Последняя запись

Да-а-а… А самовлюблённости среброволосого «героя» нет предела. «Не было, вернее» – злорадно шепнул голосок в голове. Именно его Эддард за последние несколько дней безуспешно пытался заткнуть. Радоваться гибели – подло. Но разве радоваться справедливому возмездию – глупо?.. Эддард уже час бесцельно обхаживал Башню Радости. Тело самого родного человека служило ему отвратным утешением, а новорождённый племянник уже внушал опасения за своё будущее. Нет, Эддард никогда не предаст его. И все же… Что-то не давало Старку покинуть это гиблое место. Три схороненных на скорую руку трупа величайших воинов, которых видело его поколение, отошедшая к Старым Богам сестра и верный Хоуленд, тихо баюкащий юного Джейхейриса* – Джона! – на руках, пока его дядя сходит с ума в этой никчемной развалине. Он бродил по жилой комнате, лениво осматривав скромное убранство этого обиталища. Вот здесь, стало быть, и держали Лианну. Эддард медленно подошёл к сундуку с вырезанным трехглавым драконом. Не будь он так занят катастрофой всей его жизни, когда вошёл сюда – сразу обратил бы на это внимание. Сундук явно был привезён. Небольшой, полированный, с изящной позолотой. Прежний Эддард Старк никогда бы не посмел влезать в «святая святых» другого человека. Нынешний Эддард Старк, чьё сердце выжжено гибелью любимых людей, родных, друзей и страшной войной, плевал на посмертные права Безумного Принца. Эддард присел прямо на грязный пол. Протянув руки к сундуку, он все же слегка поколебался – мало ли, что мог хранить там Последний Дракон? И вот, надо же. Эддард растерянно смотрел на груду каких-то записок слева – и на отдельно лежащую книжицу прямо у противоположной стеночки. Нэд молча схватил книжицу, распахнул ее. «Дневник Последнего из Старых Драконов, родоначальника Новых». Воистину, безумие и самодовольство – братья-близнецы. «И ты правда думал, что потомки будут читать это и восхищаться тобой, Рейгар?». Нэд небрежно перелистывал страницы. Слог Рейгара мало отличался от его же любимых слезливых баллад. Пишет ли так воин? Ни он, ни Роберт не утруждали себя походными записками. Но если бы тот же Баратеон взялся за перо, его опусы были бы куда прозаичнее и понятнее. А тут? «Кроваво-алый закат, напоминающий всполохи пламени старейшего Балериона…». Ты хоть одного настоящего дракона видел, чтобы такое писать, никчёмный глупый арфист? В свое время Роберт сносно отзывался о Рейгаре. Говорил, что тот «себе на уме, но не хиляк и голова не только чтобы шлем носить». Перехвалил, как бы горько это не было теперь. Нэд еле держался, чтобы не порвать дневник Таргариена на части. Эти подлые руки выводили замысловатые линии вычурных, почти до безвкусия утонченных букв. Малодушные глаза явно жадно перечитывали собственные письма в угоду своему же тщеславию. Рейгар писал словно бы напоказ, словно мечтал, что когда-нибудь потомки откопают его дневник среди старого хлама в кладовой и восхитятся. Ах, что за человек был наш предок. А не удивительно. Эддард видел Рейгара лишь мельком, но даже тогда у него создалось впечатление какой-то неестественности, буквально пропитавшей принца. Или он просто теперь хочет так думать? От собственного растущего гнева рот Эддарда переполнила желчь. Но он с удовольствием пытаемого продолжал читать, теперь уже куда вдумчивее. Турнир в Харренхолле… Из всех слов, что можно было ему подарить, я бы отдал на откуп «чрезмерный» и «размашистый». Все лорды здесь – будущие отцы новой истории. Но не то, на что я расчитывал, отдал мне Харренхолл в награду за старания – мои и Уэнта. Сейчас мы на пути с Лианной в Дорн. Ах, Лианна! Несколько дней я не мог даже сделать запись в дневнике, ведь с начала турнира испытывал лишь разочарования. Сначала отец пожаловал в поместье Уэнта, обрубив возможность тайных переговоров, а позднее – ввёл Юного Льва в свою Гвардию, выводя из переговоров старшего Ланнистера… Но все это меркнет перед самой важной находкой. Моя, только моя. Лианна, великолепнейший Цветок Севера. – Ублюдок, – тихо прорычал Нэд, не веря глазам. Больной, никчёмный… Ни единого слова раскаяния, да хотя бы тревоги! Лианна, твоё сердце – вот моя единственная находка в Харренхолле. Твоё согласие уехать со мной… Эддард мягко откинули голову назад, слегка стукнувшись головой о стоящую рядом кровать. Боги. На это и так уже было похоже всё. Худшие версии подтверждались. «А ведь было такое подозрение…». В это Роберт не мог и поверить. Они неплохо ладили с Лианной, и прямодушный друг Эддарда, привыкший верить на слово и не совсем понимающий ветреность юных девушек, не мог и помыслить, что кто-то способен встряхнуться и молча передумать. Эддард, даже зная Лианну, тоже не мог. Голова кружилась. «Это моя сестра… Моя Лиа! Ложь, ложь безумца и клятвопреступника! Нет!». Эддард запустил одну пятерню в волосы, словно желая скальпировать себя, но