Однажды в Лагосе

      Воздух вибрирует, ему кажется, что все вокруг двоится. Чертова Африка, гребаный Лагос! Костюм оснащен климат-контролем, ему не жарко, он не ощущает обволакивающей, проникающей под форму влажности, не чует зловония, не ощущает на коже обжигающе-жаркого и одновременно мокро-соленого ветра с моря. И даже усиленным костюмом слухом воспринимает какофонию шума вокруг как нечто отдаленное, словно в миле от него. Но даже в костюме он ощущает давление силы, которая сейчас видится красноватой стеной из всполохов.       Стена отгораживает Капитана Америку и Кроссбоунса, стоящего перед ним на коленях, стена не позволяет никому приблизиться к ним, стена не позволит никому и ничему навредить окружающим, стена не позволяет им услышать ни слова из того, что говорит Кроссбоунс Капитану, и ни слова из того, что отвечает ему Капитан. Реконструкция речи по движению губ Джарвиса срабатывает через раз, Кроссбоунс несет что-то про Баки, про то, как проебался Кэп, про то, что тому никогда его не найти. Тони фыркает. Судя по всему, Кроссбоунс понятия не имеет о том, что Зимний Солдат, беспамятный и измученный скитаниями по миру полгода назад заявился к Роджерсу сам, полагаясь только на смутное воспоминание о «первом кураторе». С тех пор утекло много воды и нервов окружающих, а в мир вернулся Джеймс Барнс. По мнению Тони, более самоуверенного мудака природа еще не создавала, оставалось загадкой как они с Роджерсом умудрились прикипеть друг к друг, намертво сплавившись, и став частью одного целого под названием «Стив+Баки=вместе до конца». Что самое интересное – без грана сексуального подтекста. Ледяной Капитан Америка и горячий как лава Зимний Солдат. Тони медленно вдыхает и выдыхает. Барнс ведет свою снайперскую вахту где-то поблизости на дереве или на крыше. Сегодня он единственный стрелок, Соколиный Глаз в Европе с семьей – каждый имеет право на отпуск, да и они справятся. Америка не ведет переговоров с террористами, а вот ее Капитан – кажется, да. Или, по крайней мере, не спешит прерывать беседу, по ходу ее склоняясь все ниже и ниже, так, что ни черта уже не различишь. Широченная спина Роджерса почти полностью перекрывает обзор. Шлем Кроссбоунса падает на землю, Тони смотрит и его передергивает. Половина лица у мужика напоминает хреново пропеченную пиццу, левый глаз полузакрыт, уголок рта слева смотрит вниз как у маски скорби. Он что-то выкрикивает в лицо Роджерса, явно отвечая ему, и Тони становится резко не по себе. Кроссбоунса трясет, кажется, ему хреново, лицо – или то, что от него осталось – дергается в пароксизме боли, еще немного – и он рухнет на землю, и, чем черт не шутит, может, прямо здесь и сдохнет. Только кто сказал, что ему это позволят – упасть и сдохнуть? Чертов светлый символ нации легко удерживает Кроссбоунса в вертикальном положении, внимательно слушая все, что ему говорят. Тони устал, он хочет, чтобы все поскорее закончилось, Кроссбоунс – Джарвис любезно уточняет, что не Кроссбоунс никакой, а Брок Грегори Рамлоу, бывший командир ныне не существующего отряда «Альфа Страйк» - отправился бы на тот свет или в каталажку, а они вернулись бы домой. Тони хочет в свою мастерскую, хочет доработать проект апгрейда Лапы-растяпы. Или создать новый вариант брони. Или придумать новую форму для Романовой с вибраниумным лифчиком. Да просто поприсутствовать на заседании совета директоров «Старк Индастриз» в конце концов. Проще говоря, Тони Старка заебала африканская экзотика, ему бы простой бургер и кофе покрепче. За алой завесой Капитан поднимается и поднимает Кроссбоунса, явно удерживая его от падения. Что-то спрашивает, тот кивает, тянется к груди, касается в центре и с его плеч соскальзывает броня, поднимая взрыв красной пыли на каменно-твердой земле. Кроссбоунс обвисает на Роджерсе, а тот бережно поддерживает его под спину. Тони неожиданно становится весело – спешите видеть, Стивен Грант Роджерс, укротитель Зимних Солдат и международных террористов! Завеса тает, Капитан делает шаг в