lullaby

Нетейам пропал Они собирались встретиться на пляже, для медитации, потому что это пока единственное, что было ему разрешено после подхваченной пули, но когда Аонунг подошел в назначенный час - пляж был пуст. Хорошо, возможно тот немного опаздывал. Все же уход за раной занимал какое-никакое время, что лесного неимоверно злило, но под угрюмым взглядом матери, которая с трепетом, аккуратно обрабатывала кожу, тот сидел не дергаясь, изредка бубня о том, что он уже належался на несколько лет вперед. Аонунг ждал. Аонунг надеялся. Когда он понимает, что получит от матери за пропущенный семейный обед - начинает злиться: неужели было сложно хотя бы отправить кого-нибудь, что бы тот сообщил о неявке Нетейама по господи-уже-не-важно-какой причине?! Ему действительно не важна ни причина по которой лесной не пришел, ни его местонахождение. Именно поэтому, направляясь к дому Салли, он спрашивает каждого, кто встречается на его пути: — Хэй! Не видел Нетейама? Все удивленно смотрят на него как на больного, и либо пожимают плечами, либо мотают головами. Ответ от этого не меняется - нет, его никто не видел. — Разве он не с тобой? — Ло'ак смотрит на него выжидающе, нахмурив брови. Выглянув ему за спину, Аонунг держится, чтобы не присвистнуть. Его поиски окончены, спасибо - Салли нашли его сами. В ходе разговора выясняется, что Нетейам ушел еще рано утром, сказав, что у него встреча с Аонунгом. Это все, конечно, здорово, но, кажется, больше Аонунгов, кроме себя самого, рифовый не знает, а потому нервно заявляет, что сам ждал его целый день, но тот так и не объявился. Джейк прижимает Нейтири за плечи, поглаживая, пытаясь успокоить, что бы та не подняла панику раньше времени, но когда рифовый встречается с ним взглядом, то понимает - Салли сдерживает и себя тоже. Паника поднимается Неважно: лес, океан или же Эйвой забытые тропинки - они ищут его до самой ночи. Все ищут его, прочищая буквально каждый сантиметр острова. Небесные люди покинули Пандору, но это не отменяет того, что они оставили после себя. Раны душевные все же безопаснее ран телесных, а потому каждый Салли мечется между трезвым рассудком, направленным на поиски пропавшего члена семьи и тревогой, забивающей легкие, от чего дышать становится до невыносимого сложно и видимость немного пропадает, от начинающих заполнять глаза, слез. Джейк Салли, как глава семейства - обязан мыслить и видеть ясно. Он раздает указания четко и без запинок, но его дергающийся хвост говорит о многом. И этого хватает, что бы понять - сколько бы он не гордился Нетейамом как великим воином и прекрасным на'ви, для него тот оставался сыном, которого не было рядом. Предчувствие чего-то плохого появляется от банальной неизвестности - Что? Как? Где? Родительское сердце бушует порой даже в спокойные дни Джейк вспоминает, как его черствое, как он думал, сердце разрывалось, когда после неудачной охоты его сыновья шипели от боли, пока Тса'хик обрабатывала их раны, но тогда они были дома. Они были рядом с ним. Он знает, что не может быть со своими детьми постоянно. И дело даже не в его не бесконечной жизни. Они вырастут, и у каждого будет своя семья, и тогда они сами примерят на себе его роль. Но какими бы взрослыми не были - они его дети. И он всегда будет переживать и заботиться о них. Когда к нему подходит один из воинов и просит следовать за ним, Джейк оглядывается в поисках Нейтири, пересекаясь с ней взглядом. Молчаливый кивок, и он нервно идет следом. Аонунг думает, что Салли так озабочены поисками Нетейама из-за его раны, ведь та никак не хотела нормально заживать, и постоянно давала о себе знать, стоило Нетейаму банально нагнуться. Он так слышал, когда ненароком ловил голоса работающих неподалеку соклановцев. После ухода небесных людей дел было невпроворот, и Тоновари переложил часть обязанностей на своего сына. Тот и не собирался возражать, понимая, что чем быстрее они закончат со всем, тем быстрее вздохнут свободно. Что бы проверить Нетейама у него не оставалось и секунды Он не мог спросить о состоянии лесного на'ви даже у сестры. Полный забот, он уходил и возвращался, когда она видела уже десятый сон, а как выяснилось, что и саму Цирею не пускали навестить Салли, Аонунг решил, что смысла спрашивать нет. Что она ему ответит? Единственная, кто мог свободно ходить к Нетейаму была его мать, но картина о состоянии на'ви не могла сложиться полностью - когда Ронал возвращалась, то всегда говорила одно и то же: — С ним все хорошо, идет на поправку. И Аонунг ей верил. Все таки она - Тса'хик и его мать - она не стала бы