чтение впавший в полубезумную злобу самый уравновешенный из Старков не прекратил. Мой нежный цветок… Разве мог я тебя винить в нежелании исполнять опостылевший, ненужный долг? Роберт – неплохой человек и явно завидная партия, но он всего лишь лучший друг ее брата, верный союзник семьи. Лианна жаждет другого. Брак по расчету для таких леди – это дикость. Хотя моя любовь – явно не леди. Это Волчица… Эддард сплюнул, отшвырнув от себя письма никчемного и инфантильного труса с ярмом крон-принца. Значит, брак по расчёту – «дикость»? Что ж ты, дрожащая тварь, забрал Элию Мартелл из родного дома, что ж ты не бился с безумным отцом за ее свободу от самого себя? О свободе от долга заговорил? Вскруживший голову юной девицы, почти ребёнка, предавший собственные клятвы верной жене… – Ублюдок, никчёмный сын шлюхи… – Нэд никогда не ругался так открыто, так беззастенчиво. «Роб, брат, ты должен был оставить его мне!». Он поднял дневник с земли. Глубоко вздохнув, он перелистал страницы дрожащими пальцами и продолжил, несмотря на пульсирующую боль в голове, нарастающую с каждой секундой. «Лучше бы я тогда не сдерживал Брандона!». В конце концов, я рассказал ей о нашем Подлинном Долге. У дракона три головы – у Последнего Дракона должно быть три наследника. Прости меня, Элия. Но у всех нас есть предназначение – и ты своё уже исполнила. Мне нелегко быть с тобой жестоким, но я должен… – Ах, ты же наш несчастный герой… – Эддард никогда не слышал собственного голоса, пропитанного таким ядом. Бред, бред и суеверия могли двигать таким человеком. Но Эддард не верил даже в такое глупое самопожертвование. Нет, Рейгар не наследника хотел. Нэд прямо сейчас отказывает своему мертвому смертельному врагу даже в намеке на благородство, даже такое извращённое. Сгори в андальской преисподней, трусливый змей под личиной дракона. Я аннулирую наш брак с Элией. Мне горько, но так надо. Я не только обрёл возможность создать третью голову, но и открыл своё сердце, исполняя своё предназначение. Лианна, любовь моя, как я счастлив, что мы нашли друг друга… «Меня сейчас вывернет». Эддард без сил опустился на кровать, где ещё недавно остывал труп его сёстры. Там было ещё много опусов. Последние были о том, как счастлива была Лианна в Башне Радости. Рассказывались их беседы о том, как им повезло обрести друг друга. О том, как у семьи Лианны после всего, что было, уже не будет выбора, кроме как признать брак Серебряного Принца и Юной Волчицы. А семью Лианны в это время рвали на куски по приказу отца ее избранника. И никто из этих двух даже не думал о том, что происходит вне их уютного мира любви двух непринадлежащих друг другу людей. – Ты не волчицей была, а щенком… – Старк сам не мог уже узнать собственный голос. Надтреснутый, почти превратившийся в шёпот. Но в тишине этого места – словно гром. Что же сделать теперь… Очевидно, Лианна не была заложницей. Для неё этот побег был приключением, очередным бунтом против «ужасной» судьбы леди… – Дура! Предательский окрик огласил комнату влюблённых. Эддард вскочил, его руки словно бы жили своей жизнью. Он рвал дневник на куски, пинал скудное убранство этого логова… И не переставал кричать. Самый молчаливый сын Рикардо Старка в этот раз вёл очень шумную беседу – с мёртвыми и с самим собой. – Нет, это мы идиоты! Нужно было научить тебя своему месту! – Горе Эддард вновь обрушилось на него. Страшно и в полной своей тяжести. – Захотелось приключений?! Посопротивляться глупой родне?! Пинком ноги Эддард отправляет несчастный сундук в противоположный конец комнаты. Удар кулака разбивает единственное небольшое зеркало. – Сучьи дети! – взревел он, не зная даже, на кого зол больше. На Рейгара, отца двух уже мёртвых детей, который разумом от ребёнка, судя по всему, сам недалеко ушёл? На Лианну, бессердечную в собственной детской самовлюбленности и безответственности? На себя, Брандона, Рикарда и даже собственную мать – за то, что холили и лелеяли Зимнюю Розу, не объяснив ей, что долг перед семьей выше всего. На двух влюблённых дураков, не оставивших даже записки, прекративших его семью в пепел, его лучшего друга – в убийцу родичей, а его младшего брата – в сироту. Эддард упал на колени в центре комнаты. Хотелось взяться за голову – и рвать волосы, вскрыть собственный череп. Лишь бы не чувствовать это. Оскорбляющее память его сёстры чудовищное бешенство. «Старые Боги, будьте свидетелями моей клятвы. Я воспитаю сына моей Лии, как собственного. Но никто никогда не узнаёт его истинного происхождения. Твоё наследие, Рейгар, умрет. Будь проклят вместе со всей династией… А Роберт создаст новую».

***

Небольшой костер весело горел благодаря обломкам сундука и всех хранившихся в нем рукописях. Эддард не оглядывался на костёр, запрягая лошадей. В ином случае даже взгляд на пепел от дневника Последнего Дракона преследовал бы Эддарда всю жизнь.