их сторону и тут это случается. Если подумать, «это» всегда случается в самый неподходящий момент. Потому что закон Мэрфи еще никто не отменял, потому, что идиотам несть числа, а еще потому, что такие снайперы как Барнс или Клинт на вес золота. Очередь неожиданно оглушает, Тони активирует репульсоры, разворачивается только чтобы увидеть, как падает незадачливый стрелок с дырой в голове, как падают другие – Барнс стреляет без промаха, а потом ощущает, как ему резко перехватывает дыхание. Громко кричит Ванда, густеет алая пелена, явно пытаясь отгородить Капитана от Кроссбоунса и его брони. Но Роджерс не отпускает, и тогда алая пелена окутывает и его, и Рамлоу, и броню, а потом что-то происходит. Стив вылетает из плотного алого кокона, когда его оттуда выталкивает нечто здоровенное и черное, пропахивает собственной тушкой больше десятка метров, а внутри кокона жутким экзотическим цветком распускается взрыв. Там, внутри алого нечто взрывается, плавится, разрушается, и Тони не хочет даже думать о том, сколько взрывчатки было в этом чертовом костюме. «Это» кончается так же резко, как и случилось. Рынок Лагоса, всегда наполненный шумом, накрывает мгновениями абсолютной тишины. Запахами сгоревшего металла и озона. Изамолкает Алая Ведьма, обессиленно прислонившись к Романовой, а обостренный в броне слух предупреждает о приближении Барнса. Тони сканирует местность и получает отчет о том, что группа Кроссбоунса уничтожена, предположительно вместе с ним. Тони открывает лицевой щиток, вдыхает местный воздух, густой и зловонный, как в нью-йоркских подворотнях, и оглядывается. Барнс уже здесь, цепко оглядывает Тони, обменивается взглядами с Вдовой, ласково чмокает Ванду в макушку, а потом идет куда-то, и Тони резко вспоминает о Капитане. Роджерс лежит на спине, глаза закрыты – видимо оглушило взрывом и магией Алой Ведьмы, а над ним стоит на четырех лапах нечто здоровенное черное и лохматое и вылизывает Роджерсу лицо. - Canis Lupus occidentalis. Канадский волк – говорит Джарвис – очень крупный экземпляр. Примерный вес восемьдесят килограммов. Обширные травмы морды, левой передней лапы и левой части туловища. - Спасибо, Джарвис. Тони начинает смеяться. Знает, что это нервное, но остановиться не может. Барнс подходит к Роджерсу, опускается на колени, тянется к нему, но волк вскидывает морду и выдает тихий и очень грозный рык. - Тише, командир – фыркает Барнс – Я просто проверю Стиви. Волк пристально смотрит на него, но не уходит, вместо этого укладываясь прямо на Роджерса. Барнс медленно наклоняется, хлопает Стива по щекам, тот открывает глаза, пытается сесть, подхватывает скульнувшего волка на руки. - Где?! Вопрос повисает в воздухе, и тут Барнс смеется – громко и искренне, а потом показывает на волка, сидящего на руках у Стива тише воды ниже травы. - Господи Всеблагий! Рамлоу! Роджерс мягко берет морду волка в свои громадные ладони, нежно гладит, а потом поднимается на ноги, по-прежнему держа волка на руках. - Мы закончили? – обращается он явно к Вдове. - Мы закончили, Капитан – отвечает Романова – Кроссбоунс и его группа обезврежены. Осталось только собрать все, что от него осталось, и можно возвращаться. - Хорошо – кивает Стив – Заканчивайте здесь. Я в джет. Романова кивает, перебрасывает Барнсу здоровенный черный мешок для трупов, куда тот принимается бодренько сгребать горку шлака, оставшуюся от брони Кроссбоунса. Алая Ведьма все также цепляется за Романову, будто сама стоять не в состоянии. Завершивший «зачистку» Барнс закидывает мешок на плечо, поднимает на руки Ванду и кивает Тони: - Ты с нами? - Прогуляюсь, пожалуй. Как-то не горю желанием лицезреть Капитана Сосульку с его питомцем в, так сказать, интимной обстановке. Барнс фыркает, и, как ледокол, начинает продвигаться сквозь толпу, с Романовой и Тони в кильватере. Ванда вцепилась ему в плечо, ее потряхивает. - Эй, мелкая, не дрейфь, все кончилось уже – голос Барнса низкий и бархатный звучит ободряюще. - Я думала – все! – всхлипывает ему в плечо