Сияющий бог Луны

      Спустя вечер пиздостраданий, когда Адиль действительно нуждался во внимании и поддержке со стороны, эмоции от пережитого немного поутихли и уязвимость состояния притупилась. Как парень предполагал, его друг всю ночь провел в компании очередной неизвестной девчонки с Дайвинчика, а потому не отвечал на сообщения даже в телеге. На утро следующего дня сосед наконец объявился и набросился на уже порядком заебавшегося Адиева с вопросами. Допрос дубль четыре объявляется открытым.       – Адиль, ты где был полдня? Сколько можно тебе звонить, ты про существование телефона не забыл? – Дархан встречал друга не как героя, который смог спасти свою жопу от тюрьмы, а с доебами, как самая настоящая женушка.       – Сука, отъебись со своим телефоном, пока не пизданул тебе с ноги, – Адиль сходу начал агрессировать на соседа, ведь тому-то повезло: его не стали задерживать. А все почему? Правильно, потому что у того вместо мозгов было желе и, когда они вместе находили трупы, тот или стоял и изображал древнегреческую статую с навечно запечатленным ахуем на лице, или же делал вид, что крикливая впечатлительная девочка и блевал. Третьего не дано. А вот Адилю не повезло попасть ни в одну из этих категорий. Наличие адекватности и излишний похуизм сделали свое дело, и его приняли за психопата. Каждый ведь мечтает оказаться в такой ситуации, на новый год и на день рождения загадывает.       – Бля, да что случилось? Хули сразу грубить? – Дархана часто называли котиком. Но не потому, что он милый и похож на это грациозное животное. Просто у того тоже было, по всей видимости, девять жизней, раз хватало смелости заебывать своего друга такими тупыми вопросами.       – Ничего, я всего лишь вчера провел несколько часов в участке как подозреваемый в штамповке десяти трупов. Заводом по убийствам без улик стал. Пришлось доказывать, что не я хозяин производства, и пытаться спасти себя от столь прекрасной перспективы, как гнить в тюрьме всю жизнь, сука. Благо, что доказал свою невиновность, и слава богу. А ты с порога ебешь мозг, мандавошка тупая.       Дархан заметно приутих. На лице парня явно прослеживались досада и стыд. Он, вместо того, чтобы нормально спросить, где был его сосед и почему отсутствовал дома больше суток, сразу начал доебываться. Тут друга чуть не упекли за решетку из-за стечения обстоятельств, а он не знал.       Однако, пока Дархан внимал жалобам Адиля о прелестях жизни в тюрьме, его выражение лица быстро изменилось. Осознание того, что лучший друг был справедливо оправдан, и все обвинения были успешно сняты, внесли свои коррективы в его настрой. Ранее грустный и пристыженный вид сменился на радостный и довольный. Юноша зарядился положительной энергией, подаренной с барского плеча Адиля, что проявилось в широкой улыбке и ярком блеске глаз. В этот момент весь его вид стал отражать чувство облегчения и счастья за своего друга.       – Теперь ведь тебя отпустили и все уже в порядке? – такой резкий перепад эмоций у Дархана не остался без внимания.       Адиль не замечал, чтобы его друг так вел себя раньше. Чтобы Дархану да было стыдно? Упаси боже. Надо сходить в лес и проверить – там точно что-то сдохло. И это было странно, ведь они живут вместе уже два года и, казалось, успели изучить друг друга досконально от и до. А тут такой несвойственный юноше переход от грусти к радости. Как перепады давления в плохую погоду: неожиданно и неприятно.       Однако, юный юрист пропустил это мимо и не стал дальше развивать наблюдение. Не до этого сейчас было. Он обязательно подумает об этом потом, когда его настроение не будет состоять на 1% из "да, эту хуйню стоит как следует разобрать" и на 99% из "похуй, не сейчас, не сегодня, дай бог хоть когда-нибудь".       – Да, как видишь, я здесь и уже готов давать тебе чепалахи в ебучку, – как и всегда отшутился Адиль, устало падая на кровать. Тяжелый день выдался.       – Слушай, – заговорщически начал Дархан. – А давай отпразднуем твоё освобождение? У меня есть красное полусладкое вино. Как на это смотришь?       "А как должен смотреть молодой парень на перспективу нахуяриться? Ментальный хуй встанет на нее в тот же момент, ведь предложение весьма манящее и такое соблазнительное", – произнес про себя парень, дав положительный ответ другу.       