Опять кошмар?

«Жалкая сирота!» «Ну и чего ты стоишь?» «Ты — никто» Грязные слова вбивались в уши и ещё некоторое время эхом сохранялись в памяти, напоминая о себе. Стоял противный звон, но речь и ругань мужчины были слышны безумно громко и чётко. Было чувство, что ещё немного и из ушей пойдёт кровь. А поднимая взгляд, можно было встретиться с парой ужасных глаз. Зрение совсем не чёткое, но силуэт мужчины видно прекрасно. Лица не было, оно в черноте. Только глаза, в которых отражалось презрение. Они смотрели щурившись, смотрели с отвращением. Смотрели в душу. — Это всё? Щенок, — мужчина плевался словами, пиная тело куда-то под рёбра и иногда садистски улыбаясь, показывая гнилые зубы. Он сел на корточки и, сплюнув, потянул ребёнка за волосы. Лица даже в близком расстоянии не было видно. Чернота. Только полные ненависти глаза и противная ухмылка. — Ты жалок. Удар. Удар. Ещё. Ещё. Ещё. — …зай! Дазай! Дазай, мать твою! Осаму резко открыл глаза, принимая сидячее положение. Зрачки тряслись, хотя вроде бы он смотрел в одну точку, скорее даже в никуда. Дыхание быстрое, вздохи неглубокие. В голове полная каша, и всё, что он различает, это отвратные слова, которые намертво засели у него в мыслях. В глазах двоится и он не совсем понимает, где находится. Не на сыром пыльном полу? — Дазай? Всё в порядке? Может воды? Осаму интуитивно поднял голову на голос, не слыша, что именно ему говорят. На него смотрела пара голубых обеспокоенных глаз, чей обладатель молча уставился на Осаму, понимая, что его не слышат. Брови домиком, как и всегда. Как и всегда, когда Осаму не в порядке. Рыжие волосы непослушно падают на лицо, но Накахара совсем не обращает на это внимания. Внимание пока должен получить только этот только что проснувшийся парень. Дазай быстро проморгался, попутно вытирая наступившие слёзы, то ли от пробуждения, то ли от эмоциональной нагрузки. Он снова посмотрел на человека перед собой. Точно. Чуя. Он в спальне. В безопасности. — Чуя, — прервал минутную тишину Дазай, но резко замолк, испугавшись своего же хриплого голоса. Будто он сам кричал на кого-то, а не кто-то на него. Нужно попросить у Чуи воды. Или он уже предлагал? «А что я хотел спросить?» — Осаму наткнулся на этот вопрос, пока собирался с мыслями после того, как произнёс имя того, кто, кстати, до сих пор терпиливо и молчаливо ждал вопрос от своего бывшего напарника. Сглотнув, Дазай произнёс первое, что разумное и полезное пришло ему в голову. — Чуя, — снова запинаясь, неуверенно начал Дазай, — сколько времени? — поинтересовался он, садясь в позу лотоса, немного расслабившись. Физически. За окном темно, а комнату освещает маленькая лампа на тумбе. Маленькая, но горит ярко, не давая скрыть во мраке ужас на лице Дазая. — 2 часа и 48 минут, Дазай. Ты уснул минут 10 назад. Опять кошмар? — Чуя заботливо потянулся к Дазаю, чтобы убрать мокрую чёлку за ухо, как он всегда это делал. Дазай не увидел нежной светлой руки Чуи. Он увидел страшную ладонь, что делает замах перед тем, как нанести удар, сделать больно. Глаза Дазая расширились, а сам он сильно дёрнулся, убирая голову назад. Настолько далеко от руки Чуи, что ему пришлось облокотиться на свою руку сзади, чтобы не упасть спиной. Блять. — Хах, Чуя, хорошо всё, хорошо. Я наконец-то уснул хорошим сном. Не понимаю, почему ты меня разбудил, — поняв, что сейчас произошло, Осаму быстро скривил губы в эту прижившуюся всем дурацкую клоунскую