Конец его молодости

*flashback* В тот день Феликс возвращался из университета в приподнятом настроении. Сегодня ему впервые признались в чувствах! Ему! Подумать только. Казалось бы, что здесь удивительного? Он был хорош собой. Красивый, с россыпью очаровательных веснушек, с подтянутым телом. Вот только сам Феликс вел непримечательный образ жизни. Он старался не выделяться, не особо блистать умом, да и друзей у него было не много. Чан с четвертого курса, Джисон и Хенджин, его одногодки и Минхо, который был на год младше Чана. Он, правда, учился не с ними. Можно сказать, вообще не учился. Изредка посещал свой универ, чтобы сдать какие-то работы и просто, чтобы его не забывали. Но такого хулигана, как он, разве забудешь? Но таким он был только в стенах универа. Как говорил сам Минхо, он так себя ведет «Чтоб не расслаблялись, черти». За пределами он был абсолютно другой. Как и Чан, он был ответственный. Вот только старший был переполнен этой ответственностью с самого начала, а Ли пришлось таким стать. Он много работал, чтобы обеспечивать себя и Джисона жильем, продуктами и прочим. Он не говорил, где работает, да и Джисона попросил молчать. Тот и держал язык за зубами. Перечить парню не хотелось. Они жили вместе уже года два, а встречались со старших классов. Все их называли женатиками, а Джисон поклялся, что те еще будут гулять на их свадьбе. Феликс тихо посмеялся от этих воспоминаний. Хан тогда бурно размахивал руками, расписывая собственную свадьбу, а Ли гладил парня по спине, сдерживая бурный нрав младшего. Они были идеальной парой. Будто рождены друг для друга. Дополняли друг друга, понимали с полуслова, решали проблемы по-взрослому, через разговоры. Подойдя к дому, Феликс запрыгал на месте от нетерпения. Хотелось как можно быстрее поделиться с родителями такой радостной новостью. Ли забегает в дом, в спешке сбрасывая сумку и на ходу стягивая кроссовки. — Мам, пап! Мне сегодня признались в чувствах! Я так взволнован был, аж ладошки вспотели! — Ох, сынок, это прекрасно. И кто она? — мама похлопала по дивану рядом с собой, приглашая сына сесть и смотрела в ожидании истории. — Вообще, он. Ну так вот… — Феликс не успел даже начать рассказ, как его прервал громкий возглас отца. — Он? Ты что, из этих? — отец смотрел на него, казалось бы, в ярости. Что не так? — Я… Я не…– Феликс испуганно смотрел на отца и с надеждой на мать. Ну хоть она-то должна помочь. — Отвечай нормально, не мямли! — отец сильно взбесился и вскочил с места. К сыну пока не подходил. — Ну, мне нравятся девушки. И парни тоже. Последние, наверное, больше, — последнюю фразу Феликс произнес совсем тихо, смотря в пол. И если бы здесь не была такая оглушающая тишина, его вряд ли бы услышали. — Ах ты отродье! Все произошло слишком быстро. Матери рядом уже не было рядом, она стояла недалеко от дивана, прикрывая рот рукой, смотря на сына взглядом, в котором читалось непонимание, презрение и нечто для Феликса нечитаемое. Сам же парень держался за щеку, по которой его ударил отец. За что он получил? За ориентацию? Но это ведь глупо. Так ведь? — Пап… Что ты… — Пап? Да чтоб глаза мои тебя больше не видели, ублюдок! — кричал он, уходя в комнату. — Мам, ну хоть ты скажи… — Замолчи. Просто замолчи, Феликс. Парень смотрел вслед уходящей матери, а на глазах блестели слезы. Женщина застыла на пороге комнаты, бросив тихое «Родила на свою голову» и закрыла за собой дверь в спальню. Но Феликс слышал. Слышал крики спорящих родителей и не понимал, почему же так? Его всегда поддерживали, он считал своих родителей самыми понимающими. Он никогда не сомневался в их любви. Но после того, что произошло, его уверенность надломилась. И надломился он сам. Только поднявшись к себе в комнату на второй этаж, он позволил слезам выйти наружу. Он плакал долго, сидя на холодном кафеле в ванной. Тогда ему и пришла идея заглушать моральную боль физической. Тогда он впервые нанес себе порезы бритвой. Позже он приобретёт себе отдельные лезвия и будет обрабатывать его каждый раз. Он же не хочет подцепить какую-то заразу, верно? *end flashback* Прошло не так много времени с тех пор, как все узнали об ориентации Феликса. Это вышло по глупой наивности парня. Он просто решил довериться семье, которая всегда и во всем его поддерживала. И в тот день он тоже понадеялся на эту поддержку. Зря, как оказалось. Родители не приняли вообще, а рядом остались лишь друзья. С того момента в семье сплошное минное поле. Отец, никогда до этого не поднимавший руку на сына, плевался оскорблениями, называя бракованным, ошибкой их семьи, грязной шлюхой и периодически замахивался. Бил только под градусом, а пил он теперь часто, спирая ответственность на непутевого сына, который якобы намеренно довел его до этого состояния. Мать просто молчала, смотря на сына с презрением, а иногда и с жалостью. Но это явление было настолько же редким, как и тело без побоев. В который раз занеся руку над лицом сына, Ли старший вдруг остановился. Всего на долю секунды в его голове вспыхнуло осознание того, что это все еще его сын. Но уже в следующий момент разносится глухой звук от удара. Феликс мгновенно падает, держась за ушибленную щеку. — Хватит, пожалуйста! Я ведь ничего плохого не сделал, я все тот же, ну вы же видите! Мама, прошу, — парень смотрит в сторону матери, полными слез глазами, которые уже стекали по щекам, крупными каплями падая на пол. Мать ему даже не ответила. Просто развернулась и ушла на кухню, закрыв дверь за собой. Боль от предательства матери намного сильнее ощущалась, чем удары от тяжелой руки отца. Феликс так и лежал на полу, захлебываясь от слез, прикрывая лишь лицо. Надежда на то, что все это когда-то прекратится, покидала его с каждым новым ударом, а уверенность в безысходности ситуации укреплялась с расцветающими на молочной коже синяками.

