Белая кровь

Алоис знал, что Бог никогда не простит за это. Знал, что его желания переходят всё границы и, по-хорошему, нужно взять какую-нибудь девушку и успокоиться, но нет. Он хочет его, этого русского мальчика. Хочет касаться его, гладить по голове, целовать сухие, но от этого не менее желанные губы. Хочет помочь этому ребёнку, укрыть от страха и боли хотя бы на минуту. Услышать его голос, не трясущийся от волнения и холода. Но нельзя. Нельзя. Вдруг кто-то узнает? И уже сам Алоис окажется в камере.   - Почему ты не ешь? – Кривой русский – всё, что может помочь хоть как-то связаться с ним, внушить хотя бы немного доверия. Мальчик жмётся к стене, исподлобья смотря то на немца, то на стол, полный еды. Есть хочется. Очень хочется. Но вдруг это обман? Вдруг в мясе мышьяк? Вдруг, только он возьмёт в рот кусочек хлеба, эти звери вспорют ему живот? Рома опускает взгляд на свои тонкие бледные руки, сжимает пальцы в кулаки и, вздохнув, вновь смотрит на мужчину в немецкой форме. Всё равно он умрёт. Так почему бы не сделать это с удовольствием? Мальчик сдаётся, подходит к столу и, всё ещё сильно сомневаясь, берёт с тарелки помидор, жмурясь, кусает его и ждёт, когда тело начнёт биться в судорогах, но этого не происходит. Ни после мяса, ни после булочки. Даже, проглотив несколько кусочков сахара, он не теряет сознание. По телу разливается приятное тепло, желудок перестаёт щемить и, полностью удостоверившись в том, что от отравления он не умрёт, юноша начинает есть. Мужчина с лёгкой улыбкой наблюдает, мысленно умиляется с этих довольных глаз и раскрасневшихся в тепле щёк.   - Простите, я Вас не понимаю, - Рома сцепляет пальцы в плотный замок за спиной, боясь и одновременно смущаясь, опускает взгляд на обувь старшего и молится, чтобы это скорее закончилось. Он искренне не понимал, зачем находится в этой комнате. Наедине с немцем. Наверное, сейчас его снова будут уверять в том, что бояться нечего и, что если он всё расскажет, его отпустят к маме. Мама. Где она сейчас? - Тебя зовут Роман? – Алоис подходит к ребёнку почти вплотную, касается его грязных волос – мечта, ставшая реальностью – и улыбается, надеясь, что мальчик не испугается. Последний кивает, поднимает взгляд своих зелёных глаз на немца и поджимает губы. Алоис тает от счастья, словно лёд под весенним солнцем. - С этого дня ты находишься под моей опекой. - Х-хорошо, - Голос дрожит от осознания услышанных слов. Теперь ему точно не выбраться отсюда. Никогда.   Звук удара тела о тело разносится по тёмной комнате. Он старается быть аккуратным, двигаться плавно, но желание, смешанное с похотью, заставляет вбиваться в нежное детское тело всё сильнее и сильнее. Алоис касается губами липкой от пота шеи, оставляет мокрую дорожку поцелуев, тянущуюся вплоть до ключиц. Нависает над мальчиком, впиваясь в его обкусанные губы, чувствует, как падёт в бездну, когда тело под ним издаёт протяжный стон, и замедляется, желая растянуть удовольствие. - Пожалуйста… - Роме нравится. Он прогибается в спине, желая, чтобы член старшего вошёл глубже, надавил на простату сильнее, сжимает руками мокрую простынь и закатывает глаза от удовольствия. Но так быть не должно, это неправильно. Но это так приятно, так горячо. Чужая рука убирает со лба прилипшие волосы, касается живота, что тут же вздрагивает. Мальчик тянется к губам немца, проводит по ним большим пальцем и вставляет его между зубов, проходясь по языку. - Скажи что-нибудь на своём языке, - кончики пальцев касаются щетинистой щеки, мягко поглаживая её. Алоис кладёт руку поверх мягкой ладони, оставляет на её тыльной стороне поцелуй и улыбается. - Ich liebe dich, - мужчина утыкается носом в мокрые волосы, прикрывая глаза. Происходящее казалось сном. Очень приятным и интересным. - И что это значит? – он смотрит своими  светлыми глазами, заставляя сердце сжаться. Алоис готов на всё ради этих глаз. - Это значит, что я люблю тебя больше всех на свете. Война закончилась всего-то год назад, но Роман успел привыкнуть к чужой стране, чужому языку и косым взглядам, от которых спасала широкая спина немца. Алоис был готов на всё, лишь бы его мальчик был счастлив. Начиная от деловых костюмов, шитых на заказ, и заканчивая родовым поместьем – всё принадлежало ему. Этому русскому мальчику, которому безумно повезло влюбить в себя фашистского офицера.