И вот, спустя некоторое время Дархан с Адилем сидели на крыше многоэтажного здания, где и проживали, наслаждаясь спокойным летним вечером. Над ними раскинулось живописное небо, окрашенное в теплые оттенки оранжевого и розового, напоминавшие о закате. За нежным цветом забрезжил и сам кроваво-красный закат. Сразу чем-то напомнивший яркость лепестков ликориса. Пить отчего-то захотелось еще больше и еще сильнее. Как назло, вино тоже было красное. А завтра в это же время вероятнее всего кого-то снова убьет Цукиёми. Кого-то лишат жизни. Но сейчас это совсем неважно, так ведь? Жизнь у парней продолжалась. И никакие совпадения не должны были повлиять на нее.       Они сидели на старых диванных подушках, которые Дархан принес и разложил прямо на крыше, и смотрели на город, который редкими золотыми огнями зажигался вдали. Вокруг них царила уютная тишина, периодически нарушаемая лишь звуками города, что создавало ощущение спокойствия и умиротворения. Будь они парочка, сейчас был бы идеальный момент, чтобы поклясться дру другу в вечной любви до гроба и поцеловаться. Но не тот случай. Не про них эта история.       У парней в руках было по бутылке красного вина и по стакану. Запах того же красного мальборо витал в воздухе, смешиваясь со сладким ароматом напитка. Они молча наслаждались каждым глотком алкоголя, глядя вдаль и думая каждый о своем. Сигареты медленно тлели, а мысли бегущей строкой проносились перед глазами, но ни на одной из них не хотелось останавливаться.       Легкий ветерок, приносящий прохладу, охлаждал их кожу, а яркий свет заката подчеркивал контуры лиц. И ведь не скажешь, что еще несколькими часами ранее одного из них считали серийным убийцей, и тому приходилось оправдываться в борьбе за свою свободу. Оказалось, жизнь удивительно непредсказуема и переменчива.

***

Человек шел в сторону разрушенного кинотеатра за молодой парой и не мог понять, как вообще так получилось, что вместо так старательно выбранного места, он оказывается в этой параше? Это не входило в его план. Это раздражало до такой степени, что хотелось тут же убить этих двоих, и похрен, что его поймают. Главное, что он покажет важность и ценность своих намерений. Было начало седьмого утра и Цукиеми не мог понять, где он ошибся в наблюдениях. Почему девушка не идет на работу, а с каким-то непонятным молодым парнем направляется в заброшенное здание? И у того еще и в руках букет ликориса. Не такого, какой ложил сам Цукиеми, этот было намного проще достать. Но сам факт наличия растения уже бесил. Что вообще происходит? Он попался или это просто совпадение? Девушка работала уборщицей и сейчас должна была во всю спешить мыть офис, а не идти совсем другой улице с непонятным чуваком, весело хихикая. Но тут ответы пришли сами собой. Спутник жертвы почему-то резко дернул ее в сторону полуразрушенного входа в кинотеатр. Та вскрикнула и попыталась вырваться, но все было без толку. Парень одним уверенным движением ввел иглу в шею девушки, ожидая, пока та прекратить сопротивляться и обмякнет. Это было непросто, жертва минут пять активно боролась за свою жизнь и успела даже несколько раз вырваться из цепких рук парня, но тот был сильнее физически и не под действием лекарства. Она проиграла. “Так вот, что ты задумал”, – мысленно усмехнулся сам себе человек, желая посмотреть, чем же закончится эта встреча. Все таки его последователь, можно было бы понаблюдать за младшим подрастающим поколением. Но привычка осматривать территорию вокруг себя пришлась сейчас очень кстати. Цукиеми привычно повертел головой и обнаружил камеру наблюдения на одном из столбов. Благо, он сам еще не попал в поле зрения устройства, а вот начинающий убийца – да. “А ведь такую карьеру мог построить, такой потенциал. И так глупо ошибся, но ничего, я еще помогу тебе прославиться”, – человек сделал плавный разворот на пятках и гордо зашагал в противоположную сторону от камеры. Он еще обязательно найдет этого смельчака и покажет ему мастер-класс. *** Вечер седьмого июня. – Ну что могу сказать, наш Цукиема впервые ошибся, – Мориарти с самодовольным лицом смотрела в монитор, где, уже казалось, что в тысячный