«Une vie d’amour»

      Тихо тикали настенные часы, отмеряя секунду за секундой время ее вечной жизни.       Теодора писала, сидя за массивным дубовым столом, задумчиво хмуря лоб и посасывая кончик перьевой ручки. Годы шли за годами, а некоторые привычки оставались: она до сих пор пользовалась чернильными перьевыми ручками, предпочитала натуральные продукты питания и иногда, задумавшись, мурлыкала под нос песни, которые были старше ее соседей по очередной съемной квартире.       Заработавшись над статьей, Теодора не заметила, как наступил вечер. По краешку стола скользил последний луч закатного солнце, оставляя свое тепло на деревянной поверхности маренного дуба. В комнате пахло дорогим табаком и кожей от стоящего в углу дивана и немного гарденией, которая наконец-то порадовала её своим цветением.       Теодора устало вздохнула и отложила лист бумаги, исписанный заковыристым угловатым подчерком.       Сейчас она обитала в Америке, штат Вирджиния. Три месяца назад пила кофе в Стамбуле, а год назад ходила по музею в Санкт-Петербурге. На самом деле, можно было не переезжать так часто, но в последнее время ей было невероятно сложно оставаться долго на одном месте. Привыкать и снова терять – неужели такой была судьба той наивной романтичной девушки, которой она была в далекие 40-е годы?       Теодора закурила. Перед глазами опять промелькнули события тех не долгих счастливых дней, которые она проводила с Йоке, Лоуренсом и Фридрихом. И Джоном…её Джоном.       Она вспомнила, как наяву, его холодные нежные руки, внимательный взгляд и голос. Вспомнила, как смотрели на него люди, когда Джон играл на фортепьяно, сидя в забытом богом маленьком завоеванном городке…       Любовь, которая длится целую вечность.       Бессмертная женщина горько усмехнулась и затушила недокуренную сигарету в стеклянной резной пепельнице, в форме розы, говоря по привычке сама с собой:       - Эта идея достойна целого романа, а не просто статьи, мисс Эйвери.