***

Компания как обычно собралась у дома Чана. Феликсу казалось, что это самое безопасное место на всей планете. Нет, во Вселенной. В последнее время ему полюбилось смотреть в небо, на звезды, и представлять, что где-то там живет Феликс, которого приняли родители, которого не избивает отец и которого все также любит мать. Ну, а пока он здесь, сидит на качелях, пьет газировку и слушает рассказы Минхо и Джисона о том, что они завели еще одного кота. От этой парочки веяло семейным теплом и уютом. Их всегда было приятно слушать. Кот был уже третий по счету. Феликс запомнил их количество и имена после того, как случайно всех перепутал и Минхо с ним не разговаривал несколько дней. Теперь и еще одного запоминать. — Так не может больше продолжаться. Хочешь, можешь переехать ко мне? Мне каждый раз до слез больно смотреть на тебя, — Чан вновь пытался убедить Феликса уйти из дома. Непонятно только, почему младший не слушал. Крис всегда был таким. Заботливым, опекающим и по-настоящему добрым. Он был как старший брат, который своей широкой спиной пытался уберечь от всего плохого в этом мире. Но, к сожалению, его полномочия заканчивались, как только Ли переступал порог собственного дома. Однажды, отец спьяну спутал синяк на шее, оставленный им же, с засосом. Тогда его избили с большей силой, чем обычно. Он пару дней пролежал дома, но друзьям сказал, что простудился. И только Чан, вечно внимательный к остальным, увидел настоящую причину пропажи. Тогда он отвел Феликса в сторону и они долго болтали обо всем, а потом он утешал рыдающего на его плече парня. Почему же судьба к нему так? — Ты же знаешь, я не могу. Он найдет меня где угодно, а потом изобьет не только меня, но и тебя, подумав, что я сплю с тобой, — Ли обреченно вздыхает, утыкаясь взглядом в свои кроссовки. Если хорошенько присмотреться, можно будет увидеть красные разводы. — Но ты же не спишь ни с кем. Ты даже не целовался, о чем может идти речь. — Я знаю, Джисони. Но ведь ему-то этого не докажешь. Парни еще какое-то время сидят на площадке у дома Чана, а потом начинают расходиться. На удивление, сегодня Феликс не получает новых ударов, поэтому заснул он относительно быстро.