раз, прокручивался момент, как молодой парень затягивает жертву в здание покинутого жизнью кинотеатра, – он засветил свое личико на камеру видеонаблюдения. Честно, даже я ее не сразу заметила, поэтому не удивительно, что и наш маньяк ее прошляпил. Там еще был свидетель, но почему-то не стал сообщать в полицию и его опознать не выйдет – видно только капюшон его кофты из-за угла. Но он нам не нужен – и так все видно. – Маш, ты уверена, что это точно он? Не выйдет как с Адилем? – осторожно поинтересовался Аман, стараясь не нарваться на чапалах от девушки. Криминалистка понимала опасения Маяковского. Ее чуть не уволили с правоохранительных органов. Парень, уходя не забыл заглянуть к начальству девушки, и оставил весьма нелестный отзыв о ее деятельности и поугрожал судом. Немного смешно, конечно, от этого, никто там его слушать не будет, но свой эффект это возымело. А потом всплыл донос о наличии тела в квартире Адиля, который Маша оставила через своего знакомого, ее торопливые решения и выводы и воедино вышел такой себе мощный пендель от начальства. Поэтому сейчас Мария должна действовать более рационально, ведь ее в любой момент могут отстранить от дела, что будет очень даже некстати, учитывая сколько ей удалось узнать. – Уверена, характер убийства максимально схож с прошлыми: цветы, место, время и жестокость – все подходит под поведение нашего психопата. – девушка говорила быстро и возбужденно, она вошла в раж, ведь впервые им удалось настолько близко подойти к разгадке. В голове уже мелькали заголовки в СМИ с ее именем и рассказом, как столько молодая, но уже профессионал своего дела, девушка поймала маньяка, который вводил в ужас весь город. – Маша, я в этом не уверен, – в комнату вошел судмедэксперт, занимающийся этим делом. Мужчина был уже в преклонном возрасте, но на его интеллект цифра в паспорте никак не влияла, лишь добавила кучу странностей, – я немного подслушал ваш разговор, надеюсь молодая леди на меня не в обиде? – Ни в коем случае, – девушка улыбнулась своему старшему коллеге, принимая более удобную позу, намереваясь выслушать того, – так в чем же вы не уверены? – Ох, Машенька, все очень плохо, ведь столько всего не сошлось с нашим лунным богом, – мужчина театрально вздохнул, добавляя еще большего драматизма своей речи. Будто им тут весело, а он старается как-то всех заставить плакать, – все не то и все совсем не так, как делает это маньяк. “Господи, дед, ну скорее рожай, сколько можно воды лить”, – госпоже Мориарти уже не хватало терпения. Девушка только хотела поторопить судмедэксперта, как за нее это сделал Аман. Умеет думать, когда это от него никто не ожидает: – При всем уважении, но я не Станиславский, не надо тут шекспировскую пьесу разыгрывать. Можно ближе к сути и без воды? – немного грубо прервал стенания пожилого мужчины Маяковский, потому, что ну сколько можно, у них и так уже целое кладбище из жертв маньяка. Не надо туда добавлять еще труп полицейского и криминалистки, которые утонут в информационной воде и кринже. – Хорошо-хорошо, – судмедэксперт прочистил горло и дальше уже говорил только по сути, – все очень просто: цветы не те, вид тот же, но наш маньяк использовал растения с длинными тычинками и выращенные в домашних условиях. Найденные на месте преступления цветы в этот раз были с короткими вегетативными органами и за ними был профессиональный уход. – Это все? – поинтересовалась Мария, когда возникла небольшая пауза. Но мужчина проигнорировал вопрос девушки и продолжил как ни в чем не бывало: – Далее характер убийства. Да, Цукиеми забирал с места преступления кровь и отличался профессиональным подходом к делу. Но тут была проведена операция по вылучению печени из девушки, при этом сложилось впечатление, что из жертвы сделали донора. В почках нет следов кислоты, но зато нашли большое количество седативного средства. Оно безопасно и иногда его используют при проведении полостных операций. – пожилой специалист своего дела тяжело вздохнул, собираясь завершить свою речь.