92

сону болтает ногами, сидя на облезлых и поржавевших качелях. теплый ветер приятно обдувает и пушит волосы, солнце греет даже сквозь гущу облаков. улыбка сама расплывается на лице, пока младший смотрит на сонхуна, рисующего мелками на асфальте. его развевающаяся клетчатая рубашка измазана желтизной мелков, руки по локоть в яркой грязи. младший слушает музыку через новый кассетный плеер, подаренный ему воспитателями на день рождения. пак, видимо, заслужил от них только коробку этих самых несчастных цветных мелков. на день рождения, который у него в декабре. из-за такого разделения детей на любимчиков и нелюбимчиков где-то в грудине неприятно щиплет и завистливо кипит. но старшему становится на это плевать, когда рядом с ним сону. ребенок из семьи алкоголиков и ребенок из трагично погибшей, но в прошлом богатой семейки. для многих ребят этот союз все еще остаётся загадкой. но, наверняка то, как сонхун с блеском глаз и румянцем щек наблюдает за напевающим что-то под нос младшим, что-то значит. так же, как ким, со всей любовью украшающий волосы старшего полевыми цветочками, а затем обязательно, по завершению своего творения, неловко и аккуратно целующий в щеку, сам заливающийся багрянцем и убегающий прочь. - сонхун-и, можно мне кое-что рассказать тебе? только это секрет, сохрани его! - сону слепит своей улыбкой сидящего напротив парня, ерзает на одном месте в ожидании. - конечно, я сохраню в тайне все, что ты попросишь, - старший с интересом отвечает юноше, подвигаясь ближе и накрывая его ладони своими. это был знойный и жаркий день лета, под палящим солнцем и безоблачным небом. это был последний счастливый день лета в жизни сонхуна. - знаешь, я скоро могу умереть, - парень говорит это легко и расслабленно, с неизменно лучезарной улыбкой. - ты шутишь? - старшего перетряхивает и возвращает в реальность. слова кима возвращают в реальность, которую он никогда не замечал. его действительно ни разу не смутили частые посещения младшего врачей, постоянные капельницы в кабинетах медсестер и извечные катания по больницам. как он мог раньше не замечать того, что что-то здесь не так? - мне дают не больше года, но не факт, что я протяну и до следующего лета, - сам переживает, перебирает в пальцах край рубашки. до следующего лета. жить прежде с мыслью о том, что для сону это лето может оказаться последним, уже не получится. - поэтому, пожалуйста, давай будем любить друг друга до самого конца. до моего конца, - секунда, вторая, и сонхун не замечает, как по лицу катятся слезы. найти кого-то, кого ты безумно любишь и того, кто любит тебя так же сильно в ответ, разве не это счастье и смысл жизни? возможно ли смириться с тем, что у тебя это отнимут раз и навсегда? отнимут твой смысл просыпаться по утрам, жить и двигаться дальше, несмотря на трудности и невзгоды? - я буду любить тебя даже тогда, когда тебя не будет рядом. каждое мгновение своей жизни, до самого гроба, - соль начинает противно разъедать кожу. в ответ ким поддается вперед, вытирает рукавом рубашки его слезы и, аккуратно придерживая за шею, мягко и зефирно целует в губы. старший вбирает воздух всеми легкими, пытаясь успокоиться, но слезы льются все сильнее, и похоже, не собираются останавливаться. у сону руки трясутся, а улыбка с лица все равно не сходит. голос дрожит, а дыхание сбито. но он продолжает оставлять поцелуи на сонхуновых губах. сладко и нежно причмокивает, продолжая стирать соленые реки со щек старшего. у них есть еще год на то, чтобы полюбить друг друга еще сильнее, полюбить эту жизнь и сделать все то, о чем они только могли мечтать. о чем мог мечтать сону. у них еще есть время до рокового 17 июля.

вдали раскаты грома, и мы должны быть дома. не бойся — это глупо, скоро тьма отступит.