Лжецам нужна хорошая память

- У меня не было выбора, и я применила к тебе,  хоть и ненавидела больше всех на свете, но сейчас...У меня есть выбор... что ты со мной сделал? Почему я рискую жизнью ради тебя! - голос дрожал, руки тряслись от осознания этой истины, мне пришлось, он не оставил тогда выбора. - Понимаешь, моя милая Скарлетт, - бархатистый с лёгкой хрипотцой голос Даймонда ласкал слух, перебивая дрожь и заставляя успокоиться. Он сел на кровать рядом и нежно потрепал меня по голове.  От его близости у меня внутри опять всё сжалось, в висках застучало, голова гудела, во рту пересохло. К горлу подступил нервный комок, который стало нечем сглотнуть.  Постепенно оно успокоилось, дрожь ушла,  тошнота прошла, меня охватил такой покой, которого я никогда раньше не испытывала. – Тебе пришло осознание,  что все мои действия, поступки не направлены на уничтожение  мира и просто злодеяний. Тебя с детства  натаскивали что есть добро и зло, только это бег по ленте Мёбиуса, ты знаешь, что это? Нет, конечно, не знаешь. Лента Мёбиуса  - это символ двойственности восприятия единого. Эта лента словно говорит о взаимопроникновении, взаимосвязанности и бесконечности всего в нашем мире. Изначально  тебя терзали сомнения, ведь ты вступила в мои ряды под принуждением, боялась за того кто в последствии тебя предал. – голос обволакивал, окружая собой, заставляя понимать весь смысл сказанного.                            ТУМАН     Густой сизый туман, почти скрывший звезды, клубился в двух узких проемах между стенами и неподвижно плыл над поверхностью моха.  Наверху было темно и тихо. Отсюда не доносилось ни звука, не горел ни один огонь, и царил непередаваемый покой.  Скарлетт поднялась, устроилась за выступом стены и стала смотреть на город.  Перед ней расстилалась унылая равнина, вдали — серая каменная стена какого-то древнего строения, а на самом горизонте — темные точки зуб чатых башен и шпилей.  Островки света на равнине изредка прерывались провалами тьмы и длинными полосами мрака.  Скарлетт глубоко вздохнула и огляделась.  Вокруг не было никого — так что некому было воспользоваться ее услугами. Это был, конечно, риск. Но выбора не оставалось.  Потянув руку за край платка, она опустила его на землю и подошла к стене.  На ней оказался выступающий снизу железный крюк. Она встала на него и подтянулась, оказавшись возле торчащего из стены крюка на уровне глаз.  Тотчас рядом щелкнул затвор карабина, на нее обрушился целый поток грязи и камней и ударил по ногам.  Скарлетт отшатнулась и потеряла равновесие — крюку вдруг стало ее не удержать.  Прежде, чем она успела вернуться на свое место, город исчез в облаке пыли и гари. А следом снова наступила тишина.  Все, как она и предполагала. Несколько минут Скарлетт ждала, но шум от нее не исходил,  присела, уперлась в стену и рывком рванула вверх.  Немного не доставая до зубчатых стен, она подтянула себя к самому краю и с силой вонзила крюки ботинок в висящий перед ней мох. Тотчас же комья земли, камней, куски стены обрушились на то место стены, где она только что стояла.  Потом ее ноги коснулись заснеженной крыши. Хорошо, хоть карниз небольшой. С минуту она стояла не двигаясь, размышляя.  Потом стала спускаться по стене вниз. У нее оставалось мало времени, чтобы попасть в библиотеку вовремя, да и Ретт должен был ее ждать на улице. Надо успеть до темноты. Следовало спешить, и чем быстрее, тем лучше.  Снизу долетел шум   борьбы. Теперь голоса, которые звучали в библиотеке, были хорошо слышны.  Сойдя по замшелой стене, Скарлетт тихо проскользнула мимо дверей на улицу, добралась до угла и глянула на дом через  ту же щель. Шторы на окнах были задернуты, а на улице сильно мело.  И было так тихо, что было непонятно, живы ли люди в доме или уже уснули. Дурацкий день. И какой-то дурацкий год, подумала Скар, торопливо поправляя на плече ремень ножа. Что-нибудь с Реттом!  Она почти бежала, время от времени переходя на быстрый шаг и уже почти добравшись до дерева, чтобы перекинуть через него веревку, когда ее окликнул голос Арата Окавы. Кажется, он собирался звать ее на помощь.  Сбрасывая туфли, одновременно держа нож в правой руке, левой Скар перекинула ноги через подоконник, в несколько гигантских прыжков добравшись до толстой ветки, прыгнула на забор, подтянулась и оказалась на ветке ближе к стволу, чем Арат.  С соседней ветки протянулась другая веревка, веревками были сплетены руки, образован еще один ярус, к дереву была подтянута вторая веревка; теперь путь вниз казался самым легким. Можно было спрыгнуть. Спустившись, Скарлетт быстро огляделась.   Мимо пробегал голый мальчишка, лет двенадцати-тринадцати, спасаясь от ветра.  Он был в зеленых вьетнамках и без майки, но Скар не сомневалась, он тот самый мальчишка.  Она вынула из чехла веревку и перепрыгнула через забор.  Еще пару минут отдыха — и надо начинать работу. Ствол был очень толстым, со множеством сучков, поэтому сплести веревку было несложно.  Скар подошла к кусту у корней и присела на корточки. Здесь ее глаза и лоб были защищены листвой.   Если кто-нибудь увидит ее, подумал Ретт, никому и в голову не придет, как близко она стоит от эпицентра катастрофы. Вдруг ее примут за Велиславу.  Он совершенно перестал  замечать Скарлетт.  Все стало размытым, ни о чем нельзя было думать.  Приходилось решать, что делать дальше, и именно это и творилось в его голове.  Умом он понимал, сколько дел предстоит.  Но по жилам текла желчь, пока он сидел в темноте и думал о Велиславе.   Скар опять спросила, видел ли он что-нибудь в ту ночь. «Думал ли я о ней?» – вспомнил Ретт.  Как он мог вспомнить такое? Почему в сознании у него сохранились осколки того дня, словно они возникли в ней на секунду раньше?  Эти осколки и дали ему ответ на ее вопрос. Было такое. Это и происходило в тот день в подземном городке. И не только в нем. Они обсуждали план, и отвели особую роль Скарлетт,  надеясь, что она до самого конца, не поймёт, своей задачи пушечного  мяса.