Я сделаю для тебя всё

      — Ди… — Звучит тихий и до боли знакомый голос, который кажется и ненавистным, но и приносящий приятные, тёплые воспоминания. Голова отказывается воспринимать спокойно слова и действия со стороны гостя. Через силу, но мужчина сумел открыть свои глаза и уставился на человека, что сидел рядом на стуле. Родная, но такая холодная и ненавистная аура витает вокруг гостя. — Как ты тут? Угораздило же тебя перетрудиться. Теряешь хватку? — Проговаривает гость, а после проводит своей рукой по мягким красным волосам. Сил на даже малейшее сопротивление не было, поэтому смуглая рука продолжала лёгкие поглаживания по голове.       Больше названный брат ничего не говорит, а красные глаза устало закрываются, сил оставаться в сознании не было, слишком сильно хотелось спать. Спать и не просыпаться где-то несколько лет. Тело всё болело, голова вообще раскалывалась, единственное, что хотя бы чуть-чуть успокаивало состояние, так это закрытые увесистыми шторами окна. Солнечный свет не пропускался в комнату, которая была сделана в тёмных тонах.       — Кэйа, — решает начать говорить своим охрипшим голосом старший, не открывая глаз, но чувствуя взгляд названного брата. Взгляд одного сине-фиолетового глаза со зрачком в виде звёздочки с четырьмя гранями. — Просто уйди, пожалуйста, я не хочу видеть тебя.       — Хорошо, Дилюк. Ты только поправляйся поскорее. — В голосе Кэйи чувствовалась лёгкая грусть и тоска, но так же была и легкая улыбка. Словно усмехается над ужасным самочувствием брата, при этом не стесняется своих же эмоций. Это бесит красноволосого. Он ненавидит, когда над ним смеются. Брови хмурятся, а голова только сильнее начинает болеть. Ненавистные эмоции. Чувства. Болезнь. Глаза не открываются, а сознание всё же теряется, окуная мужчину в сон.

