Тело

Осень. Кто-то любит это время года, а кто-то впадает в уныние, стараясь лишний раз не высовываться на улицу. Может, сентябрь ещё и отдаёт остатки тепла, но октябрь уже намекает, что лучше не будет, будет только холод и темнота. Как бы красиво не описывали поэты и писатели это время года, неприятное чувство всё же наступает. Оно подходит медленно, из далека, стараясь не нарушать воцарившуюся гармонию в душе, а потом вихрем врывается, переворачивая всё верх дном, и остаётся на очень долгий срок. «Это надо пережить»-думал про себя Чимин. Он не любил полицейские участки, не любил осень и зиму, не любил себя. Но жизнь такая штука, которая не спрашивает тебя, что ты хочешь, а что не перевариваешь. Она просто даёт тебе это безобразие, которое люди привыкли называть «жизненные трудности» или «жизненные испытания», и смотрит, как ты с ними справляешься. Если один борется, стараясь выйти из ситуации, то другой расстраивается, впадая в депрессию. Так вот, Чимин устал. Жизнь его знатно выебала, забирая последние силы. Он устал просыпаться утром, устал вставать и куда-то собираться, устал бороться, он устал жить. А зачем ему такая жизнь? Для чего? В рамочку повесить? Он скорее себя повесит, чем будет гордится собой. Он не мамина радость и не папина гордость. Пак Чимин — это полный провал. Если бы рождение ребёнка было бы похоже на открытие бизнеса, то он бы прогорел в первый месяц. Нет, неделю. Из мыслей его прерывает следователь и просит пройти в комнату для допроса. Мужчина выглядит молодо, тёмные волосы, доходящие до плеч, чёрные брюки и коричневая водолазка. В участке очень шумно: вечно звонящий телефон, ходящие туда и обратно люди, женщина, орущая на весь коридор, что её сумку украли. И как здесь возможно работать? Наверное, надо иметь огромную выдержку и запас успокоительного, а лучше снотворного, чтоб наверняка. Чимин идёт по длинному коридору за следователем, а после они останавливаются у кабинета. «Комната для допроса» по коже бегут мурашки. Чимин всего-то свидетель, а ощущается себя маньяком, который убил половину Сеула. Следователь пропускает Чимина вперёд, заходит сам, а после закрывает дверь. Первая комната пустая. Только стол, два стула и окно, через которое наблюдают за происходящим в другом помещении. За столом сидят двое мужчин и о чём-то громко беседуют. Чимину очень неловко здесь находится, он опускает взгляд на пол и сжимает руки. — Прости, Чимин, — Говорит следователь, Мин Юнги, -в моём кабинете сейчас небольшое собрание, по этому я привёл тебя сюда. На монолог Юнги оборачиваются двое сидящих, но Чимин не обращает на них внимание. Ему бы поскорее уйти домой или в бар. Пак поднимает взгляд на Мина и кивает ему. — Ничего страшного, я переживу, -на самом деле Чимину абсолютно всё равно где его будут пытать, потому что вопросы о прошлом его волнуют очень сильно, они мешают ему спать, есть и спокойно жить, но это не тот случай, когда тебя спрашивают, чтобы помочь решить проблему. Здесь правда решают проблемы, но не психологические. ### Нагнетающая атмосфера очень давит на Пака. Стены сужаются, забирая кислород, но Чимин ничего сделать не может, он лишь смотрит на стол и желает уменьшится до размера молекулы, чтобы его не заметили. -Чимин, — начинает Юнги, — два дня назад было совершено убийство Ли Джин Хёка. Тебе знакомо это имя? Чимин не хочет говорить о нём, он лишь кивает в знак согласия, продолжая смотреть на стол. Чувствует себя провинившимся мальчишкой, который пришёл домой с разбитой коленкой. Только вот ничего плохого он не делал. Ему неприятно это имя и всё что связано с ним. Молчание слишком долгое, поэтому Чимин поднимает голову и смотрит на Мина, который, в свою очередь, наблюдает за мальчишкой и ждёт развёрнутый ответ. -Да, — робко начинает Чимин, как будто боится спугнуть, — я работал у него в модельном агентстве. -Хорошо, ты работал моделью, верно? Снова кивок. Снова сложно сказать слово. Дело тут не в страхе этого места, дело тут в том, что Чимин не хочет говорить на эту тему. Он давно закопал в себе этого человека и эмоции, которые пережил, а вспоминать это снова — окунутся в тот мрак, из которого Пак очень долго пытался вырваться, хотя всё равно стоит по пояс в нём. -По нашим данным, — снова начинает Юнги, понимая, что разговаривать с мальчишкой будет трудно. И слова, похоже, даются очень тяжело, — этот мужчина насиловал тех, кто работал у него. Ты что-то знаешь об этом? И тут стена в голове Пак Чимина рушится. Он стоил её долго, каждый камешек ставил ровно, боясь что стена будет не прочной. Он не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Пак считал, что насилие случилось по его вине. Из-за его доверчивости и слабости характера. Как же так получилось, что абсолютно незнакомый человек сломал кирпичную стену своим одним вопросом? Может, дело в годовалом молчании? Постоянной маске безразличия и отчуждённости? Что случилось Пак? Где привычное состояние спокойствия? -Да… Это правда. Он насиловал ребят из агентства. Слезы медленно стекают по его щекам. Ему бы сейчас уйти, растворится в кислоте, а лучше в баре, где его никто не знает. Напиться до беспамятства. Чимин