***

*** На утро тело отзывается тупой болью. Феликс уже и забыл, когда просыпался без этого ощущения. Он пытался понять, почему родители так поступают. Почему отец бьет, почему мать бездействует, а иногда и подливает масла в огонь. Блондин не пытался их оправдать, нет. Насилие остается насилием, даже если это твоя семья. Но почему нельзя, например, игнорировать это все? Не нужно принимать, понимать, как в такой семье мог родиться «бракованный» ребенок. Просто игнорировать. И всего-то. Долго лежать Феликсу не пришлось. Универ сам себя не посетит, а проблем с учебой ему в такой ситуации не нужно. За это он еще не получал. Наспех приняв душ, Ли подходит к шкафу. Тщательно все осматривает, прикидывая в голове, как та или иная вещь будет смотреться на нем. Выбор падает на черные зауженные джинсы и свободный кремовый свитер. Он тонкий, поэтому жарко быть не должно. Замазав синяки, чтобы не было лишних вопросов от преподавателей и парней, парень еще раз себя пристально осматривает. Хорош собой, ничего не скажешь. Не было бы синяков. Улыбнувшись отражению, как бы подбадривая самого себя, он спускается вниз. С кухни доносится сладкий запах блинчиков и свежесваренного кофе. Он хотел было пропустить завтрак, но его желудок думает иначе, сообщая всем вокруг о своих потребностях. — Доброе утро, мам, — Феликс осторожно заглядывает в кухню, прикидывая настроение матери. В последнее время это вошло в привычку и получалось довольно неплохо. — Доброе, Феликс. Не хочешь позавтракать с матерью? — она не поворачивается в его сторону, перекладывая последнюю порцию блинов на тарелку. — Только если ты не против моей компании, — парень проходит дальше, присаживаясь за стол. Перед ним ставят блины, джем и кофе. Он ждет, пока сядет и мама, чтобы начать завтрак. — Где отец? — На работе. Он не ночевал дома, — она отвечает также, не смотря на него. Что-то случилось? Он снова что-то не так сказал, не так вздохнул? Что происходит? — Понятно. Приятного аппетита, — сухо бросает парень и принимается за еду. — Феликс, послушай. Ты все еще наш сын, хоть и… Такой, — последнее она сказала с плохо скрываемым отвращением, продолжая нарезать блины. М-да, хорошее начало дня, да и разговора в принципе. — Я не хочу лезть в разборки отца и сына, ведь именно мужчина должен воспитывать сына, но… — Вон оно что. Кажется, у меня пропал аппетит, — Феликс не дал ей договорить. Оставляя столовые приборы, он встает из-за стола и направляется к выходу из кухни. — Кстати об отце. Не думала, что он не ночевал вовсе не из-за работы? Может, он решил отвлечься от ситуации дома, не знаю, расслабиться может? — Да как ты… — она резко вскакивает, бросая в сторону сына первое, что попадается под руку. Тарелка разбирается о ближнюю стену, но один из осколков все же попадает по щеке парня. Он поднимает уставший взгляд на мать, а та в ответ смотрит испуганно, даже не моргая. — Феликс… Прости, Феликс… — Убить вы меня все собрались, что ли? Я так понимаю, деньги на комоде это мне. Хоть на этом спасибо, — Ли разворачивается, направляясь в коридор, игнорируя стекающую по щеке кровь. В универе умоется. — Феликс, я не… — Ты не хотела, да. Не хотела меня ранить, не хотела вмешиваться, когда меня избивает родной отец до потери сознания, рожать меня тоже блять не хотела! Хватит, отъебитесь уже от меня, — Ли срывается на крик, стараясь сдерживать подступающие слезы. Он сильный, он справится. Наверное. До универа он так и не доходит. Набрал Хенджину, попросив того о встрече. Тот без проблем