Я забыл, что тебя нет

Я вернулся домой поздно, снова отрабатывали новую хореографию. Работа отнимает много сил, но я должен держаться для нее. Слышу завораживающий запах, доносящийся с кухни. «Опять кашеварит поздно». Улыбаюсь своей мысли и понимаю, как в точку я купил ее любимый торт. Снимаю кроссовки, глажу Кками и… не хочу идти дальше. Видеть ее больно, такая родная, любимая, скоро уйдет. Я не хочу принимать это, в глубине души я все еще верю, что болезнь отступит и она останется со мной, ее руки всегда будут обнимать так нежно, маленькие пальчики будут вырисовывать узоры на моем лице, когда она меня будит. Слеза предательски упала на пол и я, шмыгнув носом, пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она стоит у плиты и двигает бедрами в такт музыки, это ее любимая песня, для меня она станет самой ужасной композицией, которую я заслушаю до дыр. Я смотрю на нее и улыбаюсь, пытаясь отбросить эти мысли. Подхожу и обнимаю ее со спины, кладу свою голову ей на плечо. Чувствую, что она улыбается, кладет свои руки поверх моих и подпевает песне, начинаем немного покачиваться под мелодию. Утыкаюсь носом в ее шею, она так вкусно пахнет. Прижимаю ее сильнее, боясь, что она растворится прям здесь и сейчас. - Милый, ты меня раздавишь. – она хихикает и поворачивается ко мне лицом. Ее глаза горят ярче тысячи звезд. Я смотрю на нее, ее маленькие веснушки на носу похожи на россыпь маленьких блесточек, а ее родинки – следы от поцелуев, да ее определенно много целовали в прошлой жизни. Мне всегда казалось, что в прошлой жизни она была котом, неуклюжим, маленьким котёнком, которого все любили и ласкали. Она прижимается ко мне, гладит мою спину пробираясь под толстовку, вызывая сотни мурашек. Смотрю в ее большие глаза. Да, определенно котенок, нуждающийся в постоянной ласке. - Извини, я просто очень соскучился. – она улыбается во все 32. - Правда, что ли? – игриво приподнимает бровь. - Не представляешь на сколько. – вожу руками по ее спине и бедрам, ощущаю каждую ее косточку, она сильно похудела. Мне кажется, что с каждым днем она становится все меньше. Улыбка не сходит с ее лица. Боже, хоть бы это длилось вечно. – Я торт твой любимый купил. – прохожусь указательным пальцем по ее скуле, поднимаюсь к брови. Ее глаза загораются, а рот открывается в удивлении. Она чмокает меня в уголок губ и отворачивается к плите. -А приготовила тебе твой любимый рамён со свининой и купила всяких мармеладок разных. Давай садись, слышу же как твой желудок есть просит. – она отпускает меня, а желудок и правда урчит, я этого даже не заметил. – Ты руки мыл? – она спрашивает меня, не оборачиваясь. Сажусь за стол, положительно отвечая. Она отрезала большую часть волос после длительного курса лечения, но они по-прежнему прекрасны. Она, как могла, закрепила их, чтобы они не мешались, но теперь ее кудряшки мило торчат во все стороны, что не могло не заставить меня улыбнуться. Я взял телефон и сфотографировал ее. Она стоит у плиты в моей футболке, которая на ней теперь просто огромная, в широких спортивных штанах, чтобы скрыть свои очень худые ноги. Она знает, что я чувствую. Она видит мой взгляд и то как порой глаза наполняются слезами. Она скрывает свою боль, она сильная… очень. Мы не говорим о том, что она уйдет. Никогда. Сначала, я постоянно говорил ей, что она справится и все будет хорошо, но, когда терапия перестала помогать, а экспериментальные медикаменты стали только усугублять ситуацию, мы перестали вообще обсуждать ее состояние. Она никогда не брала меня с собой в больницу, но возвращаясь всегда говорила, что все стабильно, и что она чувствует себя как здоровая. Я очень хотел ей верить, если бы не знал, что ночью она не просто уходит в туалет. Она плачет там от боли и пьет обезболивающие. Один раз я к ней пришел, мы долго сидели на полу в ванной, но кто бы мог подумать, что ни я буду ее успокаивать, а она меня. Теперь я везде ношу ее таблетки с собой, на прогулку; я разложил их в каждой комнате нашей квартиры, в каждую ее сумку и рюкзаки. Раньше я очень крепко спал, теперь я сплю только если чувствую, что она рядом. Она никогда не плакала при мне, а я бы хотел. Хотел бы, чтобы она поплакала, может это помогло бы ей, и мне тоже... Но моя девочка такая сильная, а я такой слабый. Я бы все отдал лишь бы с ней все было хорошо. Мы поужинали, рассказывая друг другу что-то, лишь бы не было пауз, которые дадут плохим мыслям ход. Я думаю, что она весь день придумывает чем бы меня занять вечером, лишь бы я не думал о плохом. Она защищала меня. Всегда. Торт был уничтожен нашими пальцами. Мы обмазывали им друг друга, слизывали, громко смеялись, танцевали, целовались. Этой ночью я пытался запомнить ее всю. Я целовал каждый участок ее маленького тела. Она целовала меня, трогала своими тоненькими пальчиками - я запомню это. Ее мягкие теплые губы, нежные руки, голос слаще всякого торта. Она пахла любовью. Моей любовью. Она мой котенок, моя душа, мой ангел, которого так стремятся забрать небеса, которого я так не хочу отпускать. *** Больничная палата. 