улыбку, как-то не смотря в глаза. Нет, у него совсем не получалось. Не сейчас. Он устал. До чёртиков. Довольно глупо было говорить всё это, но как же Осаму хотел, чтобы Чуя не переживал. Это его проблемы, зачем вмешивать Накахару? — Серьёзно? Ты сильно ворочался, говорил что-то типа «нет, это не так» и «не трогай меня» и пиздец как вспотел, — Чуя выпрямился и скрестил руки на груди, выгнув бровь. Дазай расслабил лицо, снимая фальшь, и смотрел ещё дальше от глаз Чуи, будто стыдясь. Конечно это был кошмар. Очередной, мать его, кошмар. Дазай не может спать ночью. Он волочится до четырёх утра, с трудом засыпает очень чутким сном и в 6:30 уже выключает будильник. И так каждый день. А Чуя вместе с ним. Он каждый раз носит Осаму воду и таблетки, не ругает, если тот спит не в совсем подходящее время, и заставляет его отпроситься на хотя бы один выходной, чтобы поспать больше трёх часов. Он не спит вместе с любимым до ночи, пока тот не уснёт. Но у него и у самого работа, поэтому иногда он уходит в гостиную, отсыпаясь там и тяжело вздыхает на утро, обнаруживая, что Осаму опять не спал. Не то, что бы он не мог спать без Чуи. Мог. В агентстве на диване под долгие ругани Куникиды и недовольный взгляд Йосано. В кофейне на обеде, пока его не разбудит симпатичная официантка, а сам он не поймёт, что в кафе он один. На задании, сидя в засаде и вздрагивая от каждого «Дазай-сан…» Мог. Но не ночью. Только не ночью. Он боялся. Боялся засыпать, зная, что очередной кошмар придёт его навестить. Он чертовски хотел закрыть глаза и открыть их только на утро, чувствуя себя хорошо. На кухне собиралось всё больше пустых бутылок из-под алкоголя, чтобы потерять сознание в опьянении и наконец уснуть. Но каждый раз он также ворочался до ночи, только ещё и под болезненные стоны под влиянием головной боли и каждые полчаса бегая в туалет выблёвывать. Но он покупал это всё снова, будучи уверенным, что на этот раз получится. На тумбе собиралось всё больше пустых блистеров из-под снотворных и бутыльков из-под успокоительных. Но он или не засыпал, прибывая только в вялом виде, или засыпал так, что его не мог разбудить Чуя во время очередного кошмара, и Чуя слушал крики до самого утра, плача. Но он снова покупал и принимал это. Синяки распространялись под глазами всё больше, пугая своих коллег и самого себя. Но не Накахару точно. Накахара тихонько искал хороших дорогих психологов и психиатров на ноутбуке, пока слева от него, свернувшись, лежал с закрытыми глазами Дазай, вздрагивая от каждого Накахаровского движения, пока тот его гладил, но не отстранялся, пока не привыкнет. — Вспомни, пожалуйста, что тебе снилось, а я схожу за водой и новой футболкой, — бросил Чуя и вышел из комнаты, одарив Дазая сочувствующим и усталым взглядом. Интересно, кому больше надоели Дазаевы кошмары? — Чуя! — немного помедлив, окликнул Дазай, надеясь, что мафиози не успел отойти далеко. — Чего тебе? — Чуя, неуспевший сделать и трёх шагов в сторону кухни, приоткрыл дверь и встал, облокотившись на дверной проём, давая понять, что он слушает. — Эмм, принеси ещё снотворного, пожалуйста. Чуя нахмурился. — Дазай, серьёзно? Это уже 4-я! Нет, — Накахара прикрыл лицо рукой, устало потирая переносицу. Он хотел спать. — Но Чуя, пожа- — Нет. Это не обсуждается, Дазай. Хочешь как тогда? — Но- — Подумай о своём здоровье хоть раз, — сказал Чуя и вышел из комнаты, слабо прикрыв дверь, временно оставляя Дазая в одиночестве.