согласился и попросил парня подождать у его дома. Жили они рядом, всего в 20 минутах ходьбы. Ли бездумно плетется по улице, уткнувшись взглядом вниз. Смотреть на дорогу нет необходимости, все тропинки изучены вдоль и поперек. Завяжите ему глаза, поставьте около его дома и он без затруднений доберется до дома каждого из друзей. Ликс не замечает, как добирается до дома друга. Он небольшой, одноэтажный. Но внутри очень уютный. Как и сам Хенджин. — Привет, солнце. Твою мать, что с твоей щекой? — Хван подлетает к парню, осматривая на наличие еще каких-либо повреждений. Вроде цел. Относительно. — В том-то и дело, что моя мать, — блондин смотрит куда угодно, кроме лица друга. Он знает, что тот напуган и сильно обеспокоен, зачем тогда смотреть? — Психи, они тебя убьют когда-нибудь. Пойдем в дом, обработаем, — Хенджин берет маленькую ладошку Ликса в свою и ведет его в дом. Сопротивляться смысла нет. Абсолютно никакого. Вот прямо вообще. Хенджин усаживает младшего на диван, а сам отправляется в ванну за всем необходимым. — Щиплет? — Хван осторожно проводит ватным диском по щеке Феликса. Тот кривился, но отрицательно помотал головой. — Вроде закончили. Пошли, поедим. Там рисовые шарики остались, как перекус сойдет. Если хочешь, могу заварить лапши. — Все вместе. Я очень голоден. Позавтракать дома так и не удалось, — Ли медленно шагает вслед за Хваном, который сразу начинает суетиться на кухне, попутно готовя кофе. — Еще бы. С чего она так на тебя? Все из-за того же? — Нет. Отец не ночевал дома, она сказала, что из-за работы. Я ей тонко намекнул, что причина может быть совсем в другом, — Ли сел на стул с ногами, положив голову на колени и наблюдая за Хваном. Он был особенно красив, когда чем-то занимался. Не важно чем. Сам по себе Джин был очень красивым, но погруженный в какую-либо деятельность. Это была иная красота. — С ума сойти. Так, держи кофе, вот шарики, щас дам лапшу, — Хенджин разложил все на столе, приземляясь на стул напротив Ликса. — Спасибо. Приятного аппетита, Джинни. — Тебе тоже, солнце. Покончив с поздним завтраком и убрав за собой, парни думали чем бы им заняться. В универ решено было не идти. Выбор пал на просмотр аниме, потому что на улицу Феликсу не хотелось выходить. Вооруживший чипсами, газировкой и мягким пледом, они расположились на кровати старшего, положив в ногах ноутбук. Так и сидели. Через пару часов к ним присоединился Крис, принеся с собой еще снеков и прикупив пива. После смс, которое ему успел написать Джин, старший понял, что газировкой тут не обойдешься. К вечеру к ним подошли и Минхо с Ханом, обосновывая это тем, что в таких ситуациях нужно держаться всем вместе. Блондин был невероятно благодарен судьбе за то, что подарила ему таких понимающих и верных друзей. Просидели они часов до десяти. Парочка ушла раньше всех, ведь нужно еще котов кормить. Чан ушел чуть позже, попросив Ликса еще раз подумать над его предложением переехать. Ли сказал, что когда-нибудь обязательно подумает. Сам он остался на ночь у Хвана. Уходить не хотелось совершенно, да его и не ждут, будем честны. Спать они легли в одной кровати, допоздна болтая ни о чем, иногда смеясь с глупых шуток Хвана. Ли уснул первым, под какую-то историю Хенджина. Убедившись, что блондин действительно спит, тот и сам улегся поудобнее, постепенно погружаясь в сон. Ну и денек вышел. И как так вышло, что именно такому солнечному мальчику, у которого улыбка ярче звезд и которого поцеловало само Солнце, досталась совсем не солнечная жизнь?