– И последнее: убийство недостаточно оригинальное. Сами посудите: у девушки забрали печень, пару пальцев, сделали несколько порезов и аккуратно все прибрали. У него нет того вкуса и шарма. И место выбрано безлюдное, а наш бог Луны любит наличие зрителей. А Маша внутри себя лишь материлась, никак не комментируя речь своего коллеги. А что ей сказать? Что она в очередной раз объебалась? Мориарти под дулом пистолета в этом не признается, слишком уж гордая она, а тут и так проеб за проебом и проебом погоняет. Но придется все же спуститься с неба на Землю – это убийство было сделано не Лунным богом, а тем молодым парнем, который засветился на камерах видеонаблюдения. – У нас появился подражатель? – подал голос Маяковский, как всегда, решая не изменять своей глупой привычке задавать очевидные вопросы. – Да, молодой человек, все именно так, и подражатель имеет медицинское образование, тот мастерски провел операцию, я абсолютно уверен, что печень найдет себе нового хозяина, – пожилой мужчина устало потер двумя руками глаза, ожидая дальнейшей реакции. – Пиздец, это полный пиздец. – от души материлась госпожа Мориарти, впадая уже в отчаяние. – Полностью согласен с вами, юная леди,– тут же ответил судмедэксперт, – но ничего не поделать. – добродушный старенький мужчина грустно улыбнулся, думая, что это как-то приободрит молодых людей. – С вашего позволения, я откланяюсь, меня ждут еще дела. Мария и Аман коротко попрощались с драматичным дедушкой и молча сидели, с весьма говорящим выражением лиц а-ля “а может лучше суицид и никаких маньяков искать не надо будет?” – И что делать будем? – спустя какое-то время подал голос Маяковский. – Искать печень. – коротко ответила Маша, вставая со своего места, намереваясь подать запросы в больницы и найти кому требуется пересадка этого органа в их городе и кто его уже нашел. "А еще желательно найти парня на видео и настоящую жертву Цукиеми", – добавила про себя девушка, стараясь не думать о том, что ее еще ожидает. *** День шестого июня. – Пиздец, блять, где я? – Адиль еле разодрал глаза, стараясь собрать воедино картинку вчерашней ночи. Голова жутко пульсировала, а во рту будто не только нассал кто-то, но еще и кончил несколько раз, а потом заботливо вытер все насухо. Парень лежал все на той же крыше своего дома, где он и Дархан пили вино и рассуждали о жизни. Потом они почему-то решили, что будет весело посмотреть какой-то комедийный фильм и сосед парня ушел за ноутбуком. Что было дальше Адиль вспомнить не мог. Вроде, не так уж и много выпил, но память отшибло, будто там не литр вина был, а водки или чего еще крепче. "Если это старость, я не против сейчас сигануть с крыши. Как раз никуда идти не надо", – невесело пошутил про себя парень, осознавая почему пьющие музыканты очень любили не доживать до входа в "Клуб 27". Адиль тоже не очень был бы рад терпеть похмелье столько лет. Но делать было нечего, надо было как-то себя отодрать с неудобного бетонного пола. Подушки оказались почему-то совсем уж далеко от его многострадальной задницы. А ведь парень не отказался бы от них, спать на чем-то твердом он не привык, спина за это спасибо не говорит. Адиль осмотрелся и понял, что он один на крыше. А ведь парень четко помнит, что пил с Дарханом. И куда делась это манда ушастая? "Неужели сдох?" – голова парня была все еще хмельная, поэтому Адиль подумал, что тот мог упасть с крыши, ведь парапет был не слишком высокий. Но чутка придя в себя, юноша отбросил от себя эту мысль. Если бы так было на самом деле, то он бы не почивал тут, а в отделении, с которого парень только недавно вышел. Поняв, что этот пидорас все еще жив, Адиль стал искать свой телефон, чтоб позвонить тому и пожаловаться на похмелье и на то, что его так подло оставили самого жариться на солнце. А ведь парень был чувствительный к ультрафиолетовым лучам и теперь, помимо вечно желающего испортить его кожу дерматита, придется лечить еще и ожоги. Отыскав несчастный смартфон, который жил буквально на последних трех процентах заряда, Адиль с трудом отыскал номер Дархана и стал набирать того. Сосед взял трубку буквально на последнем гудке. – Проснулся? – как-то слишком бодро говорил его друг, как для алкоголика, который полночи практиковал интеллигентную манеру набухивания вином, а не дешевой водкой с пивом. – Угу, – охрипший голос и совершенно сухой рот смогли бы сделали из парня звезду секса по телефону, такой себе ласковый уставший