Корсет

В Малороссии был жаркий день. Серёжа сидел у себя дома, попивая холодную воду и изнемогая от жары. Неожиданно он услышал топот копыт за окном. Кого могло занести сюда в такую жару? В следующую секунду дверь открывается, и в комнату заваливается Миша. И как Серёжа сразу не догадался, что это он? Только Миша мог в самую ужасную погоду или поздней ночью приехать к нему, чтобы рассказать последние новости и сплетни или просто посидеть рядом, слушая, как Муравьёв-Апостол играет на пианино, им же и подаренном. — Серёж, можешь отвернуться? Там такая жара, просто кошмар, хочу переодеться поскорей. — запыхавшимся голосом сказал Миша. Раньше Бестужев никогда не просил отвернуться, а если надо было переодеться, то просто снимал рубаху (в такие моменты Сергей нередко засматривался на его худое, но рельефное из-за физических тренеровок тело). Именно поэтому после просьбы Миши Серёжа хотел было спросить зачем и почему, но усталость от невыносимой жары и интерес к дальнейшим действиям Бестужева-Рюмина взяли вверх, так что он просто отвернулся. Серёжа слышал, как Михаил снимает рубашку и в следующую секунду раздалось: — Поворачивайся. Серёжа развернулся и открыл рот от удивления. Миша стоял без рубашки, в одном корсете, что выглядело безумно сексуально. И надо сказать, что корсет был довольно необычным... Он был женским. — Кхм, это же... — с удивлением начал Муравьёв, продолжая разглядывать Бестужева. — Женский, да. Взял у одной дамочки. Тебе не нравится? — Миша театрально расстроился, хотя прекрасно знал, что Серёже нравилось, потому что тот не мог отвести глаз, так что был весьма доволен тем, что смог его впечатлить. — Мишель, ты прекрасен. — Серёжа наконец оторвал взгляд от корсета и перевёл его на сияющее лицо Миши. Он правда пытался смотреть в глаза, но взгляд так и падал на его красные губы. Миша улыбнулся, а в глазах пробежал огонёк. Он прищурил глаза и посмотрел на друга, закусив губу. — Серёж, а можешь ещё подзатянуть корсет? Серёжа слегка покраснел, но согласился. Он встал на немного ватных ногах от недавнего удивления, подошёл сзади почти вплотную и взял в руки шнурки. — Так? — Серёжа дышал в шею Мише, отчего у того пробежали мурашки. — Ещё чуть сильнее. Серёже начало казаться, что сейчас он попросту сломает своего друга, но тот его остановил. Миша быстро развернулся, Муравьёв не успел даже руки убрать. Они стояли очень близко друг к другу, Серёжа обнимал Мишу за талию. Они смотрели то в глаза, то на губы друг друга, думая об одном и том же: сейчас или никогда. Первым решился Миша. Он привстал на носочки и потянулся своими губами к губам Серёжи, после чего утянул его в сладкий поцелуй. Сначала поцелуй был нежным, но после того, как Миша получил ответ на свои действия, он стал более страстным. Серёжа запустил свой язык в рот Мишеля, а тот застонал прямо в губы. Это окончательно снесло головы обоим. Серёжа, прижимаясь ближе к телу Миши, повёл его на кровать. Тот лёг на белоснежную постель, Сергей навис сверху. — Мишель, что же мы делаем? — Серёжа посмотрел на светловолосого с вопросом и страстью в глазах. Ну какой же он красивый, когда нависает сверху! Миша давно смотрел на эту красоту, но сейчас с неуложенными волосами и покрасневшими щеками Серёжа был особенно прекрасен. — Давай подумаем об этом потом, я слишком долго этого хотел. — Миша прижался к губам Серёжи и запустил руки под его рубашку, а после начал растёгивать пуговицы. Он снял с него рубашку и начал целовать шею. Он прикоснулся рукой к члену Муравьёв-Апостола через штаны и провёл вверх, но даже от такого маленького действия, тот застонал. Миша стал снимать с него штаны (хорошо, что они были без ремня), Серёжа помог ему в этом и снял их окончательно, бросив на пол. — Раздвинь ноги. — Серёжа сел между ног Мишеля и начал медленно растёгивать пуговицы и ремень на его брюках, немного задевая корсет и вставший бугорок в штанах. — Ну быстрее! — возбуждённым и нетерпеливым голосом сказал Бестужев. — Не торопись, Мишель, — таким же возбуждённым голосом и с ухмылкой на лице сказал Сергей, но свои действия всё же ускорил. Он снял штаны, а затем и нижнее бельё и начал водить рукой по члену Миши так, что тот застонал сквозь губы. Серёжа наклонился и нежно поцеловал его в шею, оставив небольшой след красного цвета. Это было немного больно, но Мишель в тот момент чувствовал лишь невероятное удовольствие. Серёжа снова поцеловал его, немного прикусив его губу, и стал спускаться ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр мишиного тела, пока не дошёл до корсета, а Мишель не начал скулить от нетерпения. Серёжа снял оставшуюся одежду с себя и провёл языком по члену Бестужева. Он обхватил головку губами, и Миша застонал уже в открытую. Он запустил руку в волосы Муравьёва, задавая нужный темп. Через несколько минут Серёжа отстранился, чувствуя, что Миша был на пределе и решил переходить к главному. Он ввёл в него сразу два пальца, что только увеличило громкость Мишеля, хотя казалось, что громче уже некуда. Муравьёв начал ускорять темп, добавив ещё один палец. Вскоре пальцы заменились членом, и тут ахнули уже оба. — Миш, всё хорошо? Не больно? — Серёжа приостановился, увидев зажмуренные глаза Миши. — Не-нет, продолжа-ай. — Мишель одобрительно улыбнулся, расслабив лицо. Сначала движения были медленными, чтобы оба могли привыкнуть к ощущениям, а потом стали постепенно ускориться — стоны становились всё громче. Через некоторое время оба были уже на пределе. — Ах, Серё-ёж! Серёжа-а! Ты... Ты такой... — сквозь стоны неразборчиво бормотал Миша. — Я тебя так... А-ах! — темноволосый прикоснулся рукой к члену Мишеля и стал водить вверх-вниз, постепенно ускоряясь. Миша начал стонать всё громче и громче, после чего излился в руку Серёжи, попав на корсет и кровать. Следом за ним с громким низким стоном кончил Серёжа. Он вышел из Бестужева и лёг рядом, вытерев обоих полотенцем, что лежало рядом. Мишель примостился под его боком и перекинул руку через грудь Сергея. — Серёж, ты самый лучший, — прошептал Миша на ухо Серёже, прикрыв глаза. — Ты тоже у меня самый лучший, Мишель. Я тебя так люблю. — после последней фразы Серёжа замер, так как сам не ожидал, что скажет это. Теперь он, кажется, даже дышать перестал, ожидая ответа Миши. Миша приподнялся на локтях, чтобы заглянуть в глаза Серёже и убедиться, что ему не послышалось, а после влюблённо сказал: — Я тебя тоже люблю. Очень-очень. После этих слов он прижался своими губами к губам Серёжи, который испытал огромное облегчение и радость. Они ещё долго лежали вот так: целуясь и перекидываясь словами, не обращая внимания на жару. Они были безумно счастливы, просто находясь рядом и прижимаясь ближе друг к другу. Кстати, корсет они решили оставить, так как возвращать после такого его не хотелось, да и он очень понравился обоим, а в особенности Серёже, у которого перед глазами всё ещё был образ Бестужева в корсете с красными щеками и растрёпанными волосами. Такого домашнего и возбуждённого, а самое главное его.