***

Второй день подряд Феликс просыпается без новых побоев. Пожалуй, это можно счесть за достижение. Он переворачивается на другой бок, чтобы пожелать доброго утра другу, но того нет. Феликс приподнимается на локтях, прислушиваясь к звукам в доме. Тихо. Слишком тихо. Ликс смотрит на часы, которые показывают почти полдень. Черт, пары проспал. Блондин встает с кровати, потирая глаза, которые ещё не совсем отошли ото сна. Воды бы попить. На кухню он идет тихо, все еще надеясь, что в доме кто-то есть. На столе он замечает сложенный лист, явно вырванный из блокнота, подписанный размашистым подчерком Хвана. Налив в стакан воды и забравшись на стул, он раскрывает записку. «Доброе утро, солнышко. Надеюсь, ты хорошо поспал. Я не стал тебя будить, чтобы ты хорошенько отдохнул, тебе не будет лишним. Можешь не торопиться домой, мамы не будет до вечера. На плите небольшой обед, плотно покушай. Я вернусь в три. Не скучай, Ликси. Джинни» Феликс ещё раз перечитал записку, с легкой улыбкой смотря на «солнышко». Ему нравилось, когда старший ласково к нему обращался. Так он демонстрировал свое теплое отношение к Ли, но грань не переходил. Как-то травмировать Феликса ему не хотелось, ведь он до сих пор вздрагивал, когда вспоминал реакцию родителей на признание другого парня. Пообедав жареным рисом с овощами, блондин сделал себе пометку в голове дать старшему пару уроков по кулинарии. Засиживаться в гостях Феликс не хотел, поэтому, также написав записку, где предупредил о своем уходе и поблагодарил за обед, парень уходит к себе. Домой, собственно, тоже идти не хотелось. Было у него какое-то странное предчувствие. Однако никто не отменял обязанностей студента и нужно было доделать домашку, сдачу которой он уже просрочил, а долги собирать не любил. Феликс осторожно переступает порог дома, будто он и вовсе тут не живет, а пробирается к посторонним. Тихо снимает обувь, откладывая рюкзак в сторону и проходит в сторону лестницы, надеясь прошмыгнуть незамеченным, но его планы прерывает холодный голос матери. — Нагулялся? — она стоит у входа на кухню, скрестив руки на груди. Сзади стоит отец, держа в руках чашку кофе, сверля взглядом сына. Феликс тяжело сглатывает, поворачиваясь в их сторону. — Я ночевал у Хенджина. Телефон севший. — Нового ебыря себе нашел? — отец никак не меняется в лице, лишь ставит чашку на стол и что-то подсказывает Феликсу, что допивать он её не собирается. — У меня и старого не было, он просто мой друг и одногруппник. — Ну да. Теперь это так называется, — тот быстро оказывается рядом с блондином, одной рукой хватая парня за волосы, второй ударяя по лицу. Ли хотел схватиться за место удара, но отец замахивается вновь, нанося удар то в живот, то в грудь, то по голове. Даже в глаз попал, когда парня сложило пополам от очередного удара в живот. Его избивали долго, с особой жестокостью, казалось бы, даже не задумываясь о месте удара. Просто беспорядочно били. Остановился мужчина лишь в тот момент, когда его сын упал, приложившись головой о нижнюю ступень. Парень ненадолго отключился, а очнулся на том же месте. Его даже не удосужились переложить на диван. Неужели он настолько противен родителям, что прикасаться к нему могли лишь кулаки отца? У Феликса на глазах наворачиваются слезы. От адской боли в попытках подняться, от обиды. От всего и сразу. Наконец поднявшись и дойдя до лестницы, он осознает, что дома, кроме него, никого нет. Ушли, видимо. С трудом поднявшись к себе на этаж, парень сразу заходит в ванну. Кое-как раздевшись, он заходит в душ. Вода неприятно ощущается на коже и парень шипит от этих ощущений. Нормально помыться никак не получается, поэтому он довольно быстро выходит. Осматривает себя в зеркале и тяжело вздыхает. Глаз заплыл, губа разбита, а на скулах ссадины. От красоты мало что осталось. Рука инстинктивно тянется к ящику, в котором хранились лезвия. Феликс на автомате его обрабатывает, не отводя взгляда от отражения. Глаза будто стеклянные, лицо расслаблено, а с волос падают холодные капли. Парень опускается на пол, прислонив голову к стене. Холодно. Первый порез неглубокий, будто на пробу. Сам бы Феликс назвал это царапиной. Второй уже слегка глубже. Ли пустым взглядом смотрит на выступающие капли крови. Мало. Третий и четвертый парень делает медленно, с силой надавливая на лезвие. Кровь выступает быстрее, тонкой струей стекая по руке. Глубоко, но не смертельно. Ли знает меру. Нанеся еще пару порезов, Феликс запрокидывает голову назад, чувствуя слабость в теле и пустоту в мыслях. Эти ощущения как наркотик. Каждый раз хочется больше, глубже. Но и пожить еще хоть немного тоже хочется. Сосредоточив все свое внимание на ощущении того, как кровь стекает вниз, Ли прикрывает глаза. Он спокойно сидит так, пока не перестает ощущать стекающую кровь. К нему все равно никто не зайдет. Никто не побеспокоится. Еще раз посмотрев на руку, Феликс аккуратно встает. Обрабатывает запястье и лезвие, убирая его обратно в ящик. Не забывает обработать и лицо, прикрывая поврежденный глаз. Все равно не видит почти. Проверив напоследок, все ли за собой убрал, парень уходит к себе в комнату. На домашку уже как-то все равно, как и на то, что у него все еще выключен телефон. Он с трудом находит положение на кровати, в котором он может нормально лежать. Все тело ломит, еще и слабость от порезов. Он долго лежит в одном положении, смотря в потолок. Сколько прошло? 5 минут, 30 или пару часов? Черт его знает. Единственным временным ориентиром был телефон, но тот одиноко лежал в ванной в кармане джинсов. Полежав еще немного, Феликс все же идет за гаджетом. Родителям он не сдался, но друзья-то его помнят. Кое-как проделав путь туда и обратно, парень ставит телефон на зарядку, дожидаясь включения. Того разрывает от количества входящих уведомлений. В общей сложности их 149. Какие-то из соц.сетей, какие-то из беседы группы. Обращает внимание он только на те, что от Хенджина. И единственное, что он ему отвечает, это короткое «Сейчас приду».