ненавидит показывать свою слабость, а тут ещё посторонний человек и двое незнакомцев, сидящих по ту сторону «экрана». -Почему никто не обращался в полицию? -Он умел шантажировать. — У Пака получилось остановить слёзы, он смог взять себя в руки. -Ты… Тебя он тоже насиловал? И вновь слова застревают в глотке, вновь Чимин только машет головой в знак согласия. Он считал, раз не думаешь о проблеме, то со временем она уйдёт, перестанет болеть и напоминать о себе. Только он ошибался. Она никуда не уйдёт, будет ходить по пятам, пока не сведёт с ума. -Чимин, — спокойно обращается Юнги, -можешь рассказать по подробнее? -А у меня есть выбор? -Нет. Нет. Конечно его нет, раз вызвали в участок, значит не просто чая попить и обсудить проблемы бытия, неравенство полов, проблемы стран третьего мира или экологии. -Скажите, а как это поможет следствию? Он уже мёртв, его за это не посадят. -Мотив, Чимин, мотив. Кто-то мог отомстить за страдания близких. Ну так что, расскажешь? Как же хочется кричать. Он это так долго скрывал, что почти свыкся с этой мыслью, что он безвольная кукла, с которой можно вести себя как угодно. От этого становиться мерзко на душе, хочется вырвать её. А лучше сразу сдохнуть, чтоб наверняка. — Это началось год назад. После очередного показа Ли предложил выпить в его кабинете. А после…после я ничего не помнил. Я проснулся голый в его кабинете на полу, весь в сперме и укрытый каким-то пледом. Лицо следователя отображало вселенское негодование в этот момент. Не возможно было понять, какие именно чувства он ощущал в этот момент, но одно было понятно: Он сожалел парню. — Почему не пошёл в полицию? Смешок. Всё что смог выдавить из себя Чимин. Всё же стена вновь начала возводиться. — Я хотел, но… Мистер Ли был чуть умнее, чем я. Он снял несколько видео с моим участием и сделал фотографии. И сказал, что если кому-то расскажу, то всей моей карьере конец. Меня бы даже на простую работу бы не взяли. -Я не умею выражать слова поддержки, но, Чимин, ты большой молодец, что смог рассказать это. Это всё, как только мы найдём убийцу, то обязательно сообщим тебе. — Следователь Мин, — перебил Чимин, -я…я могу увидеть его? Это странно. Обычно жертвы не хотят видеть тех, кто причинил им столько боли. Но Пак думает наоборот. Возможно, если он увидит его и точно будет убеждён, в том, что Ли мёртв, то хотя бы половина кошмаров сойдёт на нет. Посмотреть и успокоится — главная цель Чимина. — Эм, хорошо, если тебе это важно, то пойдём. Только вот, от участка ехать в морг минут тридцать. — Если не сложно, то я бы хотел. -Рабочий день у меня окончен. Думаю, я смогу с тобой съездить. Чимин думал, что, выйдя из кабинета, они сразу направятся в морг, но они остановились около двух мужчин, наблюдавших всё это время за диалогом. — Чимин, — сказал Юнги, — это мой коллега Ким Намджун, а это Чон Чонгук — судмедэксперт. Чимин пожал руку обоим и сделал небольшой поклон. Правда, оба не вызывали в нём доверия, лучше бы сидел с Юнги в комнате допроса, там атмосфера была приятнее. Если Намджун смотрел просто нейтрально, то Чонгук вообще не вызывал доверия, смотря отрешённо, но при этом в глаза. Создавалось впечатление, что он уже залез в душу Пака и разочаровался в нём. ### Место назначения выглядит не презентабельно. Скорее кричит о том, что нужно бежать от сюда, но Чимин откидывает глупые мысли и направляется за Юнги с Чонгуком. Последний поехал с ними, сказав, что ему надо было доделать отчёты. Пройдя холл и коридор, они зашли в кабинет. Комната была просторной. Всё помещение было выложено из плитки. Рабочий стол, где стоял компьютер, куча листков разброшенных по столу, два железных стола, на которых стояло оборудование для работы с трупами, хирургическая лампа, с другой стороны холодильная камера, а по центру два стола: один для препарирования трупа, а другой для мытья трупов. Чонгук подошёл к холодильной камере, но прежде, чем открыть сказал: -Ведро слева от тебя, если станет плохо сразу говори. -Хорошо, — промямлил Пак. Чонгук открыл камеру и выкатил труп, а после откинул простынь с лица мужчины. Чимин подошёл к нему и очень долго смотрел на мистера Ли. Весь синий, покрытый трупными пятнами, а на лбу, прямо по центру, была дырка от пули. Вроде должно было отпустить, должно было стать легче. Но ничего не происходило, легче не стало. «Он мёртв» — говорил про себя Пак. Он это заслужил, заслужил лежать здесь, но не помогало, боль не проходила. Да, возможно, стало немного легче, но это как верхушка айсберга- срезав верх, невозможно убрать то, что спрятано внизу. -Спасибо, — тихо сказал Пак, смотря на Чонгука. Неизвестно за что тот его благодарил, но он не знал, что сказать вместо. Чимин попятился назад и, развернувшись, попрощался с Юнги, и ушёл из помещения. — Как думаешь, — спросил Юнги, — мог он его убить? — Чимин то? — усмехнулся Чонгук, — нет, определённо. Ты бы видел его со стороны на допросе. Его вечно опущенный и потухший взгляд вниз и перепады настроения. -Ох, Чонгук, откуда столько наблюдательности? Раньше я за тобой такого не замечал, полное отсутствие — да, но такого нет. Понравился? — спросил Юнги с прищуром. — Возможно. Возможно.