23:57. Я привез ее сюда 3 часа назад, когда у нее случился приступ. Сейчас я сижу рядом с ней и держу ее за руку. Она скоро уйдет, уйдет навсегда. Но пока она здесь, просто отдыхает. Да, она устала. Ей просто нужно отдохнуть, а потом мы поедем домой, нас там ждет Кками. Чувствую, как слеза катится по моей щеке, я думал, что их уже не осталось. Она открывает глаза, смотрит на меня и улыбается, даже сейчас улыбается, хотя теперь я знаю, насколько ей больно. - Милый мой - она говорит это шепотом, слезы начинают застилать глаза, сильно тру их, чтобы не показывает ей. – Прости меня. – по ее щекам потекли слезы, в первый раз. Я крепче сжимаю ее руку. - Тебе не за что извиняться, отдыхай, а потом домой поедем. - стараюсь убедить нас обоих в правдивости этих слов. - Прости… я правда старалась – слезы сильнее начинают бежать с ее глаз, она приоткрывает рот, чтобы набрать воздуха, губы дрожат, от нахлынувших эмоций. Поднимаюсь к ней и прижимаюсь своим лбом к ее. Чувствую, что сам готов разрыдаться, но держусь. Она тяжело и громко глотает. Глажу ее по голове, а потом беру ее лицо в свои ладони и заставляю посмотреть на меня. – Я очень хотела победить, я правда… очень старалась, прости меня…прости.- она хватается за мои плечи и плачет. Утыкаюсь лицом в ее волосы, слезы душат меня, хочется кричать. Я отстраняюсь и сажусь на кровать, продолжая держать за руку, так крепко, как только могу. - Ты очень сильная, моя девочка. – она смотрит на меня и потихоньку успокаивается. Она всегда говорила, что мой голос ее успокаивает. – Я так горжусь тобой. Ты бы знала, как я тебя люблю, мой ангел. – голос предательски дрожит, истерика накатывает. Я опускаю глаза вниз и слезы падают на мои джинсы. Чувствую, что она немного приподнялась и крепче сжала мою руку. - Посмотри на меня, пожалуйста. – поднимаю на нее глаза, она снова улыбнулась и погладила меня по голове свободной рукой. Льну к ней, будто она прямо сейчас растворится. – Я очень тебя люблю. – она смотрит на меня – ты самый лучший человек в моей жизни, ты подарил мне любовь, которой мне всегда не хватало, я самая счастливая девушка на свете, благодаря тебе. – она делает паузу, силы покидают её - Джинни, пожалуйста, пообещай мне, что будешь жить, и что мы увидимся очень нескоро.... Пообещай! – она немного повысила голос. Опускаю глаза вниз и смотрю на наши переплетенные пальцы. - Ты просишь слишком много…- поднимаю на нее взгляд. Она выжидающе смотрит. Я не хочу её отпускать. – Но я обещаю – улыбаюсь ей – Ты только не уходи… пожалуйста. Кто будет целовать меня перед сном? – усмехаюсь, она улыбается, показывая свои белоснежные зубы. - Я сейчас здесь. – она наклоняется и целует меня в лоб. – и всегда буду здесь. Она кладет свои руки на мое лицо и целует меня в губы. Они соленые и по-прежнему мягкие. И не смотря на больничный запах, от нее все еще пахнет любовью. Я не хочу… не хочу отпускать. Почему я должен это делать? Она уйдет. Навсегда. *** 4 мая, 4:04 утра. Прибор издал протяженный писк, оповещая о том, что сердце самого дорогого мне человека остановилось. Ее руки больше не теплые, а глаза никогда не посмотрят на меня. Врачи выводят меня за пределы палаты, не разбирая дороги бегу на улицу. Меня встречает холодный ветер, в Сеул пришел сезон дождей. Она любила дождь, говорила, что он приносит запах неба. Спокойствие покидает мое тело, и я кричу, что есть силы. Пинаю урну с такой силы, что она улетает в ближайший куст. Поднимаю голову наверх. -За что?! Почему?! Почему Ты забрал ее?! – горло начинает болеть. Я падаю на колени, тело дрожит – это нечестно…- шепчу я. Слезы ручьем текут по моим щекам, волосы и одежда намокли от дождя. Обнимаю себя за плечи. – может ты останешься…. Пожалуйста… - я чувствую, как проваливаюсь в темноту. Это конец. Я умер. *** - Привет, родная. – кладу ее любимые ромашки на холодный камень. – Как ты тут? – сажусь на лавочку и грустно улыбаюсь, начинаю рассказывать, как прошли последние несколько дней, которые я ей не писал. Я постоянно переслушиваю ее голосовые, видеосообщения. Ее смех на повторе в моем диктофоне. Я не засыпаю, не посмотрев на нее. - Да, на Чеджу очень красиво, я столько фотографий сделал для тебя… - опускаю глаза вниз, как же это глупо. – Прости, я забыл, что тебя нет. – прохожусь языком по пересохшим губам и тяжело вздыхаю. – Не понимаю зачем мне вся это красота… Я сегодня снова проснулся в холодном поту, мне приснились твои руки и любимые каштановые волосы. Я долго сидел в темноте… совершенно один. Я постепенно схожу без тебя с ума. Я без тебя, как сирота. Мой котенок… – слеза скатилась по моей щеке. – Знаешь, я понял, что своими действиями делаю тебе только хуже. Я же обещал вроде… Наверное, я просто трус и лжец, раз так поступаю. – поднимаю голову к небу. Оно сегодня невероятно чистое, как мой ангел когда-то. – Я обещаю тебе… - перевожу взгляд на невысокий серый камень с выгравированными буквами. -Я очень постараюсь научиться жить без тебя.