баритон вышел, будоражащий сознание и не только, – ты куда уебал с крыши, ебанько обыкновенный, овощ невъебенный? – Спать, куда же ещё? – ответ был весьма очевидным для Дархана, но не для Адиля. – А я нахуя на крыше остался? – решил поинтересоваться парень, не понимая почему ничего не помнит, с ним такого было лишь пару раз в жизни, и от вина такого точно не будет. Слишком много алкогольной практики было в его жизни. Проверено практикой меру. – Тебе полностью пересказать, как ты меня отпиздил тапочком, обматерил, укусил и грозился выебать в жопу без смазки бревном, если я тебя не оставлю в покое умирать на крыше, когда я пытался заставить тебя пойти домой? Или этой информации тебе достаточно? – быстро пролепетал сосед парня, который, судя по голосу, куда-то быстро шел. – Пиздец. – только и смог сказать Адиль. – То-то же, алкаш. – И сколько я тут столько лежу? – парень решил задать очередной вопрос, но ответа ему уже не услышать. Телефон сел и не подавал надежды на продолжение разговора. А жаль, ведь Адиль еще не успел устроить словесную пизделку Дархану. *** День шестого июня. Когда человек вошел в морг поликлиники, ему показалось, будто он попал в мир теней и тишины. Стены были покрыты белым кафелем, который мерцал в холодном свете ламп, расположенных под потолком. Вокруг было тихо, лишь время от времени раздавался шум приближающейся машины скорой помощи или шаги врачей и медсестер, проплывающих мимо окружающих, как призраки. Человек прошел через ряды дверей, оставив за спиной длинные коридоры поликлиники, и остановился перед большой металлической дверью, которая отделяла его от места, где хранились тела умерших пациентов. Он толкнул дверь и та скрипнула, открыв тому путь внутрь. Первое, что бросалось в глаза, была камера хранения тел. Она состояла из ряда больших ящиков, выстроенных вдоль стен помещения. На каждом ящике был номер, и внутри каждого лежало тело, накрытое белой простыней. Он увидел как минимум десяток ящиков, каждый из которых скрывал последний путь человека. Далее Цукиеми прошел в центральную часть помещения, где находился стол для вскрытий. На нем лежало тело пожилой женщины, расправленное и безжизненное. Рядом стояла врач-патологоанатом, внимательно изучающая ее внутренние органы и делает соответствующие пометки. Та совершенно не обращала внимание на маньяка, зная, что иногда здесь бывают студенты-интерны. Поэтому человек в маске, которая покрывала большую часть лица, и халате с колпаком ее никак не удивил. У нее нет времени, чтоб разбираться кто он и что тут забыл. В этом месте чувствовался холод, пронизывающий тело, и болезненное любопытство тут же проникло в сознание человека, когда тот увидел пожилую женщину на столе для вскрытий. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь прочувствовать в полной мере все эмоции, которые охватывали его в этот момент. И почему только он не пошел учиться на патологоанатома? Столько всего упускал. Морг в поликлинике был местом, где заканчивалась жизнь и начиналась смерть, где оканчивались все истории и начинались новые. Это было место, где каждое тело имело свою историю. И Цукиеми выбрал его для продолжения своей. Ведь месть подается холодной. *** Восьмое июня. – Мы нашли человека, который получил нелегально печень с черного рынка, – начал свой отчет Маяковский, – его прооперировали вчера днем. Сейчас пациент находится без сознания, но стабилен, придет в себя, как только его выведут из искусственной комы, поэтому мы не сможем пока допросить его. Но, со слов врача, который принял орган и проводил операцию, поисками занимался студент-лаборант. – Узнали как он выглядит? – тут же начала допытываться Мария, девушка за последние двенадцать часов стала похожа на ходячий труп. Она лично принимала участие в поисках жертвы Цукиеми с патрульными. Они обошли абсолютно все места, где только могло быть тело: парки, аллеи, приближенные территории к памятникам, подсобки театров и даже торговые центры. Госпожа Мориарти в какой-то момент даже успела поверить в тот факт, что судмедэксперт ошибся и маньяком был тот парень с видео, а девушка без печени – настоящая его жертва, просто у того пошло что-то не так. Ведь труп просто так исчезнуть не мог. Его или так