***

*** На часах 23:17, Феликс стоит на пороге хванова дома, дожидаясь, пока ему откроют. За плечами рюкзак с небольшим количеством необходимых вещей, в одном ухе наушник, а на небе кажется дождь собирается. Погрузившись в свои мысли, Ли не замечает, как дверь со скрипом открывается. — Фе… О боже… Малыш…– Хенджин замирает, прикрывая рот руками, смотря шокировано на друга. Феликс видит, как на глазах старшего поблескивают слезы. — Я могу немного пожить здесь? Если Чан увидит меня таким, он побежит лично избивать отца, а мне бы просто спокойно отлежаться пару дней, — Феликс говорит тихо, смотря Хвану прямо в душу. Он знает, что ему не откажут, но зачем-то все равно это говорит. Хенджин отмирает, подходит к младшему и аккуратно, почти невесомо его обнимая. Слезы все-таки вырываются наружу. Да он бы и сам побежал избивать этого урода, по пути набрав парням, но не посмеет. Потому что Феликсу от этого лучше не станет. — Конечно, солнышко. Сколько угодно, — он смотрит на младшего, немного вымученно улыбаясь. — Джинни… Все наладится, — младший проводит большими пальцами по щеках, стирая слезы. Хван улыбается нежно, а в голове бьет мысль «Это я должен тебя утешать, глупенький». В комнату Джина они проходят максимально осторожно, чтобы не разбудить маму. Феликс переодевается в домашнее, Хенджин наблюдает за ним, сидя на краю кровати, но вдруг его взгляд цепляется за левую руку. — Нет… — Прости, — и это все, что может ответить младший. Он не собирается оправдываться. Не за что. Пока это ему помогает, он будет продолжать. Хван встает, медленно подходя к Ли, а тот на автомате прячет руку за спину. Старший слегка приобнимает его за плечи, одной рукой гладя по волосам. Ему хочется волком выть от всего этого дерьма. Хочется просто спрятать младшего, оберегать его, скалясь и рыча на каждого, кто хоть попытается обидеть его мальчика. Ну, а пока он слегка отстраняется, мягко целуя в уголок губ, чтобы не задеть ссадину. — Если бы не разбитая губа, я бы поцеловал тебя нормально, — говорит он тихо, боясь спугнуть. — Если бы не разбитая губа, я бы ответил. Хван удивленно смотрит на блондина, но в ту же минуту мягко улыбается. Кажется, им будет что обсудить.

***

Просыпаться с болью во всем теле — тяжело. Но когда тебя обнимают настолько бережно даже сквозь сон, все-таки немного легче. Феликс кладет свою ладонь поверх хенджиновой, что покоилась у младшего на талии. От этого становится еще теплее на душе. Блондин смотрит в потолок, задумавшись о том, что же ему делать дальше и как вообще жить. Пальцы машинально поглаживают руку старшего, а лоб периодически хмурится от тяжелых мыслей. Чан снова оказался прав, ему давно следовало бы переехать. Ну, а что? Он совершеннолетний, может себе позволить и отдельно жить. Хуже он этим никому не сделает. Родители будут только рады избавиться от сына, который порочит честное имя семьи Ли. И не важно, что ни партнёры отца, ни друзья мамы не знают об ориентации их чада, а может и знают. Может те слезно с кем-то делились, жалуясь на сына, а может просто вскользь обронили. Да и к черту. — На нас крыша обвалится, если продолжишь сверлить взглядом потолок, — доносится до Феликса сквозь мысли. — Ох… Давно не спишь? — Поспал бы подольше, но ты слишком громко и напряженно думаешь. Все хорошо? — Хван обеспокоенно смотрит на него, принимая сидячее положение. Еще толком не проснулся, а уже включает всю свою заботу и обеспокоенность за младшего. Все же он чудесен. — Да, не совсем. Я все думаю о том, что Чан был прав и стоило переехать. Я бы сейчас не лежал в твоем доме весь избитый, — на последней фразе из Феликса вылетает смешок. Да, ничего смешного, но парень привык иногда шутить над своим состоянием, чтобы… Да он и сам не знает. Чтобы убедить других в том, что все нормально? Или себя? Или чтобы не зацикливаться? — Кстати об этом. Я тут думал ночью. Все никак не мог уснуть. И… Ну, знаешь… Почему бы нам не снять жилье? — Хван снова говорит тихо, боясь ляпнуть что-то не то. Это у него вроде привычки. — На двоих? Я даже и не знаю. Я подумаю над этим, Хенджин. — Надеюсь не так, как ты уже пару месяцев думаешь над предложением Криса? — Джин слегка смеется, чтобы немного сгладить обстановку, а то напряжение слишком уж давит. — Нет, точно не так.

