Потерянное звено

Винтажные чугунные окна угрюмо тянулись до самого потолка, пропуская едва различимый, в силу собравшихся клубистых тёмно-серых туч, свет. Заунылый свист ветра, скоро проскользающего в щели старинного менора, казался как никогда промозглым. Поместье Малфоев никогда не было особо уютным, но сейчас находится здесь было просто невыносимо. Камин давно не загорался, изящная коллекционная мебель покрылась толстенным слоем пыли и значительно поубавилась в количестве, после постоянных визитов мало приятных существ, которых людьми язык не поворачивается назвать. Хозяева прекрасно отражали состояние родового поместья: Люциус Малфой потерял лоск, длинные светлые волосы спутались, стали сальными и теперь напоминали скорее шевелюру Снегга, чем чистокровного аристократа, бледное, как полотно морщинестое лицо значительно похудело, обзавелось впалыми синяками вокруг глаз и щетиной, на вид которой можно было дать пару-тройку месяцев. Нарцисса Малфой, держась близ сына, также не отличалась особой ухоженностью, судя по покрасневшим припухлым глазам, она много плакала, даже сейчас среди их голубизны проглядывался блеск от сдерживаемых слёз. Драко нервно жался к матери, содрогаясь от каждого резкого звука, которых, в последнее время, стало чрезмерно много. Или ему так казалось… В любом случае, в таких же как у женщины, покрасневших глазах читалась высшая степень нервозности и страха. Беллатриса не торопясь подвела парня к сидящему на полу уродцу. — Драко, — прошептала она, обжигая дыханием мочку уха слизеринца, что вызвало у того чудовищное отвращение и ещё большую панику. — милый, мы должны знать наверняка, иначе Он убьёт нас всех. — продолжала ведьма, обвивая руками, словно змеями, его шею и грудь, — ты знаешь, что делать. Окклюменция. Драко нерешительно сделал шаг к узнику, взглянув поочерёдно на отца и мать. Бесспорно, он понимал, что это Поттер. Разумеется, он с первой же минуты его узнал по изумрудным глазам и тёмным, как горький шоколад, вихрам. Что-то заставляло его молчать, с полным осознанием того, что если правда откроется, а она рано или поздно откроется, ему конец. Парень ненавидел себя за то, что буквально рискует всем, что у него есть, ради столь ненавистной ему персоны. Но ничего не мог поделать, — неведомая сила не позволяла ему сдать Поттера и его дружков на верную смерть. Сердце уходило в пятки от одной мысли о прибытии Тёмного лорда и расправой над гриффиндорцами под гнусный хохот Пожирателей смерти. — Давай же, Драко, действуй. — строже сказала тётка, прервав размышления племянника. — Милый, — Драко мгновенно повернулся к Нарциссе, надеясь на хоть какое-то спасение, — делай, что она говорит. Мы рядом. Голос матери предал Малфою немного мужества, он взглянул в глубокие нефритовые глаза, которые, не моргая, устало смотрели на него с опаской и напряжением, которое чувствовалось почти физически. Блондин, дрожащей рукой, навёл палочку на пленника. Мурашки предательски пробежали по всему телу. — Легилименс. Ослепляющая вспышка света. Драко открыл глаза и заметил, как мрачный интерьер менора сменился величественным видом Главного Зала Хогвартса. В толпе первокурсников он узнал всех своих…уже бывших однокурсников. Не без трепета он вместе с ними наблюдал, как Макгонагалл надевает Распределяющую шляпу на голову сидящего на стуле мальчика в круглых до безобразия безвкусных очках. Это был Гарри Поттер. Внезапно перед Драко возникла полянка на берегу Чёрного озера. Всё вокруг было усыпано мелкими полевыми цветами всевозможных оттенков, через ярко-зелёную листву, одиноко стоящего неполалёку дерева, пробирались лучи мягкого закатного солнца. Гладь воды тихо шептала что-то, в унисон с весенним ветерком. Под деревом сидел взволнованный четверокурсник, в котором Драко узнал… себя…? По лицу маленького слизеринца было видно, что тот переживает бурю эмоций, сомнение, страх, тревогу, надежду и тягостное ожидание. Кого или чего он ждёт? Сколько бы Малфой не рылся в собственной голове, он не мог вспомнить чего-то подобного, но при этом где-то в глубине души появилось ощущение чего-то до боли родного и знакомого, будто это что-то очень важное для него. Но если это что-то так ценно и существенно, как мог он этого не помнить? Теперь и семнадцатилетнего парня проглотила ещё большая буря переживаний и размышлений. Послышался приближающийся шелест и хруст травы. Оба блондина разом обернулись на источник звуков. Это был