь, — сказал я, хотя знал, что омега никуда не уйдет, и вышел из квартиры, а потом и из дома, решив дойти до ближайшей аптеки и купить таблеток. Вернулся я спустя десять минут. Марти всё также лежал на кровати, изгибаясь и скуля. Я кое-как смог дать ему две таблетки и оставил остальные на тумбочке, а рядом поставил стакан с водой. Также я закрыл окно, чтобы аромат не распространился и никто сюда не пришёл, а затем обтер омегу влажным полотенцем и накрыл одеялом.       — Алик, — кое-как протянул омега, мягко взяв меня за руку. — Ты мне нравишься. Не оставляй меня...       — Я знаю, Марти, — горько вздохнул я и осторожно отцепил хрупкую ладонь, выйдя из комнаты. — Знаю, поэтому больше мы не увидимся.       Я надеялся, что омега сможет совладать со своими чувствами, но... Сегодня убедился в том, что этого не будет. Как бы я ни хотел, этого не будет. Он действительно хороший парень, но то, как повел себя сегодня... Просто перечеркнул всё, что было между нами. Хотя что было? Да, мы хорошо общались, но этот не тот человек, за которого стоит держаться. И, думаю, меня он быстро забудет. Надеюсь, что после сегодняшнего он задумается над своим поведением и не повторит больше такой ошибки.       Пока ехал домой на такси, едва сдерживал себя. Я просто не представлял, как смог сдержаться там. Возможно, потому что аромат феромонов Марти мне был неприятен, а возможно, потому что у меня есть выдержка и любимый человек. Но сейчас я отчётливо понимал, что течка омеги спровоцировала гон, и мечтал поскорее добраться до дома. Но вот как объяснить Нику почему у меня гон и почему от меня исходит аромат другого омеги? Он ведь не поверит и опять обвинит меня в измене. Когда же наконец он сможет мне довериться? Когда скажет, что верит мне, что знает, что я не мог его предать? Но и его можно понять. Я возвращаюсь домой, будучи в гоне, и от меня несёт чужим омегой. Я просто не знал как разобраться со всем этим. ***       Когда приехал домой, было тихо. Я решил быстро пройти в ванную и помыться, надеясь смыть с себя феромон омеги. Но не успел и пары шагов сделать, как свет включился и показался сонный Ник. Сначала муж улыбнулся и хотел подойти и обнять меня, но потом резко распахнул глаза,которые начали быстро заполняться слезами, и отошёл от меня подальше.       — Алик, что всё это значит? — всхлипывая, спросил Ник, обняв себя руками.       — Ник, я тебе сейчас всё объясню...       — Что объяснишь? Что ты мне изменил? — расплакался ещё больше муж, неосознанно выделяя свои феромоны, которые ещё сильнее давили на меня и из-за которых разум начал быстрее мутнеть.       — Нет, Ник, послушай меня... — я попытался подойти к мужу, но тот отошёл ещё дальше, продолжая плакать, и дрожащим голосом проговорил:       — Не подходи ко мне, Алик. От тебя несёт чужим омегой. Течным омегой.       — Я сейчас помоюсь...       — Помоешься? Помоешься? — нервно повторил муж. — Ты издеваешься? Я ждал тебя, не спал, волновался. А ты пришёл поздно ночью, да ещё и покрытый чужими феромонами?! Изменил мне и имеешь наглость заявляться сюда?       — Я не изменял тебе, — уверенно сказал я, чувствуя, как закружилась голова.       — Ты думаешь, я поверю в это? — всё ещё плача, проговорил муж.       — Я столько раз доказывал тебе свою верность, что мог бы начать уже доверять! — прикрикнул я, понимая, что из-за поступающего гона совсем не соображаю что говорю.       — А что я должен думать, когда от тебя так несёт?       — Ник, ты же знаешь, что я люблю только тебя.       — Но я также знаю, что невозможно сдержать себя рядом с течным омегой! Рядом со мной ты не сдержался!       — Потому что это был ты, — искренне проговорил я и через силу улыбнулся, свалившись на пол.       — Алик! — послышался крик мужа, и я почувствовал холодные руки на своих горячих щеках. — У тебя гон...       — Ник, я... Я могу сейчас совершить непоправимое.       Аромат феромонов мужа начал уже заполнять коридор, возбуждая все мои рецепторы. Я понимал, что ещё немного и окончательно перестану себя контролировать. И больше всего я боялся наброситься на омегу и сделать ему больно. Да, за столько лет это был не первый мой гон, но он бывал так редко и не такой сильный, что я вполне себе понимал происходящее и контролировал себя. Но сегодня я чувствовал, что потеряю контроль, могу потерять.       — О чем ты, Алик...       — Я уже не осознаю происходящее. Если ты сейчас не уйдешь и не закроешься в комнате, я возьму тебя прямо здесь, — с трудом проговорил я, сдерживая рвущийся наружу животный рык. Клыки удлинились, и я был уверен, что глаза из медового оттенка превратились в жёлтые, звериные. Я не хотел, чтобы муж меня видел таким. Но та боль, что охватило всё моё тело, не давала мне возможности уйти самому. Всё, что я мог — лежать здесь и ждать, когда окончательно потеряю рассудок.       — Нет, Алик, я... Я же люблю тебя. Как могу бросить? — взволнованно проговорил муж, и я почувствовал, как мою голову уложили на что-то мягкое и родное. Скорее всего это были колени мужа.       — Я сделаю тебе больно, — с трудом произнёс я, чувствуя невероятный жар во всём теле.       — Не сделаешь. Я доверяю тебе, слышишь? Доверяю.       — Я не изменял тебе, — с трудом сказал я и почувствовал, как по щеке скатилась слеза. — Я бы никогда не смог тебе изменить.       — Я верю тебе, Алик, верю, — плача, говорил муж, целуя мои горячие щёки. — Прости меня. Я так тебя люблю, что...       Дальше я уже не слышал Ника. Перед глазами всё плыло, а мозг окончательно отключился. *** Ник       Пока Алик ещё что-то соображал, я помог ему подняться и кое-как дотащил до спальни, после чего позвонил родителям с просьбой приехать и забрать детей. Уложив мужа на кровать, я обтер его полотенцем, убирая с лица прилипшие пряди. Щёки Алика горели, как и всё его тело. Я не был уверен, что это гон. Переживал, что, возможно, вместе с циклом он заболел, потому что такое состояние было впервые. Тем не менее я закрыл его в спальне и дождался родителей, которые забрали детей, чтобы те не видели происходящего. После этого я сразу отправился в душ и прямиком в спальню к любимому альфе. Из-за его феромонов у меня преждевременно началась течка. Феромона Алика впервые были такими сильными. Неужели это так повлиял другой течный омега?       Я не мог не переживать из-за этого. Да, я боялся, что Алик может изменить. Ну кто сможет сохранить рассудок, находясь рядом с течным омегой? Со мной же много лет назад он не сдержался. Но я совсем забыл о том, что я его истинный, потому он не сдержался. И если верить тому, что я почитал в интернете... После запечатления, которое у нас уже давно произошло, феромоны других омег или альф больше не будут приятными. Изменить практически невозможно, только если через силу, сдерживая рвотные позывы. Почему я не подумал об этом? Потому что мозг отключился, как только я почувствовал другой аромат на моём Алике. Он был окутан этой гадостью, будто тот непонятный омега оставил на нём метку. Конечно, первое, что пришло в голову — измена. Но сейчас я понимаю, что самый настоящий дурак. Прошло столько лет... И я давно должен был довериться Алику. Но ведь я ему доверяю. Тогда почему в такие моменты так себя веду? Может, боюсь потерять? Знаю, что сейчас он со мной, но всё может измениться через день, месяц, год или даже десятилетие. Что я тогда буду делать? А что Алик будет делать без меня? Или я настолько в себе сомневаюсь, что реально думаю, что Алик уйдет от меня? Может, проблема во мне? Не в том, что я боюсь, что Алик уйдет, а в том, что не уверен в самом себе? Не уверен, что смогу его удержать, не уверен, что я лучше любого другого омеги. А ведь именно с уверенности всё и начинается. Если я буду уверен в самом себе, я буду уверен и в муже. И Алик почувствует это. Куда делся тот омега, который раньше получал всё, что хотел? Который шёл напролом и никого ни во что не ставил? С этой беременностью и детьми я совсем раскис, потерял самого себя. А ведь раньше не был таким, боролся за Алика, всегда показывал, что рядом с ним буду только я.       