ему лгать. Ведь не стала бы? Решив, что у Салли и в самом деле все не так уж и плохо, он вновь окунулся в дела клана. Когда он возвращается из своих мыслей и понимает, что забрел Эйва знает куда, то видит его, и все в его голове встаёт на свои места. — Нетейам…— Облегчённый выдох и едва различимый шепот нарушают тишину, но лесной никак не реагирует. Он просто продолжает сидеть спиной к Аонунгу, что никак не укладывается в голове. Нетейам – один из лучших воинов и охотников, распознающий и реагирующий даже на незначительные звуки - не дёрнул и ухом, стоило Аонунгу выйти к забытому всем живым на Пандоре пляж, расчищая себе путь от зарослей. Создавая шум. Он хотел бы подбежать к нему, но так боится, что это все неправда, он так боится, что с ним что-то не так. Такое поведение со стороны на'ви для Аонунга чистая пертурбация, и тревога накрывает его новой волной. Он подкрадывается медленно, чтобы не спугнуть притихшего Салли, и кладет дрожащую холодную ладонь на плечо. Выдыхает беззвучно, когда замечает, как теплая кожа покрывается мурашками и тело дёргается от испуга. Наклоняясь вперёд, чтобы увидеть лицо на'ви, Аонунг сталкивается с затуманенным взглядом, в котором читается шок. Он видит в глазах напротив испуг. Нетейам словно не узнает его. Аонунг так хочет, чтобы это все было ложью, тупым розыгрышем, и почти закрывает глаза, чтобы поскорее от этого всего проснуться, но не может. Сердце бьётся как при лихорадке, крича, что ему ни в коем случае нельзя даже моргать, иначе Нетейам перед ним просто…растворится. С ним не все хорошо. Он не идет на поправку. Нетейам потерян Нетейам не спит Под его глазами огромные круги, сильно выделяющиеся на бледной коже, а зрачки расширены и взгляд дикий, словно он, в порыве некой радости, напился до безпамятства. Сколько он здесь сидит Сколько он не спал? Четыре дня? семь? Две недели ? Аонунгу плохо. Тошнота к самому себе накрывает его. Он падает на колени перед Нетейамом, берет его лицо в свои ладони и пытается заглянуть в глаза, которые не выражают ничего, кроме редко мелькающего страха и непонимания. — Где ты был? Я так ждал тебя — Он смотрит сквозь Аонунга, будто его здесь и нет вовсе. Нетейам словно сошел с ума. Он абсолютно ни на что не реагирует, его голос настолько пропитан апатией, что рифовому кажется, будто перед ним не живой на'ви, а одна из машин демонов. Взгляд Аонунга фокусируется на руках Нетейама, которыми тот прижимает колени к себе с такой силой, что на них остаются отметены от ногтей, и он искренне не понимает - откуда у него столько силы. Везде: на плечах и предплечьях множество порезов и царапин, и Аонунгу даже думать страшно, что лесной может быть к этому хоть как-то причастен. Он просто надеется, что Нетейам поранился, возможно упал, когда шел сюда, да все что угодно. Но анализируя уже зажившие кое где порезы он понимает. Нетейам сам себя и калечит. Взгляд Аонунга направлен на на'ви перед ним, и он пытается понять, достучаться, потому что искренне не понимает «почему». С океана дует холодный ночной ветер и Аонунг убито мычит - у него нет ничего, чем можно было бы укрыть Нетейама, и он не может придумать ничего лучше (ему некогда раздумывать), когда поглядывает на Салли, следя за реакцией, пока осторожно отнимает от колен и берет маленькие и более изящные, по сравнению с его, руки в свои, растирая их, пытаясь хоть немного разогнать кровь и согреть. Нетейам не реагирует. — Где ты был, солнце? Мы все тебя обыскались.. В его голосе столько тепла и нежности. Если бы его услышал Ло'ак, то скорее всего посмеялся бы, а потом еще долго припоминал, запуская колесо пародий. Но Аонунг плюет на это, когда замечает, как Нетейам переводит на него взгляд и пытается сфокусироваться, хмурясь. С него словно спадает пелена наваждения, и как только с его красных, от вечных покусываний, губ слетает плаксивое «Аонунг», по лицу начинают бежать дорожки слез. На'ви не понимает. Он начинает осматривать Салли со всех сторон, не выпуская его рук и постоянно повторяя: «что такое? Тебе больно? Где болит?» В ответ Нетейам плачет тихо, пытаясь закрыть лицо руками, но ему не дают, продолжают сжимать и греть их в своих. — Я... Я так... — Он дергается, пробует встать, отползти хоть что-то от этих прикосновений, не хочет, чтобы его видели...