никто иной, как такой же юный, как и сидящий у дерева слизеринец, Поттер. Малфой ждал, когда его младшая копия кинет пару язвительных комментариев и прогонет незваного гостя. Но, как ни странно, судя по всему, оба ждали этой встречи, и Гарри вовсе не незваный гость. — Добрый вечер, Малфой. Ты хотел со мной поговорить? О чём? Почему сегодня? — Слишком много вопросов, Поттер. — небрежно кинул Драко. — Если я досаждаю, могу оставить тебя и продолжить подготовку к Третьему Туру. — брюнет развернулся на каблуках и хотел было сделать шаг обратно к замку. — Нет! — второпях ответил блондин, голос которого совсем не вовремя дрогнул. — Кхм… Нет, постой, мне есть что сказать. — Злясь на собственную безоружность крикнул в след ему Малфой, чем вызвал удовлеворительную ухмылку на пухлых губах. «Гад, Поттер, какого чёрта ты творишь? Не смей со мной играться»— возмущался наблюдающий за открывавшейся его глазам сценой семнадцатилетний Драко. Гарри, сняв усмешку, с каменным лицом развернулся к блондину и беспечно сел рядом, будто ничего не было. — Ну, я весь во внимании. — на самом деле гриффиндорец задолго до этого догадался, о чём будет разговор, и с трудом сдерживал норовящую вырваться радость, а вместе с ней и сердце из груди. — Мне нелегко это говорить и наверняка я пожалею об этом. — сделав голубой вдох, начал Малфой. — Раз пожалеешь, не говори. — беззаботно пожал плечами Гарри, разглядывая умиротворяющую гладь озера. — Не зли меня, Поттер! — парень стремительно выходил из себя. Он не позволял раньше никому так с собой забавляться. Это же просто немыслимо! По-хорошему, сейчас Драко должен был Оглушить негодяя заклинанием или одарить парой-тройкой добротных ударов. И как столько наглости скрывается за невинным образом благодетеля! — А то что? — продолжал провоцировать, игриво сверкнув глазами и не сдержав улыбки очкарик. — Поттер! — М? — Гриффиндорец повернул голову к злющему собеседнику. Малфой, поддавшись порыву, вцепился в пухлые губы, жадно запоминая каждое мгновение, мысленно проклиная себя за всё и ожидая Оглушающего заклинания теперь уже от парня. Но, к удивлению и величайшей радости, которой Драко просто не мог поверить, Гарри так же неудержимо ответил на поцелуй, прикоснувшись тёплой рукой к ледяной белоснежной, покрытой богровыми пятнами, щеке. Они нехотя оторвались друг от друга, стремительно хватая воздух ртом. Бабочки в животах никак не унимались, и сердца, забившиеся в унисон, сжимались от сладкой боли. Из-под полуприкрытых век затуманено и счастливо друг на друга смотрели по уши влюблённые и одурманенные люди. Им больше не нужно было слов, не нужно было поцелуев и прикосновений, всё было понятно по глазам, они выдавали всё, что хотели и не хотели сказать друг другу Гарри и Драко. Это было пьянящее чувство, все страхи и проблемы ушли куда-то, хотелось лишь, чтобы этот тёплый майский вечер не заканчивался никогда. Сердце вырывалось из груди, скулы и уши зарделись, Драко совсем ничего не понимал. Что это такое? Может, это Поттеру приснилось? Но почему тогда грудь болезненно сжалась… Нет-нет-нет, всё это неправда, всё это неправильно! Драко взялся руками за голову, она разрывалась от количества всевозможных догадок, растущего с каждой секундой. Почему это кажется таким знакомым, но не отложилось в его памяти? Все мысли смешались в кучу. Парня перенесло в незнакомую комнату. Перед глазами постепенно возник ясный образ деревянного стола с письменным принадлежностями, маггловскими книгами и колдографией, на которой танцевали и смеялись какие-то люди: молодая рыжая женщина, с такими же, как у Поттера нефритовыми, смеющимися глазами и приятный мужчина в глупых круглых очках, которого Драко на мгновение спутал с всё тем же гриффиндорцем. Затем появился пятнадцатилетний летний Поттер, читающий какую-то книжку. В окно постучался благородного белого цвета филин, которого Драко моментально узнал — это был его филин, подаренный отцом перед поступлением в Хогвардс. Гарри радостно открыл окно, похвалил и вознаградил лакомством птицу, забрав письмо с фирменной Малфоевской сургучной печатью. В письме Драко успел прочитать, написанные его рукой строки: /С днём рождения, Гарри. Этот снитч я выбрал сам, надеюсь, тебе он понравится так же, как и мне. Драко/ Картинка вновь сменилась. — Сириус! — гриффиндорец радостно бросился на шею худощявому человеку, в котором блондин незамедлительно узнал беглого преступника — Сириуса Блэка.

