Плата устанавливается высшим органом

Сонхун заходит в школьный туалет по-хозяйски. Сейчас, вообще-то, идёт урок, но почему школа не заботится о курящих, правда? Где демократия эта, которая так борется за права амурских тигров? За право Сонхуна курить бороться уже не так перспективно? Или хотите сказать, что Сонхун не может помурчать? При наличии мотивации и не такое может. Дверь захлопывается ногой, и улыбка тянется самодовольная до клыков, когда на окне тусуется ещё один знакомый курильщик. — Салам пополам, — улыбается ему Шим Джеюн. Шим Джеюн не его одноклассник, он его кореш. Они с ним, вроде как, друзья до гроба, братаны по выпиванию этиленгликоля, двух атомного спирта или синьки в простонародье. Вы знали, что его красят в синий, чтобы отпугнуть от употребления? Ну, их такое не пугает. В отличии от Джейка, который примчал из Австралии с багажом из английский фразочек и улыбок прохожим, Сонхун старался выглядеть перед учителями презентабельно. Правда, жалко, что если ты дружишь с таким парнем, тебя все сразу считают конченым. — Приветик, — Сонхун садится рядом на окно и достает свою дуделку. Сейчас, думает, расслабится, но с первым затягом Сонхун чувствует гарь. Он закатывает глаза, хмурится и смотрит на парилку с презрением и агрессией. — Что такое? — Джейк затягивается, выпуская плотное облако дыма, которое пахнет мятой. — Перегорел, — лаконично отвечает Сонхун, вздыхая, — а так хочется курить, пиздец. Я досидел до середины математики только потому, что думал о том, как задымлюсь. Джейк смеётся. Противно так, будто ему доставляло удовольствие видеть, что Сонхун расстроен. Однако он не глупый, знает, что тщеславие Сонхуна пробьёт потолок и седьмого неба, и он сам не спросит. — Хочешь мой? — Джеюн выгибает бровь и протягивает свою парилку, которая была квадратной формы и на вид как бензиновая лужа. Интересно, выпьют ли они бензин на спор? Сонхун уже тянется пальчиками к предмету, который может решить проблему недостатка никотина, но рука с заветной машиной для убийства лёгких улетает в небо. — Ты думал, просто так? — Еврей. — Бизнесмен. Начинаем торги? Сонхун задумывается и смотрит на свою дуделку с разочарованием, и, кажется, доходит, что нечестивые мысли касаются Джейка чаще, чем его. Хотя, что странно, именно Джейк ходит в церковь из них двоих. — Прости, у меня только моё тело, но ты не похож на гея. — Это как? — У геев встаёт на мужиков, а ты импотент. Вот и все. Джейк смеётся, но смотрит прямо на Сонхуна. Затягивается ещё раз. Его скулы становятся очерченными и глаза падают куда то в район губ Сонхуна, там не разберёшься — Сонхун думает только о том, как хочет курить и как у него начинают трястись руки от ломки. — Думаю, если отсосешь, то я дам тебе затянуться пять раз. — Пять раз? Дёшево ты оценил меня. — Не думаю, что ты умеешь сосать, вот и установил плату, так сказать, как высший орган этого туалета. Я все-таки старше. — Мне тебя оппа, что ль, звать теперь? — Буду рад слышать. Неожиданно такая провокация Сонхуна задевает. В смысле это Пак Сонхун, первый на переводной, что-то там плохо умеет делать? Даже если в первый раз это делает, он же талантлив буквально во всем. Даже дышать может так, что у учителей появляются звёздочки. — Это мы ещё посмотрим, как я умею сосать. Джейк смеётся, но затягивается, издевательски смотря на Сонхуна, который сглатывает и смотрит на дуделку в руках друга. Или он на руки так смотрит? В общих чертах — Сонхуна достало, он хочет курить, и Шим Джеюн был всегда сексуальным. Если и отсасывать, то только ему. На втором