Сияющий бог Луны

      "В Центральном парке культуры и отдыха города Алматы была обнаружена жестоко убитая женщина. Что самое удивительное: смерть жертвы наступила восьмого августа ровно в восемь утра. На месте преступления был найден редкий цветок – ликорис. В японской культуре его называют растением смерти. Полиция продолжает вести расследование, но подозреваемых все еще нет… "       "Двенадцатого декабря около полуночи был убит мужчина. Его изувеченный труп нашли недалеко от памятника Виктору Цою. На месте преступления также обнаружили так называемый "цветок смерти" – ликорис. Полиция не смогла найти никаких других улик и зацепок."       "Бла-бла-бла, какие же они тупые. Прям-таки нельзя найти ничего? Значит плохо искали, мандавошки", – подумал про себя Адиль, листая статьи о происшествиях в своем городе. Юноша просто искал материал для нового видео и случайно наткнулся на эти странные и все еще нераскрытые убийства.       Как можно было принести труп или убить человека в таких людных, даже ночью, местах? В органах или совсем дебилы работали, или же убийца был гением, в чем Адиль крайне сомневался. Незавершенность дела об этом загадочном серийнике цепляла внимание. Чувство некоего предвкушения переполняло парня: ведь убийцу все еще не нашли, а такие убийства продолжали происходить каждый месяц. Первого января в час ночи, второго февраля в два, третьего марта…       Сегодня было четвертое апреля. А значит в сводке новостей может появиться новая весточка о преступлении.       "Интересно, что напишут СМИ на этот раз?" – начал было размышлять юноша, но его нагло прервали:       – Адиль, ты идешь или продолжишь дальше втыкать? – раздался бодрый голос сквозь шум из-за мелкой возни соседа.       – Дархан, иди нахуй. Мы снова приедем в колледж ни свет ни заря? – парня справедливо раздражали бесполезные посиделки в аудитории почти за час до начала пары. Но его сосед так не думал:       – Да, ибо мне, блять, если ты вдруг забыл, надо курсач распечатать. И тебе, кстати, тоже. Поэтому прекратил играть живой труп и попиздовал обуваться.       – Сейчас ты нахуй попиздуешь, а не я обуваться. Десять минут дай, – Адиль не выспался из-за некоторых дел, которые у него были ранним утром, и теперь злился из-за того, что надо было выходить в шарагу не в привычные девять утра, а в неприятные полвосьмого.       "Сука, да я лучше сдохну, чем буду рабом этих жаворонков. Устрою революцию и заставлю их до четырех утра сидеть и втыкать над учебой. Посмотрим, как эти бляди в шесть утра встанут с солнечным настроением и улыбкой на лице. Только уровень преступности поднимут, сука, а не себя с кровати", – несправедливость из-за того, что кто-то мог высыпаться, а он нет, местами слегка раздражала Адиля.       Нет, по жизни парень вовсе не был злым. Злопамятным – очень; жаждущим, чтобы последнее слово всегда было за ним – дайте не одно, а десять. Ну и повозмущаться из-за того, как устроен мир – тоже святое дело. Точнее, на его тупость и ограниченность.       Ведь даже в маршрутке было полно вещей, которые удивляли и вводили в недоумение из-за своей необъятной тупости. Вот зачем бабке с самого утра куда-то ехать? В пенсионный фонд, чтоб за час до открытия уже создать очередь? Или за яйцами, которые в другом конце города стоят на десять тенге дешевле?       О, ну и самое любимое у Адиля – вонючие мужики. Когда ты стоишь, а у тебя под носом подмышка, которая спокойно может выступать в качестве биологического оружия. Смерть от удушья парами пота обеспечена. После такого можно похоронить себя с надписью на надгробии: "он честно пытался дышать свежим воздухом из маленькой форточки, но вонь была сильнее. Помним, любим, орем с причины смерти".       Ах да, куда же без того, чтоб каждый день ему кто-то не попытался доказать, что человеческий род тоже имеет копыта. Ногами эти твердые и болючие хуйни не назвать. Сколько раз Адиль жалел, что купил белые кроссовки, столько же раз материл людей в маршрутке.       Но, несмотря на все эти факторы, почему-то именно сегодня у парня было хорошее настроение. Еще двадцать минут назад он готов был придушить Дархана, а сейчас все было хорошо. Перепады настроения Адиля решили, что сегодня они должны идти строго по синусоиде. А возможно у парня была своя причина чему-то радоваться.       Поэтому после длительной и местами утомительной дороги парень будто на крыльях влетел в учебное заведение и тут же отправился к кабинету, где должна была проходить первая пара. За ним последовал Дархан, чтобы оставить вещи и потом отправиться распечатывать курсовые.       Почти дойдя до кабинета, парни притормозили. В коридоре блуждал странный густой запах. Окружающий студентов аромат давал четкое ощущение, будто они очутились в церкви: пряные нотки ладана, ягод и чего-то цветочного наглухо забивали ноздри. Дархан, судя по его задумчивому виду, тоже пытался догадаться до причины столь необычного запаха. Откуда у них в колледже может быть такое? Вряд ли какая-то девушка купила себе такие православные духи.       – Стремный запах, правда? – наконец подал голос Дархан.       – Ага, будто сейчас выскочит батюшка из-за угла и нечистого будет изгонять, – прокомментировал Адиль, но, не зная, что дальше делать с этим фактом, предложил все же зайти в кабинет:       – Пиздец, это что, блять?!