***

      Сон будто медленно уходит на второй план, на голове ощущаются мягкие пальцы, которые перебирают красные локоны. Невольно глаза открываются и встречаются с зелёными радужками яркими настолько, словно только распустившиеся почки листьев. Темно-малиновые локоны волос спадают на лицо Дилюка, от чего щекочут щеки. Кудрявые, непослушные и невероятно мягкие, к которым хотелось прикасаться. Зелёные глаза сверкают, улыбка на чужом лице расползается, от неё немного некомфортно, но она такая же приятная одновременно. Лицо очень знакомое, но и такое далёкое, словно нереалистичное. Рука красноволосого поднимается и касается нежной кожи на щеке. Теплая. К руке прижимаются щекой, изумрудные глаза закрываются, пока улыбка становится такой довольной и наслаждающейся, словно это был котик с темно-красной шерсткой.       - Как хорошо, что ты проснулся так скоро. Я уже заскучал тут. — Зелёные глаза вновь смотрят на Дилюка, будто что-то выжидают, а после Рагнвиндр мычит от головной боли. — Ох, бедненький мой. Может быть, ты останешься со мной? Тебе тут будет хорошо. Ты сможешь сделать всё, что захочешь… Я смогу снять твою боль, переживания, снять твою грусть и тоску… — Красные глаза начинают слезиться, в груди начинает очень сильно и резко давить, воздух не попадает в лёгкие. Становится адски больно. Рагнвиндр переворачивается на живот, утыкая в зелёную траву лицом и сжимая грудь, словно это может помочь.       — Я… Я могу… — Дилюк с малиновым оттенком волос отводит свой взгляд. Он не может помочь, пока в нём не будут нуждаться, но и смотреть на эти мучения невозможно. — Помоги… Мне… — Зелёные глаза устремляются в красные, что наполнены слезами. Мужчина с ярко-красными волосами отводит свой затуманенный взгляд, утыкаясь носом в теплую от солнечных лучей траву, не в силах смотреть больше на собственную копию. Через несколько секунд он слышит тихий щелчок пальцев, а боль пропадает так быстро, словно её и не было. Винодел сразу направляет свой взгляд на единственного человека, что находится сейчас рядом с ним.       — Не смотри на меня таким удивлённым взглядом. Я просто снял твою ужасную боль. Ты ведь попросил меня о помощи. — Копия Дилюка вновь продолжает поглаживать по мягким и ярко-красным локонам. Он делает это мягко и так нежно, что хочется больше спать, остаться в этом месте. Руки в мозолях расположились на траве, уже расслабляясь. Выдох — тело расслабляется. Сейчас его ничего не беспокоило, а мягкие руки клона успокаивали. Голова впервые не была забита множеством ненужных мыслей, как это обычно происходило. Бархатный голос сбоку медленно напевал лёгкую колыбельную, но через мгновения чужие пальцы перешли на щеку Дилюка, нежно поглаживая.       — Как ты это сделал? И почему… Я должен тут остаться? Что это за место? — Винодел ложится на спину, поближе к копии, которая с ухмылкой наблюдала за чужим малозаметным любопытством, которое могли бы узнать далеко не все, ведь сложно понять, чём думает Дилюк и как выражает свои эмоции.       — Это место? Можно сказать, что это твоё подсознание. А я тот, кто может дать тебе здесь всё. Даже объятия, любовь, заботу. Всё. Никто не скажет о тебе что-то плохое. Ты идеален. Тебе только нужно сказать мне, хочешь ты этого? Хочешь ли ты остаться там, где тебя будет окружать только тепло, нежность и отсутствие боли? — Невероятно мягкий голос окутывал всё вокруг, он не был громким, наоборот, это был почти шёпот, что заставлял задержать дыхание и слушать, а потом чувствовать приятные мурашки от этой тонкости. Такое отношение согревало, заставляло тянуться и прикрывать глаза в удовольствии.       Рагнвиндр кладёт свою голову на чужие колени и рассматривает цветы вокруг. Белоснежные, такие невинные и пропитанные воздухом свободы, спокойствия. Сесилии. Небо над ними прозрачно голубое. Ветер медленно и очень нежно проходил по лицу, надувая красные локоны на лицо. Нежные пальцы аккуратно проходили по волосам и заплетали их в немного неряшливую косу, аккуратно вплетая мягкие цветки, медленно, пока бархатный голос продолжал тихо нашептывать различные слова, которые плохо улавливались в мыслях.       — А кто ты? — Спрашивает Дилюк, открывая свои глаза и встречаясь с изумрудным взором.       — Я? Я — это ты. — Улыбка ложиться на губах клона. — Я тот, кто может дать тебе всё, чего тебе не хватает. Я тут, чтобы ты мог расслабиться и выговориться, принято от меня то, чего не хватает в жизни. Я хочу сделать тебя счастливым. — Невинная улыбка и яркий взгляд цепляют Дилюка. — Ты сможешь тут всем отомстить. — Зелёные глаза недружелюбно сверкнули, отчего Дилюк вздрогнул, чувствуя холодок по спине, а после прищурился, явно заинтересованный подобным предложением. — Тебе ведь хочется заставить страдать тех, кто не дал тебе заботу и опору в нужный момент? Это ведь несправедливо, что ты один страдал тогда.       — Но ведь это неправильно… — Пытается ещё здраво размышлять красноглазый, но после вновь смотрит на спокойное и улыбающееся лицо второго себя, начиная сомневаться в самом себе. — Об этом ведь никто не узнает?       — Никто, только ты и я. Оставайся со мной, я сделаю для тебя всё тут. Тебе не нужно будет нести груз ответственности, который скинули на тебя, не нужно никого защищать, ты можешь отдыхать и жить в свою радость. — От теплой улыбки Рагнвиндр совершенно забывается.       — Хорошо… Я бы хотел отомстить… Он…       — Я тебя понял, Дилюк, не переживай. Я постараюсь всё сделать для тебя в лучшем виде. Ты ведь веришь мне? Ты веришь себе? — Винодел кивает, а после погружается в темноту, его глаза накрыли мягкие пальцы, заставляя вновь расслабиться и выдохнуть, словно теперь его жизнь не будет полна нежелательных вещей. Ветер продолжал мягко обдувать лицо, волосы пропитались запахом сесилий. На душе впервые не было боли, только тепло и спокойствие.