Максимова – Я пыталась вытащить Стива, а он… - А он упрямый, как баран – понимающе хмыкает Барнс – но, как видишь, все с ним в порядке. Командир сработал как надо. Ты молодец, мелкая. Взорвался Кроссбоунс, и дело с концами. - Я ничего с ним не делала – алые глаза девчонки перескакивают с Барнса на Наташу, потом на Тони – Это не я! Это он сам! - Погоди – Романова даже останавливается – как это сам? - Он сам – упрямо твердит Ванда – Сам решил, сам… изменился. Моя сила только помогла. Я ничего такого не делала, я только хотела спасти Стива! - Так все правильно – невозмутимо отвечает Барнс, продолжая неспешно шагать к джету – Ты хотела спасти Стиви, он не хотел умирать, и за решетку, могу поспорить, не хотел – вот и вышло, что вышло. - Ну, клетка ему обеспечена – Тони уже жалеет, что решил прогуляться на своих двоих. - Серьезно? – поднимает бровь Барнс. Романова начинает ржать, даже Ванда хихикает, все еще хлюпая носом. Тони искренне не понимает, что такого смешно сейчас сказал. - Полагаю, сэр, мисс Романова, мисс Максимова и мистер Барнс сочли смешным предположение, что волка могут заключить под стражу – мягкий голос Джарвиса, а Тони внезапно понимает, что сморозил глупость. Впрочем, ему простительно – он устал, его до крайности вымотала эта дурацкая миссия, и он не пил кофе уже четыре часа. - Так, я хочу кофе. Надеюсь, в джете есть термос с горячей водой и порция растворимого – произносит он вслух, и шагает дальше, утешая себя тем, что до чашки кофе осталось не больше двадцати минут. В джете они находят и горячую воду в термосе, и сухпайки в вещмешке запасливого Барнса, и откидывающиеся сиденья, чтобы уложить укутанную в теплый плед Максимову. Роджерса с волком тоже находят. Стив аккуратно поит лежащего на расстеленном спальнике волка из располовиненной щитом пластиковой бутылки. - Готовы? – спрашивает Барнс и идет в кабину, а через минуту джет взлетает, набирая скорость. Тони, избавившийся от брони, в одном поддоспешнике, неспешно накачивается кофе, стараясь не заснуть, впрочем, хватает его ненадолго. Романова перебрасывает ему спальник и он сдается, впрочем, укладывается подальше Роджерса, который так и сидит на спальнике и гладит волка, который лижет ему пальцы. Кажется, даже что-то ему говорит. Тони не до них. Тони хочет спать и отключается, едва согревшись. Выныривает из сна он, когда в спальник втискивается громадное горячее тело, устраиваясь у него под боком. Тони, толком не осознавая, что делает, обнимает вторженца, утыкается носом в густые длинные волосы, пахнущие солью и порохом. И просыпается окончательно. - Ты как? - Устал как черт – тихо говорит Барнс – До дома пять часов. - Как они? - Нат пилотирует, Ванда спит – ей еще несколько суток отсыпаться – вычерпала себя до дна. - А Капитан Сосулька? Барнс смеется – звук низкий, грудной и отдается где-то внутри Тони теплой волной. - Сам смотри. Тоже спит. Умаялся, мелкий. Тони отворачивает край спальника. Роджерс действительно растянулся на спальнике во весь рост, и даже во сне крепко обнимает волка, устроившего морду у него на груди. Картина неожиданно умиротворяющая, Тони только хмыкает, покрепче обнимает Барнса, и снова засыпает. В ангаре ЩИТа их встречают. Ванду забирает Брюс, сразу же подключая Максимову к капельнице, Романова что-то объясняет Хилл, Барнс стоит рядом с мешком для трупов наперевес, и, судя по весьма глумливому выражению лица, собирается передать его непосредственному начальству, так сказать, из рук в руки. - Стив! Тони переводит взгляд на Барнса, но тот только недоумевающе вскидывает бровь «понятия не имею, какого хрена она здесь забыла». Шэрон Картер идет к Роджерсу. Тони (как и весь ЩИТ) знает, что данная конкретная представительница святого семейства Картер, попробовала «оседлать волну», однако, после явления Барнса народу, быстренько слилась. Барнс говорил об этом мало, сам Роджерс вообще не говорил, но недаром Тони Старк был гением. А еще располагал множественными средствами слежения и совершенно потрясающим