***

Выручай-комната была наполнена друзьями Поттера. Почему-то там был и Драко. Они заинтересованно слушали Гарри, рассказывающего о технике какого-то заклинания, затем, разбившись по парам, студенты применяли теорию на практике.

***

Тёмный коридор, жадный, но в то же время нежный поцелуй. — Пусти… уже комендантский час, Филч сейчас… — нехотя оттолкнул блондина гриффиндорец — Какая разница? — обиженно отстранился слизеринец и глядел на открывающего ход парня. — Мне правда пора, доброй ночи, Драко! — улыбнулся Гарри и помахал рукой, пролезая в проход, прекрываемый портретом Полной дамы. — Доброй ночи, Гарри. — с неким сожалением тихо ответил Драко и побрёл по пустынному коридору.

***

Розовые обои и мяукающие портреты действовали на нервы. — …то, чего Фардж не узнает, ему не навредит. — противно отчеканила Амбридж, опуская колдографию министра магии лицом в стол. — А что до вас, Поттер… Если вы не сознаетесь во всех своих преступлениях, боюсь, буду вынуждена… Драко изнемогал от желания саморучно задушить мерзкую жабу, нужно было срочно что-то придумать. Благо, Грейнджер вновь отличилась сообразительностью и спасла ситуацию, как только старуха завела правую руку с палочкой, готовясь произнести Непростительное. — Скажи ей, Гарри! Или скажу я!