хорошо спрятали или девушка была реально убита маньяком, а тот парень был ни при чем, но тогда возникал вопрос, что тот делал с девушкой. – Да, Маш, это парень с записи камер видеонаблюдения, – как-то не очень весело, даже малость удручающе, сказал Аман, тяжело вздыхая. – Вы нашли его? – с надеждой в голосе спросила криминалистка, не совсем понимая, что означают эмоции мужчины. – Утром шестого июня Даулет, а именно так зовут нашего героя, засветился на камере возле входа в больницу с подозрительным большим контейнером. Встретился с врачом, отдал печень и больше его никто не видел. Он испарился в воздухе. – полицейский зачитывал данные расследования с протокола допроса доктора, который проводил операцию, видимо, как обычно, ничего не запомнив. – Это как? – Мария что-то совсем потерялась. – Мы просмотрели все камеры у главного и запасных выходов, парень будто не покидал здание больницы, ведь слепых зон нет. – объяснил свои слова Аман, усаживая свою тушку на стул возле стола девушки. Они оба уже сильно устали. Молодые люди десять месяцев ищут человека, который не оставляет за собой никаких следов. Если бы это была игра – обязательно появилась бы какая-то подсказка. Госпоже Мориарти даже пришла мысль, что играют вовсе не с полицией, а с кем-то другим, о ком они еще ничего не знают. Ведь смысл ликориса на месте преступления все еще не был ясен. Как и принцип выбора жертв. – Вы обыскали здание больницы? – решилась все же уточнить Маша, мало ли, Маяковский протупил и не сделал этого. – Абсолютно каждое помещение, даже подвал. – быстро отчитался мужчина и добавил: кроме морга, нам сказали, что там точно никто скрываться не будет, больно холодно. Да, и живой человек вряд ли сможет провести больше часа в холодильнике для трупов. А больше спрятаться там негде. – Что ты последнее сказал? Повтори! – тут же оживилась девушка. – Живой человек вряд ли будет прятаться в холодильной камере для мертвых тел, а больше там спрятаться будет негде, – тут же послушался Аман. Точно ментовский пес, ни капли совсем собственной воли. Но Маша не стала сейчас про это шутить. Криминалистка поняла, куда дел тело Цукиеми. Она готова дать свою голову на отсечение, если окажется не права. – Собирайся, быстро, – приказала Мария, начиная суетливо собираться. – Куда? – полицейский выглядел растерянно и не понимал, что происходит. – Я знаю, где находится одиннадцатый труп. *** Как Маша и думала, труп студента-медика нашелся в одной из холодильных камер морга. Как это было неожиданно (нет). Как его раньше не обнаружили? Оказалось, что у этой больницы очень хорошая статистика: люди не так часто умирают, поэтому не все ячейки были нужны. И так труп пролежал почти два дня и никто не знал, что он там. Ну, вот, вроде, прекрасная черта для больницы, но лучше бы этот холодильник понадобился раньше, может тогда бы Марии не пришлось бы столько мест обыскать и она не ощущала себя уставшей псиной. Но сам способ убийства криминалистке и полицейскому был уже знаком. Трупу вырезали печень, не так аккуратно и профессионально, как это сделал медик, теперь это было очевидно. Все познается в сравнении. Маньяк точно не имел опыта в хирургии, хотя раньше они думали обратное. Стоит им поставить кол за криминалистику, такую элементарную черту не смогли подметить. А вот отрубленные пальцы и порезы абсолютно аналогичны тем, что были у девушки, которую убил подражатель. Будто увечья скопировали. Вот только тот ничего себе не забрал. Будто показал, что ему это не нужно, кровь он брал для перфоманса, а не для личных целей. Это и было главным отличием. А еще цветы. Они точно были те, что и в прошлые десять убийств. Маша после того, как узнала, что один и тот же вид, помимо отличий в цвете соцветий, имеет еще и ряд других видимых черт, вынуждена была стать не только молодым криминалистом, но еще и юным ботаником. Теперь, когда знания девушки были более полные, ей невооруженным глазом было видно, что цветам не достает ряда питательных элементом: стебли были слабые и имели не самый здоровый цвет, а бутоны в полной мере не раскрылись. Но стоит отдать должное маньяку: это сделало растение еще более грациозным и прекрасным на вид, добавило хрупкости внешнему виду. Эстет, что