***

      – Адиль Адиев, восемнадцать лет, я здесь учусь, – парень серьезно и четко отвечал на вопросы, что ему задавали.       В кабинете его и Дархана ждал сюрприз. И, к сожалению, не очень приятный. Их молодой преподаватель, который не успел проработать и месяца на новом месте, оказался мертв.       Сначала парни даже не поняли этого. Подумали, что тот был просто пьян. Ведь все на месте преступления указывало на это. На столе стояли открытые бутылки вина, а также бокал, наполненные ярко-красной жидкостью. Сам мужчина будто спал. Дархан даже в шутку сфоткал его и сказал, что теперь у них будет весомый компромат и гарантированная пятерка у каждого в кармане.       Но Адиль сразу понял, что тут было что-то не так. А именно – наличие вазы с цветами, которой в кабинете раньше никогда не было. В ней стоял ликорис. Какое интересное совпадение. Кроме того, у преподавателя была уж очень бледная кожа. Люди не бывают такими белоснежно-синими. Живые люди.       – Как вы поняли, что ваш учитель мертв? – "Вот это да, полиция точно вместе с деньгами за обучение продает и мозг", – съязвил про себя юноша, но грубить отбитым, но все же правоохранительным органам не стал. Пришлось выдохнуть, послать в своей голове всех нахуй по три раза и отвечать спокойно:       – Я учусь в юридическом колледже и мы проходили базовую криминалистику. Бледную кожу едва ли можно считать естественной. Но это не та причина, по которой я понял, что он мертв. При обильной кровопотере трупные пятна могут полностью отсутствовать или быть слабо выражены по интенсивности окраски, причем в таких случаях они появляются лишь участками. У нашего преподавателя в области шеи таких было несколько. – Адиль говорил уверенно и со знанием дела. И не важно, что до этого он видел трупы лишь на изображениях в пособиях, опознать смерть и в жизни ему не составило труда. – Ну, а дальше я проверил пульс и лишь убедился в своих предположениях.       – И вызвали только полицию по этой причине? Скорую не стали? – мужчина, который задавал вопросы Адилю, уже начинал бесить парня. "Нет, блять, я просто вспомнил только номер полиции, а скорой – нет. Поэтому, будьте так любезны, но труп воскрешайте сами. Глядишь, вдруг вам и сердце удастся перезапустить."       – Да, потому что он был мертв уже часа два-три, если не больше, – собрав все свои моральные силы, парень старался отвечать тактично и вежливо. Его даже хватило выдавить из себя неохотную полудружелюбную улыбку, вселяющую, на его взгляд, бесспорное доверие к своей персоне. Однако, смотря на то, как коллеги этого индивида заходили в кабинет без специальных бахил и перчаток и трогали все голыми руками, юного криминалиста накрывало понимание, что дело снова будет голяком.       "В какой-то мере это меня даже радует", – подумал про себя Адиль, но едкую усмешку сдержать сумел.       – Вы заметили что-то странное в кабинете? Может то, что никогда здесь не находилось? – видимо мозг у дяди полицейского вспомнил, что надо уже начинать работать, поэтому и вопросы стали больше по делу, чем озвучивание очевидного.       – Да, – парень выдержал небольшую драматичную паузу, – ваза. Её здесь никогда не было. А еще запах ладана и воска в коридоре.       – Ладана? – слегка удивленно уточнил полицейский.       – Да, я и мой друг еще остановились и задумались откуда он тут, – объяснил чутка больше Адиль и принялся исподтишка наблюдать за мужчиной, отдавшегося размышлениям.       Тот был красив. И молод. Что он только такой весь из себя забыл в полиции. Тупой, как валенок, а сложное дело на себя берет не по силам.       – Адиль, скажите, а как в кабинет можно попасть?       "Так, главное, не убей его тут за тупые вопросы, главное – не убей", – молился про себя парень. Теперь ему-то стало понятно, почему все еще не нашли того, кто убил прошлых людей. Тут такие "гении" следствие ведут, которых свет еще не видывал.       – Через дверь, как иначе?       – Хорошо, спрошу по-другому, как можно незаметно к двери попасть? – что-то этот допрос был очень странным. Адиль не понимал, почему такие данные спрашивают у студента, а не у директора, который уже между прочим приехал и ждал своей очереди отвечать на невъебенно актуальные вопросы.       – Почему бы вам не узнать это у персонала колледжа?       Но тут намеки на мозг дали о себе знать, извилины зашевелились и мужчина дал весьма здравую причину:       – Вы студент и знаете куда больше способов обойти камеры на входе и возле лестниц.       "А ведь и правда есть способы. Хм… Стоит ли рассказывать или пускай сам узнает?" – взвешивал все за и против внутри себя Адиль. Решив-таки, что если не от него, так от кого-то другого это узнают, парень решился рассказать:       – Ремонт в школе делали десять лет назад. И ровно столько же лет назад, со слов некоторых молодых преподавателей, которые учились тут, некоторые тайные способы сохранились еще со времен их учебы, – начал немного издалека юноша, стараясь сильно не вдаваться в детали. – Окно в подсобке этого кабинета сломано. Оно не закрывается плотно. Тут же рядом с ним пожарная лестница. Камеры не работают возле черного хода и по всему левому крылу колледжа. В кабинет можно попасть через черный ход или через окно. На камере этого не будет видно.       – Кто об этом знает? – "И снова, сука, тупой вопрос. Кому я сказал, что десять лет назад такие же приколы были. Господи, я сяду за убийство, но ты прости меня, я благородно избавлю мир от великой беды – тупорылого мента, и даже взамен ничего не попрошу", – Адиля это уже не то что раздражало, а неплохо так злило. Будто его слушали через жопу. Надо бы проверить, может у чувака слуховые аппараты, которые из жопы идут. Тогда можно будет предложить ему встать, чтобы не говорить подобной хуйни.       – Все студенты и часть персонала колледжа. Завхоз точно знает про камеры. А все студенты про окно. Иногда на перерывах так уходили с пар, пока в кабинете не было преподавателя и подсобка была открыта.       – Маяковский, ты еще долго будешь пацана мучать? Директор и криминалисты уже ждут тебя! – спасение Адиля пришло в виде толстого, но весьма резвого на вид сотрудника полиции.       – Да, уже почти все, спасибо, что сказал, – мужчина сделал короткую паузу, будто думая, что бы еще такого спросить, но вопроса не последовало. – Адиль, оставьте свой номер телефона, пожалуйста, и адрес. И на сегодня Вы свободны. Спасибо за помощь.       – Не за что, удачи в расследовании, – коротко и лаконично ответил парень, уже начиная записывать в протокол свои данные и ставить подпись, подтверждая, что со всеми бла-бла-бла был ознакомлен.

***

      "Сегодня утром было обнаружено тело молодого преподавателя в здании Юридического колледжа. Мужчину обескровили, разлили его кровь по бутылкам из-под вина и в бокал. Приблизительное время убийства – четыре часа утра. На месте преступления также была найдена ваза с японским ликорисом. Никаких иных улик или зацепок обнаружено не было. Ведется расследование", – уже вечером по новостным каналам было сообщено о происшествии.       "Вау, как хорошо все же было спланировано это убийство".