***

— Эй, Драко! — торопливо перебегая со ступеньки на ступеньку, махал рукой и счастливо улыбался Гарри, придерживая шапку, надетую набекрень. — Поттер! Я прождал тебя пятнадцать минут! — заорал запаревшийся блондин, — Пятнадцать чёртовых минут! — повторил он по слогам. — Ты время засекал? — всё так же сладко улыбаясь спросил Гарри. — Поттер! — Ну сколько можно? Я Гарри. Гар-ри, — учёным тоном, на манер Гермионы или Макгонагалл протянул тот. Внешний вид и очаровательная улыбка очкарика просто не оставляли Драко и шанса, но он до последнего пытался держать гримасу холода и безразличия. Парни молча двинулись по заснеженной дорожке в сторону Хогсмида. — Хватит дуться, Драко. Посмотри, какая красота вокруг! — гриффиндорец пихнул блондина в плечо и развёл руками. Реакции не последовало, тот даже носом не повёл в сторону брюнета и продолжал молча идти, щурясь от летящих прямо в глаза белоснежных хлопьев. — Драко! — очкарик недовольно нахмурился и снова потряс за плечо. — … — Ну всё, ну держись… — угрожающе пробормотал себе под нос Гарри. — Пятнад… — наконец подал голос Драко, но было поздно… Гриффиндорец что есть силы толкнул Малфоя, после чего тот завалился в снег, недовольно корчась поднял голову и в ужасе выпучил серые глаза, ведь на него с победным кличем с разбегу летел Гарри. — Вот тебе пятнадцать минут, Малфой!!! — Ай-ай-ай-ай, идиот! Поттер! Что ты творишь! — завопил Драко, пытаясь столкнуть с себя взбесившегося парня. — Ах всё ещё Поттер, значит?! — театрально воскликнул Гарри, наигранно дуя щёки от негодования, и накинулся на противника, закидывая снегом. Драко всё же сдался хорошему настроению гриффиндорца, губы его растянулись в хитрой заговорщицкой ухмылке и он начал также бездумно бросаться снегом во все стороны и сталкивать всё ещё сидящего на нём наглеца. В ходе беспощадной снежной битвы, они успели уже встать на ноги и затоптать громадные сугробы на обочине тропинки, игнорируя неодобрительные взгляды проходящих мимо студентов Хогвардса. В очередной раз увернувшись от летящего в давно оставшуюся без шапки голову, брюнет попятился не смотря под ноги и почувствовал, как нога съехала с какого-то холмика, а затем и сам Поттер грохнулся и прокатился вниз с небольшого обрыва. Увидев это, Драко бросился на помощь и также неуклюже плюхнулся на мягкое место и кувырком примчался прямо к неподвижно лежавшему гриффиндорцу. — Гарри-Гарри-Гарри! Эй! Ты чего? Гарри? Гарри, ты меня слышишь? — он в страхе всматривался в невозможно красивое лицо, не выражающее никаких эмоций и впринципи не подающие признаков жизни. Он наклонился над гриффиндорцем, подставил ухо к носу парня, вслушиваясь в дыхание, а рукой схватился за запястье, проверяя пульс. Внезапно брюнет чмокнул не на шутку взволнованного слизеринца и залился звонким смехом. — Так уже Гарри? — задыхаясь от смеха, съехидничал очкарик, глядя в только что отстранившееся, но всё ещё нависающее над ним лицо Драко, который, казалось, вот вот взорвётся. — ПОТТЕР! — Ну что же ты заладил? Снова Поттер… — закатил изумрудные глаза Гарри, — придётся тебе опять… защищаться! — резко заулыбался он вновь, обвил руками шею негодующего, прижал его к себе и начал быстро покрывать мелкими поцелуями нос, губы и щёки блондина, который впринципи не спешил «защищаться», а спустя двадцать секунд и вовсе пуще Поттера залился громким хохотом.

***

Отдел тайн. Плечом к плечу, медленно вышагивал отряд Дамблдора, держа палочки наготове. Всё пронеслось очень быстро и вот, после чудовищной дуэли с Тёмным Лордом, Гарри обессиленно лежал на ледяном полу Министерства. — Гарри, посмотри на меня! Гарри, ты не такой! Ты не такой, как они, ты сильнее, слышишь? — Драко заставлял Поттера посмотреть на него, тот извивался в конвульсиях, но всё же справился с леденящим душу голосом внутри и пришёл в себя. Он бросился в объятия Драко, захлёбываясь слезами. — Всё будет хорошо. — прохрипел сиплым голосом слизеринец, прижимая к себе голову парня. — Нам пора, Драко, нужно увести его, сейчас небежит пресса. — тяжело дыша, сказал Дамболдор и трансгресировал, под шумные возгласы работников министерства.