таким, но его координация нарушена настолько, что с новым рывком Нетейам чувствует, как у него начинает кружиться голова, и когда Аонунг мягко тянет его на себя, тот безвольной куклой падает ему в руки, утыкаясь макушкой в плечо. — Я так устал... Мне страшно — на грани слышимости. — Я вижу их... они там... и я... я умер, понимаешь?... меня нет... я так боюсь — Каждое слово произносится словно в бреду, он бессвязно бормочет и горячо выдыхает, щекоча живот. Аонунг сгребает его в охапку, прижимая к себе так, будто желает, чтобы Нетейам погрузился в него полностью. Он и в самом деле хотел бы этого: отдать на'ви все, что тот только пожелает, лишь бы ему стало лучше, лишь бы он забыл обо всем, что тревожит его так сильно. Когда Аонунг отпускает руки парня лишь для того, чтобы уместить свои на его волосах и пояснице, Нетейам утыкается в чужую шею и хватается за рифового, как за спасательный круг. Он ревет уже навзрыд, скуля, как подбитое животное, и Аонунг стеклянными глазами потерянно смотрит в пустоту. Он не знал, что с ним такое. Думал, что семья присматривает за ним, и беспокоиться сильно не стоит, но ему никто не сказал. Он чувствует себя ужасно, когда понимает, что бросил его в таком состоянии после всего, чему стал свидетелем сам. Почему он решил что Нетейам должен быть в порядке? — не оставляй меня, прошу тебя... п-помоги... Аонунг покачивается из стороны в сторону, слегка похлопывая Нетейама по бедру, чтобы хоть немного его успокоить. Движения неловкие, он никогда никого не успокаивал, не баюкал, но он видел, как это делала его мама, и надеется, что сможет помочь. Попутно он пытается установить зрительный контакт с Нетейамом, чтобы задать простой вопрос, но тот не отлипает, вцепившись намертво, и Аонунг тихо шипит, когда чувствует, как Салли сжимает его волосы у корней. — Когда ты...спал? В последний раз? В ответ он лишь чувствует мотающую в отрицании голову, что бы это «нет» не значило. — Не могу, она придет за мной... Если я усну - она придет... она заберет меня... я не хочу уходить, н-не отпускай меня — Нетейам уже задыхается в своих рыданиях, и Аонунг мысленно бьет себя по лицу за свои вопросы. Он шепчет ему нескончаемые извинения и возобновляет попытки успокоить, «мыча» какую-то детскую мелодию. — Не отдавай меня ей... — Нет, нет-нет... никогда — он потерян. Он совершенно не знает, что ему делать. Так боится сделать хуже, хотя казалось бы - куда еще? Аонунг понимает - сюда вряд ли кто-то вообще придет, и лучшим вариантом было бы добежать хоть до кого-то, попросить о помощи. Но он не может. Оставить здесь Нетейама? Опять? И он не знает, что может произойти, если его не будет рядом, хотя бы несколько минут. Пока Аонунг вслушивается в сбивчивое, с резкими вдохами, дыхание, благодарит Эйву. Он боится даже представить, что, если бы он нашел лесного позже? А если бы и вовсе не нашел? Теперь рифовый знает достаточно, спасибо, и не может оставить Нетейама с самим собой наедине. — Тебе нужно поспать, понимаешь? Ты можешь умереть заболеть, солнце. — горький молящий стон — Я буду рядом. Поспи со мной — звучит тихо, пока Аонунг прикасается губами к виску на'ви. Слишком мягко. Слишком интимно. Слишком... слишком. Не чувствуя сопротивления, он через силу отстраняется, разглядывая Нетейама. С полным бардаком на голове и опухшими, от долгих слез, потухшими глазами, с обветренными губами и впалыми щеками, с дрожащими руками и хлюпающим носом - для него он... всё. И Аонунг не садист, но когда видит такого Нетейама перед собой - не может держать себя в руках. Он обхватывает сильно исхудавшее лицо ладонями, мягко проводя пальцами и стирая не прекращающиеся дорожки слез. И целует. Едва ощутимо, всего несколько секунд, но ему пока достаточно и того факта, что Нетейам его принял. Хотя, возможно это из-за некоторой заторможенности - на фоне долгой бессонницы. Он повторит позже. Выпуская его из объятий Аонунг валится спиной на песок, протягивая руки — иди ко мне. Когда Нетейам осторожно вкладывает свои, рифовый мягко тянет на себя и терпеливо ждет, пока Салли удобно устроится на его груди. Cжавшийся под боком, лесной на'ви выглядит еще меньше, и Аонунг не знает, как реагировать - умилиться или все же отдать место беспокойству. Он не спит Разглядывая любимое лицо, Аонунг сдерживает себя, чтобы не прикоснутся к губам или же провести рукой по линии челюсти — Нетейаму нужен сон. Он не хочет разбудить его лишним движением или чем-то подобным, потому что Салли и сам с этим справляется: Аонунг торопится убаюкать его каждый раз, когда замечает, как на'ви хмурится, что-то бормоча под нос и скуля (он переживает что от боли, и стоит Нетейаму провалиться в сон, сразу же проверяет его бинты). Нетейам спит. Беспокойно, но все же спит, и Аонунг прикладывает палец к губам, намекая, чтобы те, кто наконец пришли за ними - вели себя сильно тише.