***

Сидя в новой огромной футболке, Дазай осторожно попивал горячее молоко, заботливо приготовленным Чуей. — Да не забота это, придурок, а чтоб ты обжог себе всё и заткнулся наконец! — отвечал Накахара, отворачиваясь на бок, спиной к Дазаю. Конечно оба понимали, что Чуя принёс непрошеное молоко, чтобы Дазаю стало чуть лучше после пробуждения и, возможно, чтобы это вызвало сонливость и они оба легли спать спокойно. Дазай пил медленно, маленькими глоточками. Дул на поверхность кружки, боясь обжечь язык. Он очень надеялся, что Чуя сжалился и подсыпал туда что-нибудь, но увы. Накахара постоянно ворчал, чтобы тот допивал быстрее, приговаривая, что молоко уже остыло из-за проветривания комнаты. Да, окна были открыты, впуская чистый холодный воздух. Дазай настоял открыть их, прочитав где-то, что проветривание комнаты даёт хороший сон. — Чуя, — позвал Осаму, ставя кружку с молоком на дне на тумбу, рядом с горящей лампой. Не услышав отклик, он посмотрел на Чую. Он спал. Огненно-рыжие волосы лежали по всей подушке, но не закрывали лица: вечно грозные глаза были закрыты; однако же под ними совсем недавно начали появляться лёгкие синяки, из-за чего Осаму чувствовал себя от этого не очень. Он не понимал это чувство. Как и все остальные. Он называл это позор, смешанный с грустью. Не самое лучшее описание, но он просто не знал, как по-другому, ведь он чувствовал неловкость и стыд и одновременно от своих действий ему становилось тоскливо. Наверное, он имел ввиду вину. Ведь Чуя не спал из-за него, и Дазай частенько делал вид что уснул, дожидаясь, когда уснёт сам Чуя, который, убеждаясь, что его любимый спит, засыпал тоже, а потом Дазай уходил в другую комнату. Вздохнув, шатен укрыл Чую повыше, до плеч. Он выключил лампу на тумбе со своей стороны кровати и, взглянув на лицо Чуи ещё раз, вышел из комнаты, прикрыв дверь. Дазай пошёл в коридор. Найдя в темноте свой плащ, он интуитивно нашёл карман и, достав полупустую пачку сигарет, отправился на балкон. Нет, курил он редко, даже иногда отказываясь от протянутой Накахарой, на что тот пожимал плечами и делал новую затяжку. Но иногда того требовал его запутанный разум, чтобы расслабиться, собраться с мыслями или отвлечься. Открыв ещё одно окно в доме, Дазай поёжился от резкого холодного воздуха и высунул голову, облокотившись на балкон. Ночь была отвратительно длинной. На улице ничего нельзя было разглядеть, но и без того ясно, что в такое время никого не встретишь. Луна была неполной, но очень яркой и выделялась больше всех. Из всевозможных звуков было слышно только как дует ветер. Красиво и тихо. Дазай пытается на этом сосредоточиться, но пока он может только бороться со слипающимися веками. Сигарета уже догорела и Осаму отправил её вниз с балкона. Хотелось быть этой сигаретой. До пробуждения ещё три с половиной часа. Подождёт. Дазай вернулся в комнату, садясь рядом с Накахарой, укрывая ноги общим одеялом. Включив лампу, он вертел в руках новую упаковку снотворного, которую нашёл в верхней полке на кухне. Он зашёл туда по дороге, желая попить прохладной воды, а потом понял, что Чуи рядом нет, и чёрт, разве это не шанс выпить, по словам Чуи, 4-ую таблетку? Открыв первую ячейку, он был готов как можно скорее отправить её в рот, но был остановлен. Тёплая рука опустилась на ладонь с таблеткой, и до