***

Снова маггловская комната с деревянным столом, Гарри, стараясь не вспоминать недавних событий, лежит на кровати и ветает в мыслях о чём-то своём, опусташая бесчисленные запасы сладостей, которые ему прислали друзья. В окно клювом постучался белый Малфоевский филин, легко различимый, на фоне ночного звёздного неба, при виде которого, лицо гриффиндорца озарялось яркой улыбкой. Он радостно развернул письмо, сев за стол и отблагодарив птицу. /Дорогой Гарри, я скуп на слова, но хочу, чтобы ты знал, я скучаю по тебе. Сейчас, как никогда, мы оба нуждаемся друг в друге. Жаль, что я не могу быть рядом в этот день, прости меня за это и прими это, в знак моей вечной любви к тебе. Поверь, будь я неуверен в своих мыслях, не стал бы писать этого письма. Ты — всё что у меня есть, я люблю тебя и желаю только счастья. С днём рождения. Драко./ Перечитав письмо несколько раз, с особым трепетом всматриваясь в каждую прописанную рукой слизеринца букву, брюнет заглянул в конверт и бережно извлёк из него небольшой мешочек из изумрудного бархата, из которого достал серебряное кольцо в форме извивающейся змеи. В изумлении рассмотрев кольцо, парень надел его на большой палец, мысленно прокручивая в голове отрывок письма «…я люблю тебя…» и также мысленно отвечая «я тоже тебя люблю, Драко», надеясь, что неведомым образом, слова его будут услышаны.

