I
24 февраля 2023 г., 18:56
Зарождение человечества олицетворяет время великих и значимых изобретений, открытий в истории. Тогда премудрые ученые и проницательные мыслители сотрясали землю обилием открытий неизведанных таинств. И существовал в ту эпоху процветания мироздания древнегреческий мастер — Менандр. Благодаря ему люди стали говорить выражение «время лечит», чтобы утешить своих родных, близких, напутствовать им в трудные и душераздирающие мгновения жизненного пути.
Ведь твердят, что в Древней Греции рождались самые мудрые и разумные деятели науки и искусств, которые в дальнейшем послужили развитию истории и всего человечества в целом.
Но разве позволительно утверждать, что Менандр был справедлив?
***
Полгода назад я лишилась своей отдушины — любимого отца, который являлся опорой в суровые и беззаботные мгновения моей, увы, кратковременной жизни. Он был для меня другом, которому я могла доверить сокровенные тайны, излить душу, поделиться своей печалью или долгожданной радостью. Моя душа находила с ним покой и умиротворение. Но он был не только мягкотелым и трепетным отцом, но и наставником, которому я всегда позволяла напутствовать мне, если в моей душе царит внутреннее разногласие. Я наполнена невыразимыми чувствами, терзающие во мне все душевные струны. Не было ни дня, чтобы в моей голове хотя бы одна мысль не сопровождалась с воспоминанием о моем отце. Я презираю судьбу за исход, который она мне преподнесла после истязательной погибели — учеба в школе ангелов и демонов, и нелепый статус «непризнанная». За мной, будто по пятам, бродит скорбь, тоска, которая возбуждает во мне желание сотворить с собой то, что избавило бы меня от тягостных мук. Во мне потухло желание цвести и жить. Любой великолепный пейзаж превратится для меня в блеклый и обыденный вид, меня не взбудоражит ни один шедевр мирового искусства. Я утратила чуткость к жизни. Мое горе сопровождается не только трепетными воспоминаниями об отце, но и безответной привязанностью. Аллегории и метафоры не способны выразить мою любовь, которая будет всегда верна своему благоверному, даже предполагая мучительный исход. С Дино я сумела обрести покой, благодаря которому я забываю о своем бреме, пусть и на мимолетные мгновения. Но этого достаточно, чтобы взбудоражить вечное несчастье светом надежды. — Это дерево помогает очиститься, — вполголоса проговорил Дино, устремляя свой взор вдаль. — У бессмертия бывают свои изъяны. Случается, что так и хочется уйти в небытие. Я смотрела на его обеспокоенный взгляд, теряясь в догадках, что так тревожит его рассудок, ведь столь тоскливые речи были нехарактерны для его персоны. — Взгляни на огонечки, — прервал он мои домыслы, — видишь их? Вместо листьев дерево было покрыто чем-то похожим на светлячков, они трепетали под ветром, то загорались, то потухали. — Вижу. — прошептала я. И вправду, меланхолия, подавляющая во мне все цветущие чувства, стала отпускать меня. Казалось, что все тревоги и беды покинули меня. Я взглянула на лицо Дино, демонстрирующее легкость, и стала рассматривать его выразительные черты. Во мне случился необъяснимый порыв, и я коснулась его щеки. — Прошу, убери руку. — сказал Дино. Его холодный тон заставил меня взбудоражиться и покрыться мурашками. Я устремила взгляд вниз. Меня душило смущение то ли от своего необдуманного поступка, то ли от пронзительного равнодушия, которое переполняло его голос — Дино, ты говорил, что тебе иногда хочется уйти в небытие, с чем это связано? — выдавила я, чтобы прервать тишину, которая невыносимо терзала меня. — Все это из-за отца, — дрожащим голосом признался он. — Я являюсь воплощением его желаний, которые он не сумел исполнить. Пытаюсь себя убедить в том, что он желает благо для меня, но тщетно. Каждый его визит ко мне сопровождается недовольствами, но и выразить протест я не могу, ведь