***

      – Маша, я знаю, что это пиздец, – Аман кричал в трубку телефона, не в состоянии сдерживать свои эмоции. – У нас девять тел, но ни одного общего знакомого, ни места учебы-жительства, ничего нет, сука.       – Маяк, а может это вы ебланы? Кому я говорила, что надо хотя бы перчатки надевать? Как я на вазе могу найти отпечатки, если вы все по очереди ее лапали? Ммм, гении, как? – голос девушки звучал грубовато и было прекрасно слышно, что та злилась.       – Кто из нас тут госпожа Мориарти? Кто у нас тут высококлассный криминалист? Найди как-то, а я потом своим дебилам скажу, чтобы они не трогали больше улики, – мужчина и сам понимал, что их профессионализм оставлял желать лучшего. Но чего уж тут – мозг им не дали в университете, только знания как стрелять и орать "руки вверх".       – Именно, я криминалист, а не волшебник. Понял? – казалось, если бы Аман ответил, что не понял, то количество убийц в мире стало бы на одного больше, а вот тупых ментов на одного меньше. – Как убили последнюю жертву?       – Та это пиздец, его обескровили. Вот все, что можно было с него высосать – высосали, – Маяковский даже не знал, что столько крови можно забрать с одного человека, делая минимум повреждений.       – Как именно кровь была изъята? – продолжала выяснять подробности девушка, зная уже на опыте, что мужчина ничего нормально никогда не рассказывает. Каждый раз приходится клешнями из него детали вытягивать.       – С подколенных и локтевых вен. У него взяли больше трёх литров крови со слов судмедэксперта. Но на месте преступления было меньше двух, – коротко и весьма лаконично описал способ убийства мужчина, ожидая ответа.       – В смысле? Куда делась еще почти половина крови? – задала по факту очевидный вопрос Мария. – Это же не вода, что ее взял-вылил и все, нет ее. Следы будут. Вы обыскали туалеты колледжа? Ближайшие кабинеты?       – Да, ничего там нет, никаких следов. И странный запах ладана еще был, – как бы между прочим добавил Аман.       – Надеюсь, одорологическая экспертиза проведена? – госпожа Мориарти сейчас звучала так, будто последняя надежда в ней на адекватность и работоспособность Маяковского умирала с каждом секундой.       – Да, ждем результатов, я помню, как ты меня ругала за то, что я не сделал этого в прошлый раз, – оправдал свой поступок Аман и продлил этим свою жизнь еще немного до следующего косяка.       – Прекрасно, жди меня, я скоро буду в участке, – коротко попрощалась девушка и бросила трубку.       – Фуух, чуть не умер. Хорошо хоть стажер про эту штуку с запахами напомнил, а так и гроб уже можно было бы заказывать с подкрадулями вместе, – почему-то вслух произнес Маяковский и направился дальше изучать дело.

***

      "Первое убийство. Смерть в парке. В желудок девушки влили три литра бетона. Никаких следов борьбы и каких-либо улик на месте преступления найдено не было. Второе убийство. Девочка-подросток, которую повесили на мосту за собственные волосы, и если бы не цветок ликориса, то можно было бы считать самоубийством… " – который раз перечитывала дела Мария, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.       Все тела были найдены в людных местах, там, куда на утро обычно толпы приходят. И этот цветок. Почему именно он? Почему не какой-то другой?       Госпожа Мориарти – так называли девушку за исключительную способность находить улики там, где их до этого не было. Она умела логично связывать факты таким образом, что подозреваемые находились будто по щелчку пальцев. Но не в этот раз.       Девять трупов. Каждый месяц новый. С четкой датой и временем. Это они поняли еще в январе. Только непонятно, почему убийца выбирал то утро, то вечер. А также, почему первое убийство было в августе? Почему не с начала года?       Как выбирались жертвы, тоже не было выяснено. Никаких общих черт они между собой не имели. Так же, как и друзей-знакомых, интересов или же мест, где могли бы столкнуться ранее.       Абсолютно ничего. Пусто.       И это бесило девушку. Она не знала, что ей искать. Просто тупо нули были. Портрет убийцы? Та куда там. Кроме того, что тот был пиздец умный психопат, ничего не известно. Ни пола, ни возраста, ни телосложения. Потому что что? Правильно, люди Амана каждый раз забирали надежду на то, чтобы хоть что-то дельное найти. Все затопчут, все испортят. Будто это было не в их интересах найти тело.       "Хоть еще раз я соглашусь вести дело с этим обворожительным дебилом, вот честно, уволюсь. Буду заниматься частной практикой и неверных мужей искать", – клялась себе всякий раз Мария и все равно каждый раз приходила к Аману на место преступления.       А что она может сделать, если мужчине доставались такие интересные дела? Вот даже взять это. Явно же серийник. Больной на голову. Как его там одно СМИ назвало? Цукиёми? В честь японского бога Луны. А все почему? Просто потому, что тот не убивает днем, а только ранним утром или ночью, и то, раз в месяц. И из-за цветка смерти.       Ликорис. Такое достать в Казахстане было нелегко. Почти нереально. Госпожа Мориарти искала, где купить. Нашла только семена и то, их надо было заказывать из Китая. А значит, что убийца их выращивал. При этом цветы требовали особых условий.       Искали теплицы, сады, где можно было такое выращивать. Мария даже как-то раз решила поиздеваться над Маяком и дала задание просмотреть каждую дачу за городом. А тот, как дебил, реально на каждую дачу заходить стал. Иногда не самыми законными путями. Но даже так результата не было. Будто цветы появлялись из воздуха. И также из-за воздуха жертвы переставали сопротивляться.       Неясно, абсолютно ничего не было ясно.