искином. Запись «объяснения под занавес» Тони даже сохранил. Просто, чтобы было. Картер была чертовски разумна, уговаривая Стива дать им шанс, а Барнса поместить под присмотр специалистов. Роджерс же кратко и емко выразил свое мнение и о специалистах, и о шансах на воссоединение, охарактеризовав первое как «недопустимо», а второе как «лишено смысла». А потому, Тони имеет полное право удивляться при виде Шэрон Картер, спешащей к Роджерсу с самым решительным выражением на лице. Даже Хилл косится в их сторону. Тони намеренно не прислушивается и даже отворачивается, сосредоточившись на Хилл, Барнсе и Романовой, а потому поворачивается только тогда, когда из-за спины раздается: - Стив, это неразумно! - Шэрон, мне казалось мы уже обсудили этот вопрос. - И ты поступил глупо, позволив машине для убийства разгуливать среди нормальных людей! Более того, продолжаешь появляться с ним на публике! Тони уже открывает рот, чтобы высказать агенту Картер все, что о ней думает. Да, он уважает Маргарет Картер, но это отношение не распространяется на всю семью. Но тяжелая рука ложится на плечо, а Барнс хмыкнув, качает лохматой головой. Романова просто стоит рядом и наблюдает за представлением. И явно, неоднократно припомнит это Картер впоследствии. - Стив, будь благоразумен, ты же понимаешь, что ты не просто человек, ты символ! И сейчас ведешь себя неразумно. Люди хотят видеть рядом со своим символом достойную спутницу. - Чего еще хотят люди, может, просветите, мисс Картер? – голос у Роджерса ледяной – как я уже говорил, мы обсудили с вами вопрос нашего взаимодействия, и пришли к выводу, что намного лучше будет оставить его в рамках исключительно рабочих отношений. - Я всего лишь просила тебя действовать разумно, но ты… - А я всего лишь человек. Стивен Грант Роджерс, если вы позабыли мое имя. - Стив, ты устал, сейчас ты сдашь это животное в питомник, мы поговорим и… - Я никуда и никого не собираюсь сдавать. И говорить нам не о чем. Все кончено, Шэрон. Идем, Брок. Роджерс подхватывает волка на руки, придерживая под спину и под задницу, так что здоровенные задние лапы торчат с обеих сторон, а пушистый длинный хвост почти достает до пола, а передними волк упирается ему в грудь, и идет по направлению к выходу из ангара. Картер так и остается стоять в одиночестве, красная от возмущения, глядя вслед Роджерсу. А волк укладывает здоровенную морду Стиву на плечо, а потом глумливо показывает Картер розовый язык, фыркает, подмигивает желтым глазом и принимается вылизывать Стиву лицо. Тот тихо смеется, поудобнее перехватывает животное и выходит. Картер резко разворачивается к ним, кажется, только сейчас осознав, что они со Стивом были здесь не одни, и быстро, чуть ли не высекая искры каблуками, вылетает через боковой вход. - Вот это страсти – тянет Романова – забористей чем в корейских дорамах! - А какая патетика, заметь – ржет Барнс – Вся в тетку, это у них семейное. - И что теперь будет? – вопрос был глупым, точно недостойным гения, миллиардера и плейб… гения и миллиардера! - А что? – Барнс обнимает Тони за плечи и тащит к лифтам – Ничего. Сейчас мелкий пролечит командира у Беннера, а потом поселится с ним на пару, будет жить да радоваться. Командир его в обиду не даст, Картер теперь к Стиви и на милю не подойдет. - Но Рамлоу – волк! Огромный! - И что? Вот увидишь, Стиви пару раз покажется с ним на публике, народ будет в восторге. А у мелкого наконец-то появится тот, кто при слове «кухня» не будет изображать обморок. - Волк! - А, ты об этом… - фыркает Барнс – мы с мелкой потрещали в джете, и пришли к выводу, что это вроде обротничества, и он перекинется обратно. Со временем, когда почувствует себя в безопасности. - А Роджерс… - А Стивен Грант Роджерс своих не бросает и не сдает. Думаю, командир быстро освоится. Видал, как он Картер язык показал? Тони смеется вместе с Барнсом. - Пообедаем, детка? Барнс собирает волосы в хвостик и кивает с самым серьезным выражением лица. - Пять звезд Мишлен? Или поскромнее? - Скромность? Не слышал.