***

      Темный актовый зал, на сцене восседает огромный черно-красный трон, но как-то сбоку от центра и повёрнут боком к залу, словно это не самое важное, что может быть сейчас. В нём восседает Дилюк, с распущенными яркими, алыми волосами. Напротив него, в самом центре под светом одного прожектора танцует его копия, второй Дилюк, на лице которого расцветает ухмылка. Такая кровожадная и наслаждающаяся этим событием. Появляется ощущение, будто копия только этого и ждала, такого прекрасного момента для этой сладкой мести. В мягких руках копии истекает кровью названный брат. Его тело беспомощно свисает с рук, он ещё в сознании и корчится от ужасной боли, которая сковала его тело. Кишки вытащены наружу, но эта картина заставляет только ухмыльнуться. Смуглое тело истерзано разными способами, но самое запоминающееся то, как вспороли живот синевласого, как мягкие и нежные руки вытащили эти кишки, оставляя их свисать. Аккуратные, медленные пируэты и повороты улавливались взглядом.       — Дилюк, смотри какой он милый. — Говорит копия и скидывает синие волосы с лица, показывая ужасный шрам на правом глазу Кэйи, а после вновь крутится в танце под отсутствующую музыку. Он тихо мычит себе под нос какую-то очень старую мелодию, довольствуясь только этим. — Так кривится, но продолжает со мной танцевать. Удивительно, правда ведь? Похоже, ему очень нравится вот так танцевать, такой счастливый. — Зелёные глаза опасно блестят в свете одного прожектора.       — Почему я ещё жив? — Тонким и охрипшим голосом спрашивают бледные губы Альбериха, который уже не может что-либо сделать и свисает, словно тряпичная кукла. Но даже при этом продолжает держаться в сознании неизвестной силой, когда бы уже предпочел смерть, чем подобные мучения. Только его что-то не пускало встретиться со смертью с глаза на глаз. Что-то тут было не так, не так должно быть всё.       — Что ты, ты не умрёшь, пока этого не захочет Дилюк, он будет наблюдать с упованием на то, как ты умираешь из раза в раз, ты ведь этого заслуживаешь. Не пробуй спорить, а то ещё будешь более бледный, где же твоя улыбка? — Копия бросает тело на пол и поправляет свой костюм, который был чист, словно он не танцевал с полумёртвым Кэйей, что весь был в собственной крови. — Тем более нас ждёт ещё очень много… — Голос невольно замолк, а на лице зеленоглазого загорелась самодовольная и устрашающая улыбка. — Интересного и необычного. Нужно попробовать всё, всё, что нам только захочется. Всё же мне бы хотелось посмотреть на это всё более внимательно. Разве это не отличная идея? — Темно-малиновая макушка поворачивается к Альбериху, а глаза устремляются на короля этого мирка. И Рагнвиндр поднимает голову к своей копии, которая сразу встаёт на одно колено перед троном и целует мягкую руку, аккуратно стягивая зубами бархатную перчатку, а после прижимаясь к мозолистой и грубой руке щекой.       Зелёные глаза смотрят на серьёзное лицо, которое не источает сейчас никаких эмоций, но красные глаза горят странным любопытством, азартом и лёгким страхом, еле уловимым. Дилюк гладит чужую руку, а после заставляет подняться и приближается к лицу копии. На секунду Рагнвиндр замешкался, отводя взгляд в сторону, но после возвращает взгляд в зелёные глаза и слабо улыбается глазами, в которых играли легкие искры.       — О чём ты думаешь, Дилюк? Что тебя гложет? — С прищуром зелёного взора интересуется копия, а после замечает чужую теплоту во взгляде. — Ты можешь мне всё рассказать. Я тебя выслушаю. Я тебе помогу. — Приложившись своим лбом к чужому, клон берёт мягкие щеки Дилюка в свои руки и греет собой. — Ты можешь мне доверить самые сокровенные мысли и желания. Я всегда тебя поддержу. Именно здесь мы с тобой можем сделать всё, что только взбредёт в твою голову. — Красные локоны немного обдуваются приятным, легким ветром свободы, перемешиваясь с темно-малиновыми. Улыбка на лице клона яркая и родная, та, которой всю жизнь не хватало. Винодел цепляется за чужую одежду, он не хочет чувствовать боль, а его идентичная версия давала то, чего не мог дать никто.       Он встаёт со своего трона и прижимается щекой к груди зелёноглазого, расслабляясь и выдыхая. Рядом с Дилюком хотелось утонуть в заботе и тепле. Это то, что было желанно. Объятия были такими мягкими, нежными.       — Сделай ему больно… — Искренне желает Рагнвиндр под удивлённый и непонимающий взгляд Кэйи, который всё так же лежит на полу и истекает кровью с кишками наружу.       — Хорошо, я сделаю всё, что только пожелаешь. — И бледные губы копии целуют лоб Дилюка, руки прижимают к себе, после укрывая в мягкий и до безумия теплое одеяло, что так и заставляло расслабиться.       — Просто убейте меня… Дилюк… — Шепчут бледные губы Альбериха, но его слова утопают в бульканье собственной крови. Больше сил говорить не было. Рагнвиндр тоже ничего не говорил, он просто смотрел на эту картину, прижимаясь к груди того, кто дарил тепло и был сейчас той самой опорой, которой всё время так не хватало.       — Рыцари… Они такие беспомощные…       — Да, ты прав… Они пусты… Они ничего не могут сделать… Их действия только и можно, что осуждать. — Шепчет в ответ красноглазый и усмехается с собственных слов, они звучали как-то безжизненно. Он не хотел причинять боль, но и хотел, чтобы все поплатились за то, что не могли дать то, что было необходимо, как кислород, должны страдать все, без исключения, но и то, что было, оно уже в прошлом… Которое не так просто и забыть, особенно сейчас, когда есть возможность страдать всех вокруг…