***

Перед глазами возник мрачный вид Северной башни. Промозглый ветер, проникая в каждую щель, будто специально, тоскливо завывал. Крупная дрожь била шестнадцатилетнего Драко. Напротив стоял Гарри, с протянутой вперёд палочкой, также, как и наблюдающий за сценой, Малфой, несколькими минутами… а может и годами ранее. — Прошу, Гарри, не делай этого. Умоляю! — Слизеринец сорвался на рыдания, он бы кричал, да только голос охрип, поэтому всё что он мог — это сипло выдавливать слова, заплитающимся языком. — Я должен, пойми… Он убьёт тебя! А я не допущу этого. — Гарри не мог видеть его столь беспомощным, полные страдания и слёз, глаза, цвета хмурого неба, словно заточенная шпага, кололи в самое сердце — так он был в них влюблён. Это было мучительно, просто невыносимо. — Драко, прости меня… Я не могу тобой рисковать, я должен… — говорил гриффиндорец трогательно-нежным голосом, в котором нельзя было не заметить горесть и тоску. — Это не больно, не бойся, ты почувствуешь лишь облегчение. — А Дамболдор? А Уизли и Грейнджер? Они же тоже знают! Это бесполезно! — яростно упирался блондин. — То, что я произнесу, должно стереть все воспоминания о…нас… у каждого, кто об этом знает. У каждого, кроме меня. И твой отец, и все, кому он успел рассказать забудут нас. — при упоминании Люциуса, Драко зажмурился и почувствовал смешавшуюся с печалью ненависть. — Мне его подсказала Гермиона, — нервно усмехнулся Гарри, пытаясь разрядить обстановку, — ты же знаешь, какая она умная, она бы не допустила ошибки, значит… всё правильно. Это особая древняя форма «Обливиэйта», от обычной отличается лишь взмахом палочки. — вновь помрачнел брюнет. — Гарри, прошу…не надо. — стиснув зубы проговорил Малфой, чувствуя как по щекам вновь сплошным потоком полились слёзы. — Обещаю, всё будет хорошо. Прощай, Драко. — Гар… — Обливиэйт! — не дав договорить возлюбленному, Поттер нацелился палочкой и вполголоса озвучил заклинание. Спустя мгновение, взгляд Драко стал пустым и устремился куда-то мимо Гарри, а спустя ещё мгновение, стал ясным и, сфокусировавшись на гриффиндорце, непривычно злым и полным ненависти. — Поттер? Какого чёрта здесь происходит? Опусти палочку, немедленно! — Драко…? — Головой ударился, идиот?! Отойди с дороги! — блондин, грубо толкнув однокурсника, пустился по лестнице, в недоумении вытирая о внутреннюю сторону джемпера мокрые щёки. Гарри с новой силой почувствовал пожирающую изнутри пустоту. Больше не было радости. Больше не было Драко. Будто дементор, Гарри самостоятельно, своей же палочкой, всё уничтожил. Он осел на ледяной каменный пол, обнял себя за колени и, уткнувшись в них головой, обессиленно заорал от отчаяния. Не было пути назад. Он больше не сможет обнять слизеринца, больше не сможет вдоволь наглядеться в стальные глаза. Единственное, что держало его от шага в пропасть вечного блаженного покоя, это победа. Больше ничто не встанет у него на пути. Только победить. Он не простит себе поражения. А пока, ночные пейзажи Хогвартса содрогались от, отражаемого холодными стенами, крика, пробирающего до костей. Наблюдающий за всем Малфой, растерял все слова. Пазл сложился. Всё это не плод его воображения и не сны. Это действительно было, это — воспоминания. Воспоминания, которых Поттер лишил его. Слеза невольно вырвавшееся из серых глаз моментально пробежала по впалой щеке. Может ли Драко на него злится? Как бы там ни было, все воспоминания вернулись. Парень был готов отдать всё что угодно, только бы дали успокоить Гарри в той башне, только бы прекратить этот душераздирающий вопль. Он хотел было двинуться к скрючившемуся гриффиндорцу, но вновь знакомая белая вспышка заполнила собой всё пространство. Перед глазами показался кафельный пол менора. Палочка направлена на изуродованного Гарри. Малфой не отрывался от изумрудных глаз, наполненных слезами. Вероятно, Гарри также видел всё то, что видел слизеринец или только предполагал…? Они смотрели друг на друга, в поиске ответов на миллионы вопросов, стремительно возникающих у каждого в голове. «Зачем… Поттер, зачем…?» — Драко! Ну что? Это тот, о ком мы думаем? Посмотри хорошенько! — Беллатриса толкнула его в затылок, заставив сесть на колени напротив узника. Блондин молча продолжал жадно вглядываться в изумрудные глаза, как бы спрашивая, правда ли всё то, что он видел. Слеза, бесшумно