ближе него у меня никого нет. Кажется, что нужно смириться, но он так черств, что постоянно находит те слова, которые ранят меня. — Почему твой отец так суров, он же ангел?.. — смутилась я. — Но я верю в то, что любая гибкость окупится в наивысшую награду. В тебе горит трепещущее начало, которое сулит триумф. Но важно не стыдиться своих мимолетных слабостей и говорить о них тем друзьям, которым доверяешь… — У меня нет друзей, — прервал Дино мою вдохновляющую речь. — Как так? — с сожалением спросила я. Ангел лишь промолчал, смотря на мое поникшее личико. — Я на мгновение забыл, что ты всего лишь человек. — Всего лишь?.. — обиженно спросила я. Дино в ответ лишь посмотрел на меня и мило ухмыльнулся. — Вы, люди, создания причудливые и капризные, в вас напрочь отсутствие терпение. Поверь, я ни в ком не нуждаюсь, особенно в друзьях. — категорично сказал он. Я верила в его исключительность, но мне не удавалось понять его философию в силу своей неопытности и наивности, или в силу своей ничтожности. — Нам стоит покинуть это место, иначе люди смогут позволить себе непростительные мысли. Вряд ли Дино догадывался о том, как беспощадно он мучал меня. Только стоит моему сердцу упиваться радостью от того, что я с ним сблизилась на мгновение, он отдаляется от меня, будто между нами ничего не случалось. Дино был значимым человеком для меня в этой школе, чертовой каторге. Его равнодушие убивало во мне каждое отрадное чувство. Мне хотелось понимать, что он это творит ради моего же блага, особенно после нашего поцелуя, который оказался за пределами закона, но мне не хотелось разделять эту боль в одиночестве. Но тот поцелуй стоил тех несчастных последствий. Это был чувственный и страстный поцелуй, который я не забуду даже под участью казни. — Вики, скажи, какого это людям молиться Богу, зная, что ты не будешь услышан? — Наверно, смысл молитвы в том, чтобы получить надежду и просветление… — задумалась я, — и найти решение самому? — Наверно, — огорченно промолвил Дино. — Я много лет прихожу к статуе Равновесия, чтобы помолиться с Шепфа, но никогда не слышал его голос. После философских раздумий Дино стал разглядывать статую, касаясь каждой детали античного экспоната. Я обратила свой взор туда же, где находится его рука. Он это заметил и тепло улыбнулся, восторгаясь моей внимательностью. — Мы с тобой слишком долго наедине, нам стоит вернуться, — сказал он. Мне оставалось лишь прислушаться к его словам. Но стоило мне подняться, как я опустилась на холодную землю. К сожалению, мне не удавалось привыкнуть к крыльям, и поэтому, я постоянно падала. Все мои усилия удержать равновесие были тщетны. Дино машинально обвил мою миниатюрную талию руками, чтобы спасти меня от падения. Боже, как же пламенела кровь в моих жилах при виде его прелестных губ. Я подалась искушению и накрыла его губы своими, выгибая свой стан, чтобы прижаться к нему. Его руки обвили меня крепче. Дино медленно оттягивал мою нижнюю губу во время поцелуя. Он был так чувственен и нежен со мною, что я позабыла, где нахожусь и кем являюсь. Страсть позволила полностью отлучиться от томительной реальности. Отстранившись от меня, Дино страстно переводил взгляд то на мои глаза, выражавшие смущение, то на мои губы. Но вдруг, он неожиданно отпрянул от меня. Его взгляд пылал сомнением, в сердце царила смута. Он корил себя за то, что позволил поддаться обольщению. Дино упрекал себя за чувства, которые позволил впустить в свою душу. — Что же мы натворили, Вики? — проговорил он. — Это строго запрещено. — Но как же другие? Ади и Сэми, к примеру, любят друг друга, не смотря на закон… — Я не другие, — оборвал он, бесцеремонно и грубо. Его глаза олицетворяли тревогу и беспокойство, Дино будто искал решение проступка, который мы совершили. Он поднял взгляд, выражающий мольбу, будто я сумею успокоить его или исправить то, что