Я усмехнулся своим мыслям. Пора было всё исправлять. Но сначала помочь Алику пережить его гон.       Зайдя на кухню, я набрал воды в пару бутылок и взял кое-что перекусить. Сомневался, что на еду будет время. После чего со всем этим добром отправился в нашу спальню. Открыв дверь ключом, я вошёл и тут же закрыл её, поставив то, что взял на тумбочку. Больше я ничего сделать не успел. Алик тут же набросился на меня, подхватив на руки и уронив на кровать. По глазам я видел, что его разум уже замутнен. Бежать я не собирался. Даже если Алик сделает мне больно... Я всё вытерплю. Потому что ему сейчас больно не меньше.       Быстро скинув с меня халат, чуть ли не разорвав его, Алик в одно движение поставил меня на колени и с размаху вошёл в меня. Я протяжно простонал, радуясь тому, что подготовился в ванной. Феромон альфы в гоне заполнил всю комнату, возбуждая ещё сильнее. Жар распространился по всему телу, и я почувствовал приближение течки. Она сможет облегчить процесс.       Жадно скользя ладонями по моему телу, Алик быстро и сильно выбивался в меня, вдавливая в кровать. Было тяжело, очень тяжело. Но я понимал, что муж сейчас меня не услышит, поэтому не стал ничего говорить, не пытался остановить. Вместо этого я сжал руками подушку, спрятав в ней лицо, и терпел, надеясь, что дальше станет легче. Я сам решил помочь и буду до конца находиться здесь, помогая Алику.       — Ник, — вдруг послышался голос Алика, и я удивлённо поднял голову, обернувшись и посмотрев на альфу. — Ты плачешь?       Алик нежно погладил меня по щеке, стирая выступившие слёзы. Я лишь улыбнулся и потерся о его ладонь, делая вид, что всё хорошо. Я не хотел, чтобы он переживал.       — Тебе больно? — разум мужа вдруг начал яснеть. Он остановился и вышел из меня, после чего поменял нас местами, и я оказался сверху. — Двигайся сам.       — Алик, я люблю тебя, — чуть не плача, проговорил я и поцеловал любимого, насаживаясь на его член до конца. Я и подумать не мог, что Алик, будучи в таком сильном гоне, сможет... Сохранить разум? Я действительно думал, что эти несколько дней пройдут для меня с трудом и в конце последнего дня гона я буду истерзанным везде. Но Алик в который раз удивил меня. Насколько же сильны были его чувства ко мне, что сейчас он что-то соображал? Да, не до конца, но звериное состояние не полностью овладело им. И я действительно в этот момент был счастлив.       Грубо схватив меня за ягодицы, Алик сжал их, но вмешиваться не спешил. Он ждал моих действий. И я не стал заставлять его долго ждать. Поднявшись, вновь насадился до конца, вырывая с наших уст томные вздохи. Держась за грудь любимого, я размеренно двигался, дрожа всем телом. Потихоньку удовольствием начало заполнять каждую клеточку тела, в силу вступила течка, вся комната была заполнена нашими феромонами. Когда смазка потекла по бёдрам, двигаться стало гораздо легче, а процесс стал более приятным. Алик уже не сдерживался, одурманенный моими феромонами, и, подмяв под себя, принялся быстро входить, вылизывая и кусая место, где была метка. Я обхватил ногами его торс, сильнее прижимая к себе, прогибаясь и прося двигаться ещё жёстче и быстрее, не останавливаясь.       