скатившаяся по щеке парня подтвердила, что правда. — Сын, отвечай. Что ты видел? Кто это? — нетерпеливо прервал тишину Люциус и схватил Малфоя-младшего за плечо, вновь подняв на ноги, тем самым прерывая немой диалог. Тот потрясённо посмотрел на отца. Нужно было что-то сказать. Но что? — Это не он. Это жалкий вор магл! — первое, что пришло в голову, выпалил Драко, почувствовав облегчение, когда отец разочарованно выдохнул и отпустил плечо. — И дружки его, — он презрительно кивнул в сторону Рона и Гермионы, — тоже воры. Они обокрали семью волшебников в лесу и начали играться с палочками и книгой заклинаний. — заговорил он увереннее. — Но мы не видели никаких волшебников и книги. Мальчишка лжёт! — вперёд выступил, ранее не проронивший и слова, Струпьяр. — Как вы смеете так разговаривать с моим сыном в моём же доме?! — ощитинилась Нарцисса и укрыла собой Драко. — Из-за вашего… сына, — егерь показательно выделил последнее слово, потянув каждую букву, — у всех нас могут быть непостижимые убытки. Если уродец окажется Гарри Поттером, и мы его отпустим, Тёмный Лорд убьёт каждого из нас! — Ты уверен, Драко? Ты точно уверен, скажи мне, что он, — Беллатрисса, впиваясь чёрными ногтями в поражённую жалющим заклинанием кожу, грубо вскинула голову парня. — магл? Как им удалось так искусно отбиваться от… — женщина, не скрывая брезгливости, перевела пронзительный взгляд на егерей, — наших гостей? — Да! Это девчонка ранила мне руку! Просто посмотрите на это! И лукотрусу понятно, что они — волшебники! — один из схвативших ребят мужчин начал отчаянно тыкать поражённой конечностью перед лицом Малфоя-старшего. — Нет повода сомневаться в моём сыне. — твёрдо сказал Люциус и с отвращением откинул руку егеря с ничтожным ранением, которое ранением-то и не назовёшь. — Драко никогда бы не стал покрывать Поттера и его дружков, это же просто смешно! Услышав это, Драко нервно сглотнул, заломил пальцы рук и вскользь посмотрел на пленника. Вдруг всё-таки это не по-настоящему? Может, это всего навсего сон? Парень незаметно для остальных ущипнул себя что есть силы. Нет! Нет, определённо не сон. Какой абсурд. Полнейший абсурд. И всё из-за Поттера. Ну вот нужно же было стирать память! Если бы он позволил Драко тогда вставить хоть слово… Но нет! Наш герой всех спасёт. Благородство так и прёт. Только вот сейчас не он стоит, строя идиотские сказки, чтобы спасти придурка в очках! И зачем нужно было лезть в тот лес? Как вообще можно было попасться безмозглой кучке егерей? Раз начал, нужно довести до конца — так гриффиндурок говорил той весной. Драко постепенно начали возвращаться былые воспоминания. Былые чувства… Слизеринец видел это во снах, но всегда отмахивался от всяческих мыслей и надежд. Он думал, что всё это — временное помутнение рассудка, он не мог даже дружить, что уж там любить Поттера. Да как минимум потому…потому что он не гей! И Драко не гей! Ведь ему всегда нравились только д… Чёрт. Поттер. Ему всегда нравился гребаный Поттер. Никто больше. Парень даже не смотрел в сторону бесчисленных «фанаток», которые вешались на него на протяжении всего его нахождения в Хогвартсе. С самых ранних лет, с первой же встречи с Гарри, Малфой мечтал с ним подружиться, но его место заняли тупые рыжеволосые Уизли, эта мелкая веснушчатая бестия Джинни и идиот Рон! А ещё постоянно, начиная с первого курса вокруг ошивалась мерзкая грязнокровка Грейнджер! И что он в них нашёл? Что есть в них, чего нет в Драко? Держать лицо было тяжело, осознавая, что он не может так же как, скажем, те же друзья, радостно смеяться и поздравлять Поттера после удачного матча по квиддичу или играть бесчисленное количество партий в волшебные шахматы. С третьего курса это стало совершенно непосильной задачей, ведь гриффиндурок за лето стал таким… таким… Драко не знал, что именно изменилось в Поттере, наверное, всё сразу. Дурацкие, будто никогда не расчёсываемые, волосы, свисающую на лицо, прядь которых тот задумчиво посасывал во время урока, сосредоточившись над замудрёным заданием или какими-то своими размышлениях. Ещё нежно розовые пятна на белёсых щеках, когда парень нервничал, смущался, радовался или злился. И как Драко всё это подмечал? Будто бы помешался. Да и вправду ведь помешался. В этом слизеринец сегодня окончательно убедился. А к концу второго года