Без сопротивления

«Прижатое к стене тело не сопротивляется»? Кэйа Альберих мог бы с этим поспорить. — Что с тобой? — обеспокоенным тоном произнёс Рагнвиндр, упираясь казавшимися такими хрупкими ладонями в грудь капитана кавалерии в попытке хоть немного увеличить расстояние между ними. После ещё нескольких поцелуев словно невидящего никого и ничего, кроме мужчины в своих руках капитана кавалерии, Дилюк позвал синеволосого: — Кэй, посмотри на меня, — и уже более хриплым от таких настойчивых ласк голосом добавил, — пожалуйста. Для большего эффекта пришлось переместить руки с его груди на щёки и притянуть чужое лицо, заглядывая в чуть потемневший от желания глаз. Искра осознания промелькнула в обычно таком хитром и озорном взгляде, а в потяжелевшем вокруг воздухе повисло: — Хочу, чтобы ты был только моим. Чтобы ни одна девушка Мондштадта не могла даже подумать о тебе. Владелец пиро глаза бога закатил на это глаза. Ну конечно, как он раньше не догадался о причине такого...необычного поведения Кэйи?

***

*Несколькими часами ранее*

— Мисс Донна, что вы делаете здесь? — раздался голос бармена. Чарльз удивлённо смотрел на только что вошедшую в «Долю ангелов» девушку, нервно сжимающую складки своего платья. — Флора попросила меня о помощи. Сейчас она занята и не может обсудить поставку цветов для украшения таверны, которые господин Рагнвиндр просил доставить завтра, — пролепетала работница "Шёпота цветов", но её голос предательски дрогнул на имени знаменитого винодела. Бармен догадывался, что вовсе не просьба владелицы лавки привела девушку в «Долю ангелов», а вот подошедший к барной стойке за напитками капитан кавалерии это точно знал, поэтому не сдержал порыва вмешаться, опережая любые слова Чарльза: — Если хотите, я могу передать мастеру Дилюку всё, что вы скажите, — поворачиваясь к даме с ослепительной улыбкой, произнёс Альберих, — тем более, уверен, что увижу его раньше, чем наш любимый бармен. Подмигнув мужчине за стойкой, Кэйа сверлил пытливым взглядом уже долгое время раздражающую его своими чувствами к небезызвестному владельцу таверны и по совместительству герою Мондштадта Донну. Та под этим взглядом стушевалась и тихо пробормотала: — Думаю, что это может подождать. Прошу меня извинить. Не буду вам мешать, капитан, — пулей вылетев из «Доли ангелов». Ничего так и не понявший Чарльз был тому свидетелем. А уж сидящий за столиком на втором этаже Рагнвиндр, наблюдавший за всей этой ситуацией и подавно.

