Мой спасительный огонëк

Амала оставила Кира под присмотром Киллиана, а сама вошла в дом. Силы еë совсем покинули, она была разбита и раздавлена всем происходящим с ней и еë жизнью. — Я не могу. Я не могу больше, — она пнула ножку дивана, рукой скинула чашку со стола, а затем пнула ещë и тумбочку. — Я не могу так больше! — Амала уже рыдала и не могла ничего с собой сделать. — Амала, — Лима шла за ней всë это время, готовясь поймать еë в любой момент. — Я не могу. Не могу. Не могу, — как завороженная шептала девушка. Лима подхватила девушку за руки, когда та начала сползать на пол, захлебываясь в слезах. Она была не здесь. — Родная, тише, — Лима ловко подхватила девушку и усадила ту на диван, а сама встала перед ней на колени. Сердце девушки, кажется, вот-вот было готово выскочить. Оно рвалось на части от вида еë возлюбленной в таком состоянии. — Посмотри на меня, — рыжеволосая крепко сжала дрожащие ладони. — Я больше не могу, — шептала она, глядя куда-то мимо ярких зеленых глаз. — Милая, — кажется, Лима сейчас сама была готова разрыдаться и держалась из последних сил, пытаясь остаться для неë опорой. — Посмотри на меня! — почти закричала она и дернула ладони девушки. Амала перевела заплаканный взгляд на девушку, которая стояла перед ней на коленях. Она наконец увидела ярко-зеленые и такие любимые ею глаза, которые уже были заметно раскрасневшиеся. Постепенно ощущения возвращались, она чувствовала теплые пальцы Лимы на своих дрожащих руках. Теперь она четко ощущала то, какой крупной дрожью еë било. — Я здесь, моя девочка, — ладонь оказалась на еë влажной щеке. — О-огонëк, — прошептала Амала, заикаясь. — Твой огонëк здесь, — Лима запустила одну ладонь в русые волосы и подвинула еë голову ближе к своему лбу. — О-огонëк, прости меня, — Амала сжалась, утыкаясь лбом ей в плечо. — За что простить, Амала? — она прижала еë голову к себе. Девушка не ответила, сжалась ещë сильнее, а через секунду раздался странный звук, похожий на жалобный скулëж щенка. Из-за этого Лима отстранилась, но Амала схватила еë за кофту и притянула к себе, а в следующую секунду вновь раздался этот звук. Только через несколько секунд Лима поняла, что это издавала еë девушка. — Тише-тише, — Лима встала, подняла девушку с дивана и вновь села на пол, усаживая любимую себе на колени. Амала безудержно рыдала, оставляя следы от слез на кофте и коже Лимы. С губ срывались такие громкие и жалкие всхлипы. Лима сгребла девушку в охапку и прижала к себе так сильно, насколько могла. Из зеленых глаз скатились слëзы, которые затерялись в русых волосах Амалы. — Твой огонëк здесь, моя девочка, — Лима покачивала еë в своих руках, словно убаюкивая, как ребенка. — Всë хорошо, я всë понимаю, — шептала она девушке в макушку. — Прости меня, — шептала Амала куда-то в грудь своей возлюбленной. — Что такое? Амала наконец немного отодвинулась, шмыгнула носом и подняла взгляд на Лиму. — Что такое? — девушка провела по мокрой щеке любимой, смазывая слëзы. — Прости, что я расклеилась, что такая несильная, что из-за этого тебе приходиться быть такой сильной, что… — она вновь начинала заикаться. — Прости, что я устала, что опять пугаю и заставляю волноваться. Лима смотрела на неë широко распахнутыми глазами. Ресницы подрагивали, а на лице было полное недоумение. — Не смотри так, — Амала уткнулась ей в плечо, а дрожащими руками обняла девушку за талию. — А ты не говори глупости, хорошо? Иди сюда, — Берг крепче обняла еë и попыталась прижаться к ней всем своим телом. — Я устала, — прошептала она, шмыгая носом. — Я понимаю, — Лима