***

      — И что тут делать? — Спрашивает Альберих, смотря на тропу из двух рядов, где были расположены квадратные стёкла, словно давая выбор, куда можно упасть. Позади него стоит уставшая и покалеченная Джинн, что уже была готова свихнуться в этом месте. Как она тут появилась это довольно интересно, ведь она появилась тут случайно. Кэйа не слышал, чтобы Дилюк проси её сюда привести. Не слышал то, как девушка в первые часы кричала от боли и раскаленных игл, которые вонзались в её тело. Альберих не видел то, как потом клон с просьбы винодела залечивал раны действующего магистра лимонным соком. Тогда Альбериха словно и не было в этом мире. Но ему вс рассказали, поведали то, через какие пытки прошла девушка.       — Давайте просто умрём? Я тут совершенно ничего не могу сделать. — Говорит Архонт позади капитана кавалерии. Венти досталось меньше всех, по крайней мере тот совершенно не делился своей участью и даже после натиска вопросов продолжал сохранять на лице улыбку, до какого-то времени.       Кэйа стоял уже без руки и размышлял над тем, как лучше пойти дальше… По испытаниям, которые ему и ещё двум выдвинули. Сбоку от них стоял клон, который нежно поглаживал по ярким красным волосам и ухмылялся чужому волнению. Вся эта ситуация его забавляла. Только жертвам этого мира было не до улыбок и смеха. Сейчас они придумали план. Пройти все эти пытки и заставить проснуться Рагнвиндра, который был сам не свой.       — Ты не можешь тут умереть. — Выдаёт Кэйа и поднимает руку, в попытке жестикулировать, но вторая рука по локоть уже отсутствовала, отчего он хмурился. — Это место пропитано пытками и бессмертием. Как бы ты не пытался, ты просто не можешь умереть. Я тут уже несколько дней и знаю о чём говорю.       Вся троица поднимает глаза и смотрит в сторону двух Дилюков. Привычный всем Рагнвиндр прижимался к копии, которая поглаживала по мягким огненно красным волосам и тихо нашептывала на самое ухо какие-то приятные слова, отчего на лице оригинала проявляется лёгкий румянец и слегка надуваются в удовольствии щеки. Копия давала всё для того, чтобы Дилюк остался с ним, от этого на лице Альбериха была гримасса недовольства. Ему не хотелось оставаться тут, а тем более смотреть на то, как зеленоглазый удерживает названного брата в непонятном месте. Венти в этот момент пытается что-то сделать, но всё бесполезно. Тут даже умереть нельзя, но вот муки и боль ощущаешь всем нутром.