***

*** С кухни доносится сладких запах какой-то выпечки и это нечто явно фруктовое. Долго находиться в комнате не пришлось, есть хочется жутко. Быстро умывшись, парни направляются на зов такого манящего аромата. Первым на кухню заходит Хван, слегка чмокая маму в щеку, пытаясь высмотреть, что же там в духовке. Ликс же заходить не спешит. Показываться в таком виде перед матерью друга не хотелось. Она, конечно, знала о ситуации в семье парня и сильно сочувствовала, но все же неудобно как-то. — Феликс, дорогой, я знаю, что ты там стоишь. Заходи давай, а то не получишь пирог, — слышит Ли из кухни, а на фоне тихо смеется Джин. — Простите, тетушка. Я просто… — Ох, мальчик мой. Садись быстрее за стол, я сейчас дам льда, приложишь к глазу. Где-то мазь была… Мазь, мазь… Где же… — она быстро выходит с кухни и начинает копаться в небольшом комоде в гостиной. Подлетает обратно к парням, протягивая мазь сыну. — Иди помажь Феликсу все ссадины, так они заживут быстрее. Я пока достану пирог и сделаю нам чай. Женщина тепло улыбается, а в глазах застыла вселенская печаль. Была бы ее воля, она бы забрала этого парнишку к ним домой и оберегала. С сыном они давно уже живут вдвоем. Про отца Хенджин ничего не знает, а мама и не рассказывает. Наверное, оно и к лучшему. Парни возвращаются обратно спустя пару минут. На столе уже стоит ароматный пирог с яблоками и ягодами, а в кружках дымится чай. Втроем они хорошо проводят время. О чем-то болтают, иногда подпевают песням по радио, делятся планами на жизнь. Миссис Хван вон хочет в ближайшее время обновить гардероб и попробовать что-то новое в стиле. Хенджину бы хотелось научиться лучше готовить. Ему нравилось это занятие, но получалось не всегда хорошо. Феликсу же хотелось просто жить. Нормально жить, а не вот этой жизнью, которая каждый раз подкидывает все новое дерьмо. Хван даже поделился с матерью идеей о переезде и та с радостью поддержала эту затею, пообещав помогать деньгами. На душе у всех стало чуточку легче. Закончив с недообедом, парни возвращаются обратно в комнату. Этот день было решено провести дома, суббота все-таки. Миссис Хван предупредила ребят о своем уходе, сказав, что вернется к вечеру. Каждую неделю, в среду и субботу она ходила на йогу, а после шла с подругами в их любимое кафе. Хенджин искренне радовался за маму, которая живет той жизнью, которой хочет. Это он посоветовал ей заняться йогой, а та затащила и своих подруг. Хорошо все сложилось. — Насчет вчерашнего… Ты бы правда ответил? — Феликс от такого вопроса впал в ступор. Он понимал, что им нужно будет поговорить, но надо же было как-то подготовить. Или подготовиться. — Ответил бы. — Хорошо… Тогда послушай внимательно. Я бы не хотел, чтобы из-за меня тебе было хуже. Все эти побои и прочее… От этого очень больно не только тебе, солнце. Давай переедем, я прошу тебя. Пока как друзья, а там куда заведет. Я хочу уберечь тебя от всего этого. Я боюсь, слишком сильно боюсь того, что однажды ты просто не выйдешь из дома. Я не могу потерять тебя, Ликси, — Хенджин держал в руках маленькие ладошки Феликса, смотря на того со слезами на глазах. Ли вдруг понимает, что вся эта забота и поддержка никогда не были дружескими. Хван всегда испытывал теплые чувства как к кому-то большему. Все эти взгляды, улыбки, касания невзначай. И Ликс вдруг задается вопросом, почему заметил это только сейчас? — Сколько? — В смысле? Не понимаю, — а Хван правда не понимал, как ко всем его словам относится вопрос «Сколько?» — Сколько ты уже любишь меня? Или я ошибся? — взгляд у Ли нечитаемый. Смесь надежды, вселенского спокойствия и в то же время беспокойства. Глаза у Хенджина расширись в секунду от столь прямого вопроса. Младший вовсе не ошибался. И видел это. Просто ждал подтверждения. — Больше года. Я не хотел говорить, у тебя и так… — Помолчи. Пожалуйста. Если бы Феликс знал, как ему реагировать, он бы отреагировал. Обязательно. Он знал, был готов к тому, что старший однажды признается. Но нельзя к чему-то подготовиться наверняка, правда же? Почему-то именно сейчас это застало врасплох. Феликс уверен, будь это признание в другой обстановке, он бы ответил Хвану, но сейчас это тяжело. Ему ведь даже не признались нормально, просто подтвердили его догадки. Однако этого было достаточно, чтобы Ли начал переосмысливать буквально все. Стоит ли Хенджин того, чтобы пойти против родителей и жить вместе? Определенно да. Стоит ли Феликсу переживать, что чувства старшего лишь трёп? Нет, шутите что ли? Его чувства к блондину только слепой не заметит. Феликсу было понятно все и в то же время абсолютно ничего. Он все знал и понимал, но совершенно не знал, в каком направлении двигаться дальше. — Ликси. Если ты не… Черт. Просто скажи нет, если это не взаимно. Пожалуйста, — Хван по-прежнему держал ладони Феликса в своих, сжимая их немного сильнее обычного. Его слегка потряхивало от мучительного ожидания. — Я не собираюсь говорить тебе нет, Джинни. Эй, глупенький, ну ты чего? Хен, посмотри на меня, — Ли вырывает ладони, вытирая резко выступившие слезы старшего. Мягко улыбается, смотрит так нежно-нежно, будто на котенка. — Все хорошо, хен. Я здесь. Я не сбегаю. Я обещаю быть рядом, пока смерть нас не разлучит. — Твоя? — спрашивает вдруг Джин, горько усмехаясь. — Может и моя. Давай не будем никого хоронить раньше времени. Хвану хочется верить, что они никого и не похоронят. Но гадкое чувство, поселившееся у него в душе, пожирает изнутри. Ему вдруг резко начало казаться, что у них мало времени. Слишком мало для двух влюбленных молодых сердец.