слуха Осаму дошло тихое «Дазай, не надо». Он повернулся. На него смотрел Чуя. По взгляду видно, что он проснулся буквально только что. Дазай уверен, что Чуя сейчас снова провалится в сон, но тот держится, просто чтобы приглядеть за ним. Ох. — Отдай мне, вот так. У тебя руки холодные. Стоп, это запах сигарет? Чуя говорил спокойно, задавая вопросы, пытаясь заботиться о Дазае даже в блядские три часа ночи. — Ох, Осаму, я вчера нашёл хорошего психиатра, может тебе… — Чуя говорил сонно, потирая глаза. «Боже, Чуя, ляг спать, пожалуйста» — И мне кажется, тебе стоит… — Чуя резко замолчал, услышав всхлип. Сна будто и не было. Он широко открыл глаза и немо открыл рот, смотря на источник звука, — Дазай… Чуя нежно притянул Дазая к себе, не закрывая глаза и прислушиваясь к каждому звуку, исходящего от Дазая. Он аккуратно водил голыми, освобождёнными от перчаток руками по спине шатена, задевая чуть вьющиеся волосы. Он вдыхал запах ещё не сошедшего, совсем слабого одеколона, который подарил ему совсем недавно. Было приятно обнимать Осаму, не чувствуя бинтов под футболкой и на шее, ведь тот ему доверял. Доверял свое тело и эмоции, которые не может понять самостоятельно. Младший же аналогично положил голову на плечо Накахары, снова всхлипывая, стараясь делать это как можно тише. Он не хотел показывать слёзы перед этим человеком. Он не понимал. Он ничего не понимал: почему проснулся Чуя, почему он его обнял и почему, мать его, из его глаз течёт вода. Он вздрогнул, почувствовав руки на своей спине, что начали успокаивающе его гладить. Он снова чувствовал те самые «позор и грусть», когда понял, что намочил своими слезами футболку Накахары. Чертовски хотелось умереть. — Чуя. — Да, Дазай? — Я не понимаю, — Осаму говорил как можно тише, пытаясь делать незаметнее свой дрожащий голос. — Чего ты не понимаешь? — Чуя говорил спокойно, не давил, давая выйти эмоциям Осаму наружу. — Не знаю. Себя? Чуя медленно начал отстраняться, давая знак Дазаю, который намертво вцепился в чужую мокрую футболку, чтобы тот его отпустил. Он сел на колени перед Дазаем и заглянул в его лицо. Красные глаза и синяки дополняли образ уставшего человека. Покусанные губы снова под зубами, пытаясь подавить какие-либо "жалкие" звуки. Но самыми главными были слёзы, которые остались на глазах, из-за которых, Чуя уверен, Дазай ничего сейчас не видел. Руки Дазая сжаты в кулаки, царапая ногтями кожу на внутренней стороне ладони. — Себя? Почему? — задал вопрос Накахара. — Я… Я чувствую слишком много непонятного и слишком часто не понимаю что это. Я ничего не хочу, только спать. Хорошо поспать, блять. Я не хочу каждую ночь видеть трупы, кровь и насилие. Я не понимаю… — Дазай начал говорить быстрее, как будто стараясь не забыть всё, что хочет рассказать Чуе, –… я же раньше буквально жил так! Меня не должно это пугать, я чувствую себя ненормальным, неполноценным… — Дазай, — Чуя положил ладонь на щеку Дазая, заставляя обратить на себя внимание, — ты устал. Верно? Это нормально. Кошмары прошлого мучают тебя. — И что мне делать? — Дазай беспомощно посмотрел на Чую, беря запястье Чуи себе в руки, убирая чужую ладонь с щеки. — Отпустить его. Дазай широко открыл глаза, негромко охая в удивлении. Слова Чуи звучали чертовски просто. — И как мне это сделать? — Ложись спать, я тебе обязательно помогу.