успокаивающе гладила девушку по волосам. — Ты такая сильная у меня, такая смелая, — шептала она. Амала медленно, но верно начинала успокаиваться. Всхлипывать стала реже, дрожать меньше, а к Лиме прижималась всë крепче. Еë пальцы крепко сжимали одежду на спине девушки. Она пахла мëдом и смородиной, как и всегда. Пахла, как дом. — Мой огонëк здесь, — шепнула Амала. — Да. Я здесь, Амала. Держу тебя в своих руках, прижимаю к себе, говорю тебе всякие слова, — Лима слабо улыбнулась и попыталась пробраться носом к еë щеке. — Дай мне свои влажные щëчки. Амала слабо улыбнулась и немного отодвинулась от груди девушки. — Иди сюда, — мягкие губы нежно коснулись влажной и соленой кожи. — Мне жаль, Лима, — шепнула девушка, внимательно рассматривая глаза напротив. — Жаль, что тебе приходится проходить всë это из-за меня. — Мы вместе, — Лима мягко провела ладонью по еë щеке, а затем пальцами прибрала пряди за ухо. — Нам может быть тяжело, но мы вместе. Я с тобой, а ты со мной. — Ты - мой спасительный огонëк, — Амала моргнула, а с ресниц на щëки вновь упало по слезинке. Сердце Лимы сжималось от такой нежности и таких слов, сказанных в еë адрес. Хотелось сжать эту девушку в объятиях и никогда не отпускать, приклонить к еë ногам весь мир, лишь бы она сияла и была счастлива. — Спасибо, огонëчек, — Амала наконец слабо и устало улыбнулась. — Не благодари, — она без разговоров прижала девушку к себе, зарываясь носом в волосы, которые пахли еë недавно купленным парфюмом. Нотки древесины, вперемешку с запахом дорогого табака. Лима любила то, как пахла еë девушка. Не важно, новый парфюм или вовсе его отсутствие. — Я хочу в Англию, — вздохнула девушка и прижалась к груди возлюбленной. — Скоро, — Лима нежно гладила еë по плечу. — Скоро приедем с тобой в Англию, будем жить вместе, как ты там хотела? Душ, кровать, — она слабо улыбнулась. — С твоим братом всë будет хорошо и с тобой тоже. — И с тобой, иначе мне ничего не нужно. — Со мной всë будет лучше всех, маленькая, — Берг лучезарно улыбнулась. — Я больше не буду так пугать тебя своими приступами истерики от усталости, — девушка кивнула. — Пугай сколько угодно, — нежный поцелуй в шею и теплая ладонь, придерживающая за спину. — Не хочу, чтобы ты плакала, — Амала коснулась бледной щеки, засыпанной яркими веснушками. — Не буду, — рыжеволосая уткнулась носом ей в шею. — Еще раз спасибо, — прошептала девушка. Лима промолчала, придержала лицо возлюбленной и нежным поцелуем коснулась еë губ, утешая. Руки Амалы запутались в пышных волосах, притягивая девушку ближе к себе. Поцелуй постепенно становился глубже и чувственней. — Не уходи, — шепнула Амала сквозь поцелуй, а в следующую секунду обвила шею Лимы своими руками. — Не уйду, — она в ответ крепко обняла девушку, поглаживая ладонями спину и прижимаясь щекой к мягким волосам. Амала перебирала длинные рыжие волосы и вдыхала такой любимый всеми клеточками еë тела аромат. Она прислушивалась к стуку сердца, который успокаивал не меньше еë сладкого голоса. А Лима действительно была огоньком. Еë пышные огненно-рыжие волосы будто освещали и разрушали темноту вокруг Амалы, каждая веснушка на теле светилась, показывая путь во тьме. Лима была свечой в темной комнате, спасительным огнëм в мороз, единственной горящей спичкой, которая могла разжечь пожар. Она была такая единственная. И только Лима могла отогнать темноту, которая так и засасывала еë любимую девушку. — Ты мой огонëк, — шепнула Амала и прикрыла глаза, отдаваясь спокойствию Лимы, которого она сумела достичь даже в такой ситуации. — Я твой огонëк. И я рядом.