этой «одержимости», а если быть точным, в конце мая четвёртого курса, до начала всего этого кошмара, Малфой не смог терпеть присутствие Поттера так близко, но в тоже время недосягаемо далеко, и попросил его о встрече. Как же он был тогда рад… Нет, слово «рад» настолько нечтожно, что им не описать чувства которое парень тогда испытал. Вообще на свете нет слов, которые могли бы это описать. Об этом нельзя рассказать или написать, это можно лишь почувствовать. Прожить. — Мы не для веселья здесь собрались, Малфой! — вновь подал голос Струпьяр. — нам нужен весомый довод верить мальчику. — Он ненавидит Поттера, также как и все мы. — голос мужчины выдавал его нервозность и стремительно подступающий страх. — Это не… Люциус, оборвав егеря на полуслове, бросился к сыну и рывком дёрнул к плечу рукав чёрного пиджака вместе с рубашкой. Ткань жалостливо хрустнула и чуть не порвалась от резкости движения. На оголённой по локоть нездорово бледной, словно снег, коже открылся чудовищный чёрный череп, из которого извиваясь выползала такая же смоляно-чёрная змея. Гарри невольно пробрала дрожь, что-то внутри будто оборвалось, по спине пробежал холодок, изумрудные глаза защипало от подступающих слёз. — Драко уже как два года один из Пожирателей смерти. — с вызовом вскинул голову мужчина, демонстрируя метку сына. Как же так? Два года! Неужели Гарри был так слеп? Как он это допустил? Как не уберёг Драко от страшной ошибки? Малфой посмотрел на гриффиндорца, глаза его также наполнились слезами и бессилием. Обоих гложило чувство вины и страха. И оба друг в друге находили, как никогда необходимую, поддержку. — Почему Тёмный лорд не сказал? — оскорблённо прошептал Струпьяр, в изумлении разглядывая тату. — Вы считаете, Он станет докладываться прислуге? — вызывающе пропела Беллатрисса, накручиваю кучерявую прядь волос. — Как ты смеёшь! Мерзкая горгулья! Игривость и насмешка в глазах женщины в момент сменились безжалостной яростью и безумием. Она изящно выхватила палочку из пояса, провизжала неизвестное Гарри заклинание и из палочки, словно верёвки, стремительно вылетели и обвились вокруг шеи егеря древесные лианы. Петля стала стягиваться, к лицу мужчины прилила кровь, глаза вылезли из орбит, изо рта безуспешно пытался вырваться крик о помощи. Остальные егеря боялись и шелохнуться. Лишь один из них, самый юный, вышел вперёд и потянулся к ведьме в мольбе. — Прекратите! Он же погибнет! Безумеца резко навела палочку на парня. — Авада Кедавра! Струпьяр упал на пол, жадная хватая воздух ртом и руками высвобождая горло от омертвевших растений. — Прочь! Про-о-о-очь! — завопила Беллатрисса и затрясла головой, зажмурив глаза. Крик отразился от стен величественных комнат менора. Егеря, подхватив своего лидера под плечи, трансгрессировали, не осмелясь больше препираться. — Что будем делать с маглами? — Спросил Люциус. — Убьём конечно, что тут думать? — залилась зверским хохотом Беллатрисса. — Их нельзя убивать! — в страхе, что теряет контроль над ситуацией, воскликнул слизеринец. — Почему это? Ты же сказал, Драко, что они маглы. Они бесполезны. — повернулась к нему женщина. Глаза судорожно забегали, надеясь придумать убедительную отмазку. Он вновь наткнулся на изувеченное заклинанием лицо очкарика и в голове сложилась очередная вполне правдоподобная ложь. — Этот, — Малфой пренебрежительно указал в сторону Гарри, — подхватил какую-то заразу в лесу и наверняка заразил остальных. — И чем это мешает покончить с ними? — Мы тоже можем заразиться, убив его в доме. Нужно их выгнать, они настолько испуганы, что не станут болтать. — Нельзя рисковать! — В таком случае, запрём их вместе со стариком и девчонкой. Дружки По…- уверенная интонация дрогнула, — Поттера будут долго и мучительно дохнуть, как они и заслуживают. Сгниют в компании маглов и крыс. — Очень хорошо, Драко! — Беллатриссу переполняла гордость за беспощадные идеи племянника. — Слышал, Хвост? Немедленно веди их в подземную камеру. — ликующе рявкнула она. Нарцисса в ужасе слушала сына и с трудом стояла на ногах. Люциус подошёл к ней и дал супруге на себя опереться. В голубых глазах сверкнули слёзы. Бедная женщина очень любила свою семью, но сейчас они, в погоне за лучшей жизнью, за выигрышной стороной, зашли слишком далеко. Осознание поздно, пути назад не было, нужно было держать лицо.