***

      — Кэйа, мы терпим очередной провал! — Зло кричит на капитана кавалерии девушка и смотрит в сине-фиолетовые глаза.       Они находятся тут уже несколько недель и к ним присоединился Альбедо. Альберих уже потерял любую надежду на спасение, поэтому просто наблюдал за Рагнвиндром, который менялся с каждым днём всё больше и больше, то он радостно прижимается к собственной копии, то отворачивает голову, когда кто-то попадает на вилы, под лезвия пил или ещё что-то. Дилюк то бледнел, то улыбался, но сегодня он выглядел ещё более мрачно, но не переставал прижиматься к самому себе, чтобы расслабиться и привыкнуть вновь к новым садистским картинам перед собой.       Они не слышали то, как винодел стал иногда умолять прекратить или остановиться, то как Дилюк ревел от того, насколько эти картины стали его пугать. И пугало скорее осознание того, что он привык смотреть за чужими страданиями, за тем, как из раза в раз погибали его близкие люди. Теперь это не приносило ему удовольствия, как это было раньше. Ткань одежды Дилюка стала всё время мятой, от того, как чужие кулаки сжимают ткань.       — Неужели ты хочешь их отпусти? Разве они этого заслуживают? Дилюк, я думал, что я тебе нравлюсь, что ты останешься со мной и мы вечно будем смотреть на то, как эти сволочи наконец-то получают по заслугам… — Клон явно был расстроен, но точно не зол на милого красноволосого мужчину. — Ты только скажи и я сделаю всё, что ты только захочешь…~       — Отпусти нас всех… — Шепчет Дилюк, сжимая в руках только сильнее чужую ткань одежды и прижимаясь крепче. Он не хотел уходить, но и понимал, что оставаться тут никак нельзя. Рагнвиндр не узнавал самого себ рядом с клоном…       Винодел не видит то, как сменяются эмоции на лице Дилюка, то злость, то безумие, то отчаяние, всё перемешивалось на лице, того, но всё же противиться не смел, он хотел только счастья для своего подопечного, поэтому целуя мягко в лоб, происходит щелчок и вокруг всё темнеет.

***

      И какого же было удивление Рагнвиндра, когда он просыпается в своей комнате, где всё в темных оттенках. Всё тело болит, голова раскалывается, хочется прямо сейчас провалиться прямо под землю. Дилюк беспомощно мычит, открывая полностью свои глаза, через несколько секунд он замечает зелёные глаза и теплую улыбку, растрепанные темно-малиновые волосы, которые не собирались укладывать.       — Почему ты…       — Чш-ш-ш… — Прикладывая к губам палец, останавливает копия, а после поглаживает по щекам, грустно выдыхая. — Ты вернулся обратно. Не знаю, что тебе тут такого нравится, но ладно.       — Стой! — Красные глаза, которые полны слёз, боли и отчаяния устремляются в беспокойные зелёные. — Останься… Помоги мне…       — Ты ведь выбрал этот мир, Дилюк. Тут боль гора-а-а-аздо сильнее. Ты хотел вернуться. Так чего же ты сейчас от меня хочешь? Разве я могу тебе помочь? — Замечая чужие слёзы Дилюк не может на них смотреть и присаживается рядом и проводит по чужим волосам рукой, снимая всю боль, а после выдыхая. Он не может просто оставить Рагнвиндра. Он продолжит заботиться о том и успокаивать в своих теплых руках, которые всегда были созданы именно для настоящего Дилюка.

***

      — Дилюк, ты уверен, что тебе не нужна помощь? — Джинн спрашивает это очень мягко и тихо, в её глазах заметен страх, как и в глазах остальных, которые были в том «сне». Красноглазый поворачивает свою голову, но сбоку сидит спокойный мужчина, который поглаживал чужую руку и тепло улыбался, прижимая к губам палец. Винодел уже понял, что эта версия будет рядом, поэтом просто махает в стороны головой, чтобы девушка перестала забивать себе голову ерундой.       Вскоре в комнате никого не остаётся, кроме них двоих.       — Теперь мы всегда будем вместе, теперь я о тебе позабочусь и не позволю обидеть.       Волосы обдувает лёгкий ветер, который несёт за собой запах сесилий. Удивительное явление, когда ты находишься в комнате с закрытыми окнами и дверьми…