***

      – Адиль, как ты можешь спокойно есть после того, что увидел сегодня? Вообще ничего не екает? – Дархан удивленными глазами-блюдцами наблюдал, с каким аппетитом его друг ел пюре из пластикового стакана.       – А что? Раз нашего препода убили, мне теперь себя убить, заморив голодом? – юноша задал вполне очевидный вопрос.       – Нет, просто, ну, не с таким же аппетитом хоть ешь, епта, – тон у соседа был упрекающим. Будто не он несколько часов назад уминал в себя шоколадку и рассказывал, какой у него великий стресс, и как ему срочно необходимо его зажрать.       – Бля, иди нахуй. У меня к пюре нет овощей, сейчас тебя покромсаю, если рот не закроешь, – уже с раздражением ответил Адиль.       Не, ну реально, а что ему делать? Оплакивать преподавателя, который у них всего ничего вел? Тем более, тот был последним гандоном. Или поддержать Дархана в его шоколадной голодовке и жаловаться, что запах крови все еще стоит у него в легких?       Адилю не тринадцать лет, его таким не возьмешь. Ну, убили и убили. Другое дело – это новости в СМИ. Буквально каждый утюг кричал о том, какой же ужас произошел сегодня в их колледже. "Ну, кто-то решил сделать вид, что он вампир. Чутка перестарался, чего бубнеть-то", – пошутил перед своей мамой парень, после чего смачный чепалах прилетел ему по затылку. На вопрос "а за что?", ему дали ответ, что смерть надо уважать. " А я думал, что живых надо, но как скажешь", – говоря это, Адиль буквально уворачивался от тапочка, летящего в голову, и выслушивал, какой же он циничный.       А каким ему еще быть? Он учится на юриста. Ему потом насильников защищать и точно таких же убийц. Если парень будет после каждого трупа так реагировать, как Дархан, то зачем было вообще идти на юриста? Чисто попонтоваться, что можешь угрожать статьями и кодексами? Это можно делать и без ебли мозгов на учебе, загуглить и все.       Зато у парня был очередной опыт допроса. Если бы не тупой полицейский, фамилия которого была аналогична поэту-матерщиннику, то все прошло бы вообще на высшем уровне. Адиль старался четко отвечать на вопросы. Давать лишь ту информацию, что была, по его скромному мнению, полезна следствию. А там он уже посмотрит: найдут те убийцу или эти клоуны так любят цирк, что и дальше будут осоловело хлопать глазами на очередные изощренные убийства.       Парень знал, что жертв было уже девять. Но почему-то в СМИ было всего три статьи про убийства, включая сегодняшнее. Было названо место преступления, пол жертвы. Почему-то решили не говорить всего? Или преступления были такими жестокими?       – Адиль, ты идешь на эфир или снова опаздывать планируешь? – Дархан как обычно очень четко выполнял свою задачу – заебывал и напоминал юноше о том, что там и кому он обещал.       – Пиздую уже, можешь запускать.