***

— Почему, если бы ты был с этой Донной, то никто бы даже и не пытался лезть к тебе? — продолжал синеволосый, не прекращая покрывать бледную шею поцелуями, после которых оставались яркие следы, и сильно сжимать чужую одежду. — Почему она могла бы всем показывать, что ты только её и ничей больше, а я не могу, Люк? — П-прекрати, — произнёс зажатый между стеной спальни Альбериха и чрезвычайно разгорячённым им самим мужчина, в противовес своим словам лишь притягивая возлюбленного ближе за откровенный вырез рубашки. — И не подумаю. Сюртук красноглазого устремился на пол, а вслед за ним и остальной верх одежды. Смуглые ладони оглаживали худой торс, губы не переставали блуждать по телу, теперь прикасаясь к любимым плечам и ключицам, в плену поочерёдно оказались и соски партнёра. В ответ Кэйя получил зарывшиеся в его волосы тонкие пальцы и томные вздохи на ухо. Чёрт, как же он ждал, когда они превратятся в сладкие стоны, которые всегда было приятно услышать, словно в первый раз. Руки потянулись к ремню на брюках Рагнвиндра и ловким движением быстро избавили мужчину и от них вместе с нижним бельём. Собственное желание затягивалось узлом внизу живота, заставляя стянуть одежду и с себя под чужим пристальным взглядом. Альберих не оставил это без внимания, привычным нахальным тоном выпалив: — Налюбоваться не можешь? В ответ его одарили лишь злым блеском в глазах. В своём обычном состоянии Дилюк мог пустить какую-нибудь колкость в ответ или просто проигнорировать, однако сейчас возбуждение и жгучее желание затуманивали разум пеленой бурливших эмоций. — Не злись, — прильнув обнажённым телом к другому и обхватив руками упругие ягодицы, Альберих потёрся собственным возбуждением о чужое, вызывая негромкий стон у возлюбленного. — Лучше поцелуй. Удивительно, но владелец пиро глаза бога послушался, уверенно впившись в губы капитана кавалерии, проведя по ним кончиком языка и настойчиво углубляя поцелуй. Не разрывая такого проявление нетерпения партнёра, Кэйя повёл его к своей кровати и повалил на неё, нависая сверху. Холодные гладкие простыни контрастировали с разгорячёнными телами, а вылитая на смуглые пальцы склизкая смазка из склянки, найденной в одном из ящиков прикроватной тумбочки, дополняла эту картину. Нетерпеливо дёрнув худыми бледными бёдрами, Рагнвиндр жадно посмотрел на Кэйю, будто это он собирался любыми способами присвоить того себе, а не наоборот. Этот взгляд не заставил долго ждать последствий, и чужие мокрые от жидкости пальцы огладили колечко мышц, чуть надавливая. Винодел закрыл глаза, откидываясь на подушки и шире раздвигая ноги, одна из которых оказалась приподнятой, и на колене осталось пару поцелуев. Спустя несколько движений пальцем, Альберих добавил ещё один, раздвигая чувствительные стенки на манер ножниц, не переставая покрывать грудь любимого ласковыми прикосновениями губ. Быстро нащупав ту самую точку, капитан кавалерии слегка надавил на неё, а тело под ним вздрогнуло и прогнулось в спине, прижимаясь ближе, раздалось тихое шипение. — Какой ты сегодня отзывчивый! — усмехнулся Кэйа, решая сразу отсечь любые ответы на этот комментарий движением свободной руки по уже давно требующего внимания к себе члену партнёра. Теперь с покрасневших от многочисленных поцелуев губ сорвался негромкий стон, сразу приглушённый бледной ладонью. — Ну-ну, не сдерживайся. Когда Дилюк был хорошо растянут, синеволосый предварительно смазав свой член, медленно вошёл наполовину в расслабленное тело возлюбленного, давая время привыкнуть к лёгкому дискомфорту. Однако неожиданные просящие движения чужих бёдер отправили всё терпение куда-то далеко в сторону Селестии. Закинув ноги Рагнвиндра себе на плечи и обхватив одной рукой его талию, не прекращая целовать всё, до чего может дотянуться, Альберих начал вбиваться в любимое тело, удовлетворяя собственническое чувство в груди мыслью, что несмотря на возможные фантазии городских девиц, ему одному позволено касаться этого человека когда и как он пожелает. Ему одному позволено ночами нежно обнимать со спины мирно спящего его Люка. Только он может шептать комплименты на ушко, а потом слушать яростное шипение: — Я же на работе, ты что творишь?! После подмечая лёгкий румянец на щеках, выступивший явно не от злости. Окунувшись с головой в эти эгоистичные мысли, Кэйа и не заметил, как мужчина под ним достиг разрядки и пытался перевести дыхание. В чувство его привёл несильный толчок в плечо и слегка возмущённый голос: — Вернись ко мне. Ты где летаешь? — Прости, — лёгкое прикосновение губ в знак извинения. — Задумался о твоей красоте. — Дурак, — беззлобно произнёс Рагнвиндр и снова качнул бёдрами, помогая партнёру тоже достигнуть пика наслаждения. Через несколько мгновений Альберих плавно вышел из чужого тела, изливаясь на простыню и ложась рядом с возлюбленным, притягивая того к себе. — Если я ещё раз увижу эту Донну…– заговорчески начал он, но был остановлен чужим голосом: — Ничего не изменится. Тяжело вздохнув, Кэйа крепче сжал Рагнвиндр в объятиях, зарываясь носом в огненного цвета волосы и по-детски капризно выпаливая: — Ты прав, но знай, что я никому тебя не отдам. Вот хоть на острова за морем сбеги — всё равно только моим останешься. — Будто бы я когда-то был против.