***

Дазай лежал спиной к Чуе, заботливо укрытый одеялом. Они лежали в темноте, хотя за окном уже чуть светлее, чем когда Осаму был на балконе. За Дазаем лежал Чуя, обнимая его. Тишина. После их разговора ещё ничего не произошло, хотя Чуя обещал с чем-то там помочь. — Чуя? — М? — Извини. Чуя открыл глаза и привстал, облокотившись на локоть. — За что? — Ты не спишь вместе со мной, хотя это мои проблемы. Я не хочу доставлять тебе неудобства. Чуя лишь похлопал глазами. — И я намочил тебе футболку своими… слезами, — вмявшись в подушку, продолжал Дазай. После секундной тишины он уже не знал, чего ожидать после его откровений, но услышал… Смех? Лёгкий и звонкий смех донёсся до слуха Осаму, который исходил от Чуи. — А плакал ты тоже из-за этого? Потому что я проснулся от твоей возни с таблетками? Осаму быстро повернулся к Накахаре. На его лице застыл вопрос «что?» — Глупый ты, Дазай. Не надо чувствовать вину. Я люблю заботиться о тебе. — «Вину?» — Да, Дазай. Это чувство называется «вина» и ты её испытываешь. Но не нужно так, ладно? — Угу. — Это всё конечно хорошо, но… Какого чёрта, Дазай?! Осаму резко подскочил, не ожидая такого тона после милых разговорчиков. — Что? — Четвёртая за день, Дазай! Я же сказал тебе! Придурок, ты о себе когда думать будешь?! Осаму немного ошарашенно помолчал, а потом не смог сдержать искреннего смеха, который заставил теперь удивлённо замолчать Чую. Вот по такому Осаму он скучал. — Ох, Чуя, ты такой милый! Зна-аешь, на днях я видел розовую шляпу в одном из магазинов возле агентства, сразу подумал, что тебе может подойти, — Дазай в своей манере поддразнивал Чую, забывая про всё на Свете. И про свои недавние слёзы, и про будильник на шесть утра, и про своих демонов по ночам. — Да ты ахерел?! Ах ты… И в смеющегося Дазая хорошо так прилетела подушка, отчего он резко замолчал. — Ну раз так… Шатен замахнулся только что упавшей с его лица подушкой, но в эту же секунду получил вторую. Всё это сопровождалось весёлым, совсем не злодействующим смехом.

***

Приятный запах распространялся по квартире очень быстро, приглашая на кухню. Он просочился в закрытую спальню, где удивительно спокойно спал парень. Немного сощурившись, он начал просыпаться, то ли от ярких лучей солнца, которые нагло попадали прямо на глаза, то ли от безумно притягательного запаха, который стоял по всей квартире, то ли от шума на кухне, откуда и шёл этот аромат. Темноволосый открыл глаза, победив желание полежать ещё. Он медленно сел, потирая глаза, обнаруживая, что в кровати он один. Сонно посмотрев на время, он резко проснулся, понимая, что уже 9:42. Дазай встал с кровати и пошёл на кухню, не забыв отметить, что его любимый тоже дома и он что-то готовит. — Чуя? — Ох, Дазай, ты проснулся. Я рад, садись за стол. Я ещё не закончил с готовкой, подождёшь? — Чуя не обернулся, продолжая стоять над плитой. — А, да, но разве нам не пора на работу?.. — У меня сегодня должна была быть миссия, но из-за определённых обстоятельств она не состоялась, потом расскажу. А тебе я взял выходной, написав через твой телефон, что тебе нездоровится. Не думаю, что после сегодняшней ночи тебе стоит идти на работу сегодня. — А, понятно. — Тебе снилось что-нибудь? Дазай замер. И вправду, он совсем забыл про свои кошмары. Они действительно не пришли этой ночью после разговоров и игр с Чуей. Он даже не думал об этом, будто каждый день просыпался так. — Не снилось. — Значит, я тебе действительно помог! Садись уже, чего лыбишься? Реально, Дазай улыбался. Искренне, маленькой ухмылкой. А на его щеках начал появляться румянец. «Он действительно помог мне» — Чуя! — Что? — Спасибо.