месте — самому себе. — Пошли в кабинку. — Так быстро? — удивлённо поднимает брови Джейк, постукивая электронкой по губам. — Что-то не нравится? — огрызается Сонхун, спрыгивая с окна. — Да нет, что ты. Я только представил, как ты стоишь на коленях с членом во рту, и мне стало приятно. Лестно, знаешь ли, быть твоим первым и единственным. Девственность — она одна. — Ты так уверен, что первый и единственный? — Хочу в это верить. Джейк все-таки затыкается. В большинстве благодаря тому, что Сонхун облизывается и ослабляет свой галстук. Шлюховато, но ему подходит. Джеюн спрыгивает и идёт в кабинку, смотря на то, как Сонхун заворачивает рукава пиджака. — Ответственно подходишь к делу. — Я перфекционист. — Соси с душой тогда. Сонхун опускается на колени перед Джейком, и на этом моменте улыбка у обоих убегает куда-то. У Джейка потому, что вид стоящего на коленях Сонхуна действительно шлюховатый. Но не то что бы он жалуется. Он смотрит снизу вверх, как невинная куколка из порно, которая не видела члена в жизни. И откуда у Сонхуна та черта, Джейк не знает. Блять. Это вообще была шутка. Он такого Сонхуна видит в первый раз. Надеется, что не в последний. — Джейк-оппа, можно вам расстегнуть штаны? — Сонхун использует эгьё и хлопает глазами, прикасаясь к ширинке штанов. А там уже началось шевеление, и Джейк использует весь ресурс мозга для того, чтобы не застонать. — Конечно, сучка, — с иронией говорит Джейк, но там такой толстый слой этой иронии, что становится очевидно, что пытаются им прикрыть — все равно, что одеялом пытаться спрятать человека, свернувшегося в клубок. Сонхун с агрессией расстегивает штаны, спускает их и прижимается лицом к одетому члену, и смотрит, как Джейк курит. Нарочно, на самом деле, потому что картридж пропускал мало воздуха, жижа была более-менее концентрированная, и у него уже кружилась голова и косились ноги. Но из чистого принципа и желания издеваться он не перестаёт. Сонхун стягивает нижнее белье, и ему в лицо упирается уже вставший член. Он сглатывает и впервые за все время чувствует, что его живот скручивается, а сознание туманится запахом мяты. — Если хорошо выполнишь работу, так уж и быть, повышу до десяти тяг. — Вы такой щедрый, оппа, — сияет Сонхун и языком облизывает красную головку члена. Он засовывает в рот полностью головку и причмокивает, отстраняясь, чтобы посмотреть, что творится с Джейком. Там все ещё хуже, чем он думал. Джейк перестал курить, у него стёрлось всё озорство, и остался только туман похоти, который твердил ему закусить губу, схватить Сонхуна за копну волос и сжать в кулаке. — Оппа, что скажут в церкви? — откуда у Сонхуна сохраняется время шутить, непонятно, но сам он оценивает это защитным механизмом. Ему слишком нравится видеть, что у Джейка кружится голова от того, что Сонхун даже не сделал толком. — Можем пойти на исповедь вместе. — Чтобы вы трахнули меня в исповедальне? Ну уж нет. Наш первый раз, оппа, должен быть романтичнее. Сонхун улыбается напоследок и тянется рукой к члену. Он проводит вверх-вниз, плевком обеспечивая скольжение, и слышит, как стоны вырываются из Джейка драными клочками. Сонхун целует член, прежде чем засовывает себе на пробу примерно половину, и тяжело дышит, чувствуя, как горячий член ощущается на его языке. Член тяжёлый, солоноватый и был на вкус таким, что Сонхун бы записался в сучки Шим Джеюна сразу после того, как закончит свое дело и сделает вид, что ему нихрена не понравилось, и делал он это ради покурить. Сонхун расслабляет горло и толкает член глубже, придерживая себя руками, упираясь