сделаешь. – Как долго он мертв? – девушка решила не ждать итогов судмедэксперта их отделения и спросить у патологоанатома, который заведовал данным моргом. – Сложно сказать, тело юноши находилось в холодильнике, это усложняет процесс определения времени смерти, но смею предположить, что около двух дней, не больше. – неуверенно начал сотрудник больницы. – Трупные пятна и процесс разложения только начал давать о себе знать. А учитывая характер причины смерти, то вероятнее всего, он умер шестого числа. Более точно можно сказать только после вскрытия. “Впрочем, я так и думала” – Мария хотела лишь убедиться в своих предположениях. Цукиема не нарушил свой график. Он убил ровно тогда, когда и хотел. Но как маньяк обнаружил парня быстрее полиции? Почему он убил своего подражателя настолько быстро? Госпожа Мориарти вместо ответа получила еще один ворох вопросов. Но теперь стало проще только в одном – не надо искать подражателя. Вот он, лежит перед ними. Жаль, что медиума у них в отделении не было: девушка с радостью поболтала бы с умершим. Криминалистка в последний раз посмотрела на труп парня и уже собралась уходить, как тут до нее дошло: камеры. Даулета не увидели на них потому, что он остался в больнице. Незаметно покинуть здание никак не вышло бы, ведь под видеонаблюдение попадают даже пожарные лестницы. А на первом этаже – решетки, но даже, если маньяк вышел с больницы окно второго или третьего – это будет видно. Такая система безопасности была необходима из-за случаев воровства лекарственных препаратов с наркотическим эффектом. Криминалистка помнит это дело: преступники додумались выкидывать через окна завернутые в пленку ампулы, дабы на проходной не нашли. Поэтому камеры были на каждом углу здания и посередине стен, еще и период размещения был раз в три этажа, если не увидела кого-то камера первого этажа – могла третьего или выше.Но не каждый знал об этом, ведь устройства специально установили таким образом, чтоб они не бросались в глаза. Девушку в этом всем удивлял только тот факт, что внутри камер не было, а еще там спокойно принимали органы с черного рынка. Точно этим проектом управлял такой же гений, каким был Маяковский: тот не нашел в этом никакой проблемы. Но заниматься этим вопросом будет уже не Маша, коррупция и спекуляция не в ее юрисдикции. Гораздо более важным был тот факт, что совсем скоро им станет известно личность Цукиеми. – А вот и ты совершил точно такую же ошибку, как и твой подражатель, – пошутила про себя девушка, отправляясь на допрос персонала, вдруг кто-то видел кого-то подозрительного. *** – Дархан, ты когда-то свою ебучку закрываешь? Сколько можно пиздеть по телефону, ты решил через мобильную сеть Пентагон взломать? Или даешь консультацию как это сделать? – парень слушал уже добрый полчаса, как его сосед ведет важную (нет) беседу, в которой матерных слов было больше, чем цензурных. – Бля, пан Голова, не мешай, потом попиздишь, – отмахнулся от Адиля Дархан и принялся дальше о чем-то разговаривать. Выбора парню не оставили, потому что работать и писать конспекты ему было больше негде. А пытаться как-то донести своему соседу, что тут еще люди живут, кроме него, – бесполезно. Тот лишь скажет, что видит в комнате только псину сутулую и себя, других представителей человеческой расы не находит. Адилю все больше и больше казалось, что он что-то упускает из вида. Казалось бы, он обычный студент посторонний для следствия человек, но выкинуть из голова бога Луны никак не получалось. И даже домашнее задание и целая куча долгов не помогала отвлечься. Он хотел понять мотив серийного убийцы. Все началось в августе. Первое убийство случилось именно тогда. Почему именно этот месяц? Что с ним было связано? Что тогда случилось? Парень сел читать все, что только удалось найти про ликорис, думая, что ответ именно в нем. И оказался прав, как ему показалось: именно в августе символ смерти дает свои первые цветы. Можно ли сказать, что исходя из этого была выбрана первая дата? Вполне вероятно, но почему тогда убийства происходили каждый месяц, а не раз в год или раз в четыре месяца, ведь именно столько времени требуется с момента посадки луковицы цветка до момента появления бутона. – Да, ты, блять, представляешь этот ебучие пиздец, я в ахуе уже дохуя времени, – на фоне мыслей Адиля о чем-то увлеченно говорил Дархан. – Сучка, да включи ты свою ебучие на беззвучку, сколько можно языком насиловать русскую речь? – парень уже не выдержал, он решал тут важные вопросы, маньяка пытается понять, а тот все пиздит. –Қазақша сөйлейінба енді? Сонда бірақ рахат алатын шығарсын қотақбас?