Рабство как сказка

Гермиона снова не знала, куда себя деть от безделья весь день. В ее распоряжении был замок и его территории, можно было прогуляться, разгрузиться, отдохнуть от гнетущей атмосферы рабства в замке. Уединение в одиночестве, на берегу Черного озера было бы достаточно полезным занятием. Но… Она должна помогать Алекто Кэрроу сегодня. Неприятная магичка никогда не славилась дружелюбным характером и всегда питала какие-то особо неприятные чувства к Гермионе. Профессор из нее был неважный, пусть и знала она свой предмет хорошо. Грейнджер в перерывах между работой иногда задавала себе вопросы, касающиеся профпригодности учителей, но ответ у нее всегда был один по итогу: эти люди были просто приближенными. Мрачный коридор, что вел к кабинету Алекто Кэрроу, вдруг разрезал визгливый голос. — Эй! Почему это ты стала Рабыней-номер-один? Гермиона остановилась, глубоко вдохнула, выдохнула и развернулась к вопрошающей… девушке. — Что это наш господин в тебе такого увидел, что стал удовлетворять свои потребности с тобой? Неужели сама захотела? Или может ты, как говорят, подставила Рикку, чтобы занять ее место? Профессор Кэрроу редко пребывала в добродушном расположении духа. Ее язвительные комментарии никогда не обходились без чьих-либо слез. Унижение от Алекто Кэрроу при всем этом всегда оставалось в неведении от Волдеморта. Доносить на нее из-за союза с ее братом Амикусом было делом рисковым. Да и причин доносить, впрочем, не было. «Всенепременно ей нужно пободаться со мной. Ну ладно, посмотрим, что из этого выйдет. Может, если конфликт разгорится, меня убьют раньше положенного. Не придется терпеть ЕГО руки» — Послушайте, профессор Кэрроу, я не желаю ссоры с вами. Вы настроены агрессивно. Мне не нужны неприятности. Гермиона с интересом наблюдала за поразительной сменой эмоций у оппонентки. Человек, которому за последние 5 лет никто, кроме Волдеморта, не давал жестких отказов, прямо сейчас набирала воздуха в грудь, пытаясь что-то сказать, но сдувалась через пару секунд, не находя слов. Водянистые глаза Алекто застыли на одном месте — лице Гермионы. В какой-то момент, Гермиона сама не поняла в какой, волшебная палочка Алекто взмыла вверх, и желтый луч пронзил тело Гермионы. Как завороженная, рабыня смотрела на место проникновения в тело луча, и через секунду упала на каменный пол холодного коридора. — Будешь знать, как разговаривать с господами! — дьявольски улыбаясь, протянула Алекто. «Она невербально наложила Круцио!» — догадалась Гермиона, безмолвно открывая рот в беззвучном крике. — «Эти чертовы браслеты должны были защитить меня!» Действительно, кандалы, которые рабыни между собой называли браслетами, помогали рабыням противостоять тем, кто не мог приказывать или подчинять каких-то ранговых рабынь. Например, обычные учителя не могли наказывать деканских рабынь — браслеты создавали мощный щит от любых атак того, кто не мог атаковать. Если расправа была физическая, то браслеты мгновенно считывали, что рабыню трогает тот, кто не имеет на это права. Позже рабыня могла рассказать хозяину об инциденте и виновного наказывали. Пару раз подобное происходило с рабынями школы и обычными студентами. В первый раз случай удостоился печати в газете.Наглые пуффендуйцы изнасиловали невероятно красивую рабыню, а позже изуродовали ее лицо ожогами. Студентов отчислили, а рабыню подлечили и она осталась в школе. Во второй раз не менее печальная история закончилась трагично — Волдеморт на глазах у всех преподавателей и рабынь в огромном зале собраний наказал десятком Круцио учителя французского языка, и тот сошел с ума. Его бренное тело, лишенное прежнего сознания, директор привязал ко дну Черного озера. Русалки доложили, что тело заживо обглодали рыбы. Что сделал этот учитель, остается загадкой. По слухам, он опорочил первокурсницу в своем кабинете, по другим слухам он наложил Империо на четыре рабыни и заставил их поджечь гостиные факультетов. Но еще ни разу никто не задирал Рабыню-номер-один, так как покровительствовал ей сам директор. И никто не сомневался в его выборе. До этого часа. — Прекратите! — прохрипела Гермиона. — Хватит! — Не-е-ет, — снова протянула своим неприятным голосом Кэрроу. — Я докажу ЕМУ, что ты — последняя, кого стоило выбрать. Я покажу ему, кто достоин его постели на самом деле! Рабыни — пустой звук. Вас покупают и продают, как скот, а используют как домовиков и шлюх. Единственное, что у вас есть, подходящее ЕМУ — это пизда. Молоденькая пизденка сладкая, сама знаю, но трогать ее, пользоваться ей — это мерзость!.. Гермиона прикрыла глаза. Она не хотела слушать словесный понос Алекто. Кто-то, а уж ее бред могли слушать только реальные рабыни-шлюхи и тупые студенты. Боль, пронзающая тело грязнокровки, в какой-то момент прекратилась. Но Алекто продолжала говорить что-то неадекватное и грубое, периодически взвизгивая. Гермиона открыла глаз и заметила за Кэрроу тень. Открыв второй глаз, девушка поняла, что за спиной профессора стоит сам директор! Волдеморт приложил палец к губам, приказав таким образом молчать, и продолжил слушать своего работника. -… Трахать в пизду и анал рабыню — все равно, что трахать козу в ее животное очко! Уж поверь, милочка, я многое повидала, и скажу, что нет отвратнее вида, когда мужик ебет животное. А вас, грязнокровок, по правам сделали меньше собак! Директор, конечно, волен выбирать, кого трахать, но в моих глазах он давно упал! — Да что ты говоришь… — пропел вдруг директор. — В твоих глазах директор приравнен к тем, кто трахает коз? Алекто нахмурилась и развернулась. Увидев молодого парня, а именно Тома Реддла, она усмехнулась, и протянула: — А ты кто еще такой, чтобы мне говорить такое? Гермиона через боль улыбнулась. Алекто, по всей вероятности, больше нет места в магическом мире.