в дрожащие бедра Джеюна. Сверху слышен стон, уже настоящий и ясный, как небо. Рука в волосах сжимается, Сонхун стонет, посылая по члену в горле вибрации, и смотрит снизу вверх на Джейка. Кстати, у Сонхуна слезятся глаза, и он очень хочет, чтобы ему казалось, что Джейк от этого осознания только сильнее сжал его волосы, и член во рту дёрнулся. Только успел засунуть себе член в рот, а Джейк уже на грани. Это, конечно, льстит, учитывая список минетов, которые получил за свою жизнь Джеюн. Интересно, тоже за затяжку? Сонхун начинает медленно двигать головой, закрывая глаза и максимально сосредотачиваясь на том, чтобы плотно сжимать губы, прижимать к низу язык и прятать зубы. Джеюн похож на мазохиста, но он пока не уверен на все сто. Время покажет. Стоны Джейка выходят шероховатыми и публичными, потому что это все ещё туалет и сюда кто угодно мог зайти. Он честно терпел долго, в большинстве потому, что никогда не думал, что Сонхун будет красиво смотреться с членом во рту, слезинками в глазах и дрожащими ресницами. Хотя, красивый человек красив во всем, не правда ли? Но, кроме того, Сонхун подозрительно хорошо и плотно сосал член для человека, у которого это первый опыт. Сонхун отстраняется, и член, мокрый от слюны, выпрыгивает из его рта, а он лишь улыбается, выглядя лохматым, красным и зачуханным. Тяжело дышит, но почему-то выглядит довольным. Может, потому, что Джейк выглядит разбитым вплоть до основания. — Оппа, когда кончишь, мне глотать? Озорство Сонхуна переходит все границы. Джейк уже сто раз пожалел, что у него был язык и тупые идеи в башке. Джеюн тянет за волосы и шлепает членом по щеке Сонхуна, пока тот пытался сдержать возмущение и стыд, пробравшиеся под его тонкую кожу красными пятнами. — Мне больше нравится, когда твой рот занят делом, а не болтовнёй. И, да, глотать по желанию. Сонхун усмехается, смотря на посеревшего от серьёзности Джеюна, который закатывает глаза, когда язык Сонхуна скользит по всему стволу. Потом Сонхун берет в рот, совсем небрежно сосёт, но Джейк любезно задаёт темп своей рукой и смотрит, как макушка тёмных волос двигается у его члена. Это изображение он сохранит до худших времен. В его груди поднимается жар, чувство, что шар надувается до предела внутри, и знакомая дрожь в ногах выдаёт то, что он скоро кончит. Когда он ясно осознает, что сейчас кончит, то пытается отдернуть голову Сонхуна, но его за запястье хватает Сонхун и останавливает. Если честно, Джейк хотел кончить ему на лицо и посмотреть, как капли спермы будут смотреться на бровях, скулах и, может, даже на волосы попадет. А потом капля упадет около губ, и Сонхун, как истинный перфекционист, слизнет своим розовым языком и похлопает глазками. Однако это фантазии. В реальности Сонхун задает курс. И не соврешь, если скажешь, что ему, Джеюну, не нравится. Джейк брызгает внутрь рта горячей вязкой спермой, а Сонхун тихо ждёт, когда все выйдет, и до суха облизывает член. Смотрит в глаза Джейка, который очень плохо дышал. Может, если бы не курил как паровоз, сохранил бы дыхание лучше. А может, дело не в лёгких, а в том, что перед ним стояло. Сонхун открывает рот так, чтобы заказчик оценил его преданность делу. На языке покоится сперма. Он её выплевывает на пол и встаёт, наконец, с коленей. Джеюн все ещё отходит, облокотившись о дверцу и вытирая со лба испарину. — В следующий раз пей ананасовый сок. Сперма горькая. — В следующий? Удивление Джейка, его сбитость и лохматость врезается в самодовольство Сонхуна, который отбирает электронку у Джейка. — Когда там служба в церкви?