Целуя мои губы, лаская бедра, плотнее прижимаясь и быстрее двигаясь, вбивая меня в кровать, Алик не забывал иногда спрашивать как я себя чувствую, доставляя мне ни с чем несравненное удовольствие. Давно мне не было настолько хорошо. Я стонал, прижимал его к себе, двигал своими бёдрами, целовал плечи и шею, оставляя засосы и всё просил не останавливаться. Когда Алик кончил, он не вышел из меня, и образовался узел, на время скрепляющий нас. Это время мы лежали в объятиях друг друга, чуть успокоившись, чем я и решил воспользоваться.       — Алик, я хочу... — начал было я, сильнее прижимаясь к мужу, но альфа остановил меня:       — Не надо. Я сейчас почти ничего не осознаю и мало что запомню.       — Запомнишь, — уверенно воскликнул я и посмотрел на мужа, который лежал с прикрытыми глазами.       — И ты сейчас много что осознаешь. А даже если забудешь, я напомню. Я хочу извиниться перед тобой, Алик...       — Это я должен извиняться, — вдруг сказал муж, крепче прижимая меня к себе. Своими словами он меня удивил.       — За что?       — За то, что дал повод для ревности. Ты подумал, что я изменил тебе... Конечно в этом я виноват. Надо было забросить эту работу ещё тогда, когда ты впервые сказал об этом...       — Алик, я больше тебя виноват. Не поверил тебе даже несмотря на то, что мы столько лет вместе. Я действительно подумал, что ты изменил мне.       Я прикрыл лицо руками, желая скрыть стыдливо краснеющие щёки. И хотя Алик глаз не открыл, я всё равно спрятал лицо в ладонях.       — Но когда я подумал об этом... Понял, что ты не смог бы мне изменить. Просто тогда я был на эмоциях, хоть это ничего и не меняет.       — Всё в порядке, Ник, — Алик приоткрыл глаза, нежно глядя на меня.       — Не в порядке. Я знаю, что сделал тебе больно своим недоверием...       — Ник...       — Не надо, Алик. Я виноват, но... Произошедшее дало мне понять, что проблема не в тебе, а во мне. Из-за этой беременности я слишком размяк и потерял себя, но... Если я буду уверен в самом себе, в своих силах и в том, что для тебя существую только я, то всё остальное будет мне ни по чём. Так что с этого дня ты будешь на моём коротком поводке.       Услышав это, Алик рассмеялся и поцеловал меня. Я тоже рассмеялся от абсурдности своих слов. Или...       — Я всегда был, есть и буду на твоём поводке. Ты ослабил его, но... Ничего не мешает тебе затянуть его потуже, — вдруг соблазнительным голосом сказал муж, и я понял, что узел спал, и Алик готов к продолжению. В принципе как и я. Всё же гон и течка только начались. И нам предстояло ещё много времени провести в постели. ***       — Алик, что делаешь? — вдруг спросил Ник, когда я сидел в гостиной на диване и читал новости.       — Да так, смотрю что интересного в мире происходит. Хочешь чем-то заняться?       — Да. Я уже придумал, куда мы с тобой пойдем сегодня, — с улыбкой сказал муж и сел ко мне на колени, обнимая. — Но перед этим... У меня для тебя сюрприз.       Ник вдруг протянул мне обычный лист бумаги, сложенный вдвое. Я удивлённо глянул на него, забирая.       — Прочитай.       Развернув лист, я внимательно прочитал написанное, после чего удивлённо глянул на Ника, который в ожидании смотрел на меня, при этом улыбаясь.       — Это правда? — едва спросил я, сдерживая слёзы.       — Правда, Алик, — нежно проговорил муж, положив мою руку на свой живот. — У нас будет малыш. Ты рад?       — Я счастлив, Ники, я счастлив, — с улыбкой сказал я и обнял омегу, целуя его щеки и губы. — Спасибо тебе, спасибо за этот подарок.       — Это надо сказать спасибо твоей плодовитости, — хохотнул Ник, целуя меня в ответ. — Я тоже счастлив. Скоро на свет появится пятый Алик младший.       — Алик? — рассмеялся я.       — Да. Потому что дети похожи на того, кого я люблю больше жизни.       — Но красота им твоя досталась, — улыбнулся я. — И я люблю тебя, мой маленький Ники. "Через девять месяцев мы встретимся с тобой, папа."