*мне теперь на казахском пиздеть? Так будешь доволен или как-то иначе тебя ублажить?* – таки решив уделить капельку своего внимания, Дархан посмотрел на страдания своего соседа, но замолкать не собирался и, как-будто назло, начал еще громче кому-то рассказывать что-то по телефону, но уже на казахском, не дожидаясь ответа парня. – Ебанько, просто хавальник прикрой. – уже переходя на повышенные тона, сделал очередное замечание Адиль. – Бля, да ты заебал, иди сигани в окно, подари счастье сразу двоим людям, – с раздражением и явным недовольством гаркнул Дархан и быстро протаранил в телефон, что не будет никуда уходит, имеет право говорить, где хочет и как угодно ему громко. – После того, как ты отсосешь мне, пидор. – тут же нашел, как достойно ответить, парень жестом указал куда тому встать на колени. – Сука, ты заебал, – Дархан таки сдался и коротко попрощался со своим собеседником, сказав, что перезвонит позже, а то тут важные дела у его соседушки, мешает, он ему, блять. – Благодарю тебя, чувак. – вздохнув с облегчением, Адиль снова сел разбираться с заданием из колледжа, параллельно обдумывая дело маньяка. – Хочешь шутку, Адиль? – по всей видимости три минуты тишины было тем максимумом, которого стоило ожидать от парня со словесным поносом. – Нет, ты опять ничего приличного не скажешь, закрой ебучку, Дархан, я работаю. – парень отмахнулся и начал искать свои наушники, в надежде, что хоть так выйдет заглушить голос своего соседа. Но почему-то вещи имеют такое интересное свойство: теряться именно в тот момент, когда они нужны. – Ну, всего одну маленькую шутку, обещаю, – сделав взгляд грустного котенка из Шрека, Дархан пытался добиться своего. Раз ему нельзя говорить по телефону – он будет заебывать Адиля. – Про твой член, что-ли, шутка? – парировал парень, все еще продолжая искать свои затычки для ушей. Уже в голове промелькнула мысль, что он их проебал где-то. – Адиль, а ты точно гетеро? Не слишком ли ты зациклен на моем члене? – Дархан пытался достойно подъебать своего соседа, но он забыл с кем имеет дело. – Я не зацикливаюсь на мелочах, поэтому отъебись уже со своей шуткой и помоги найти мне наушники, где они, блять? – нервы парня были уже на пределе. Ему не так жалко те хуевые и дешевые наушники, как деньги, которые придется отдать за новые. – Бля, чел, не знаю, попробуй позвонить. – Дархан дал самый охуенный совет в мире. Поэтому если вам нужно, чтоб вас выслушали и дали какую-то подсказку как действовать – обращайтесь к соседу Адиля, деньги скинуть только не забудьте. И помните – качество вам никто не обещал. – Бля, ты долбаеб? – задал вполне логичный в данной ситуации вопрос Адиль. – Позвонить наушникам, сука? Пиздец. Еще минут десять поворчав, Адиль таки смог найти свои затычки в уши и с удовольствием включил музыку, стараясь выбрать ту, где побольше басов, чтоб заткнуть Дархана, который снова начал без перерыва пиздеть. И как у того хватает сил на это? Последнее время нервы у парня были ни к черту. Учитывая тот срыв, что был у него несколько дней назад, Адиль явно морально устал. Колледж, тикток, тренировки по волейболу и целая куча других дел просто тупо замучили парня. Нет, конечно, круто будет сделать из себя мега-детектива и включить дедукцию, чтоб найти маньяка, но а надо ли это ему? Почему он продолжал думать об этом деле, считая, что обязан как-то помочь. Это был синдром мать Терезы? Ну, иначе почему бы еще Адиль тратил свое время? Альтруизм никогда не был ему свойственный, почему же тогда сейчас ему хотелось чем-то подсобить? И все никак из памяти не выходила дата восьмое августа. Почему-то интуиция подсказывала парню, что эта дата 100% что-то значит для него. Возможно, парень слишком много о себе возомнил, но ему казалось, что не зря именно он и Дархан нашли два трупа подряд. Будто специально для них эти люди были убиты.