мы натворили. — Забудь все, что здесь произошло. Его слова обладали той силой, которая была способна вырвать крылья со смертельным исходом. Сердце пронзило то чувство, которое непростительно сильно будоражит каждую клеточку, подчиняя разум лихорадке. Меня неистово жгла боль, препятствующая найти в себе силы, чтобы посмотреть на Дино и вымолвить хотя бы слово. Я лишь молча обошла его и побежала прочь из сада, вытирая трясущимися ладонями искрометные слезы. Я глубоко убеждена, что моя любовь вызвана к нему не потому, что меня мучает наивысшая степень одиночества, и мне требуется покровитель, который бы сумел поднять меня со дна бездны, в которой не видно света. Вовсе нет, к нему меня влечет тонкое и животрепещущее чувство, которое спирается в груди с неукротимой силой. Моя любовь не есть последствие того, что мне суждено было остаться сиротой. Нет, я всегда буду иметь отважность жертвовать во имя любви, ради того, кого я люблю окончательно и бесповоротно. Смириться с тем, что Дино демонстративно делает вид, будто меня не существует — непозволительно тяжелая ноша для такой проницательной натуры, как я. Казалось, нужно уже привыкнуть, что при встрече он даже не соизволит опустить на меня свой взор, но я с непоколебимой верой все равно смотрю на него, покорно ожидая, что Дино посмотрит на меня. Вера. Только она движет моим существованием здесь. Если бы я руководствовалась разумными суждениям, я бы давно признала то, что я ничего не значу для Дино, а те разговоры и поцелуй — это лишь жалкие попытки отстраниться от отца. Но нет, я без раздумий верю, что я ему нужна, а его отстраненность от меня — вынужденная мера в силу обстоятельств, которых мне пока не суждено узнать. Моим соображениям суждено было прерваться возгласом Мими. Миловидная, игривая и до неприличия красивая девушка, на которую я не могла позволять себе возмущаться, даже если она меня беспокоит в неподходящее время, как сейчас. Ведь только ночью мой разум пробуждает в себе более тонкий и проницательный очерк, благодаря которым плодотворно рождаются другие нужные мысли. — Моя драгоценная Вики, с тобой все хорошо? — заботливо спросила Мими, тепло прильнув ко мне. — Ты выглядишь так измучено, куда делись твои силы? — Все хорошо, правда, — сказала я, ухмыльнувшись на ее обеспокоенный вид. — Вики, прошу, не смей мне лгать. Тебя что-то мучает и мы с тобой это прекрасно осознаем. Тебе нужно довериться мне, чтобы мы предприняли меры, — со всей строгостью проговорила она, нежно гладя меня по руке. — Причина моего беспокойства все та же, и мне так неловко тебе снова говорить об этом, — призналась я. — Дино? — Да, — всхлипнула я. Только Мими знала о моих переживаниях, к ней у меня лежала душа и я не боялась доверять ей. — Ох уж этот ангел… Он так черств и напыщен, кому в голову взбредало звать его так. — возмущалась она. — Извини, если мои нелестные речи о нем задели тебя, но я не могу смотреть как ты мучаешься из-за него. — Ох, меня уже ничто не способно задеть, Мими, не переживай. — Вики, я не хочу тебе давать притворные надежды, но завтра в школе состоится бал, и ты могла бы поговорить с ним. Уж вряд ли он сможет там избежать тебя, — задумчиво сказала она. — Поверь, это единственный вариант разузнать, что между вами и почему он так пренебрежительно ведет себя. — Ты права, но… — Что «но»? — вполголоса повторила Мими. Не сумев сформулировать предложение, по моему лицу покатились слезы. Слезы отчаяния, боли, которые уже стали такими родными. — Если он меня отвергнет?.. — Увы, ничего не могу тебе сказать по этому поводу, ведь нет смысла что-то утверждать, пока вы не поговорите, —сказала она, накрыв мое дрожащее тело одеялом. — Завтра тебе предстоит все узнать, а пока набирайся сил перед завтрашним днем. — Спасибо тебе, Мими, — проговорила я, трепетно обняв ее. — Спокойной ночи, непризнанная.