***

*** Феликс всё же дает согласие на переезд спустя 2 дня раздумий. Для Хвана прошла целая вечность. Еще дня 3 они потратили на поиск и просмотр квартир. Наконец, найдя подходящую под требования их двоих, пришло время собирать вещи. С вещами старшего проблем не было. Взял и собрал, а вот с вещами Ли могли возникнуть трудности. Забрать их нужно в отсутствие родителей. Так безопаснее, что ли. Ребята переговорили с друзьями, попросив о помощи. Впятером явно быстрее справятся, а значит и уйти смогут быстро. За вещами было решено прийти в понедельник утром. Отец в компании, мать на работе. Уже на месте Феликс командовал, кому и из какой комнаты что забирать. Сам он с Джисоном пошел наверх, чтобы забрать одежду и прочие вещи из комнаты. Забирая всякие баночки и косметику из ванной, лезвия он решил не брать. Он очень надеется, что теперь они ему не пригодятся. Чан забирал из гостиной всякие безделушки Ли, его диски и прочие мелочи для уюта. Хван помогал Крису складывать все в коробки, которые они нашли в кладовой. Минхо переносил готовые коробки и сумки на вход, чтобы сразу взять и унести. Все не забирали, лишь необходимое и то, что дорого сердцу. Загрузив вещи в машину Чана, Феликс уехал с ним до квартиры, оставив на столе записку о том, что в этом доме он больше не появится. Остальным места не хватило, поэтому было решено идти пешком до дома Хвана, а откуда их позже заберут. Троица с облегчением выдохнула, посмотрев напоследок на дом Ли, а Джисон даже фак зачем-то показал. Посмеявшись с этой выходки, они направились к дому, ждать австралийских братьев. И все вроде стало налаживаться, начинается новая пора в жизни. Если бы не предчувствие Хенджина, которое мешало ему насладиться происходящем в полной мере.

***

*** Как только ребята оказались в квартире, все сразу принялись разбирать коробки и ставить все по местам, чтобы долго не стояло. Атмосфера была поистине домашней. На фоне играла тихая музыка, Чан рассказывал истории из детства, Джин шутил над его старостью, женатая парочка подливала масла в огонь, а Феликс пытался хоть что-то сказать в защиту преклонного возраста своего друга. Вещи разобраны, квартира приведена в нормальный вид и теперь видно, что здесь кто-то живет. Алкоголь закуплен заранее для празднования новоселья, из колонок доносится уже более громкая и резкая музыка. И все в жизни хорошо. Компания расположилась на полу, распивая уже вторую бутылку соджу. По квартире разносится смех, слышны истории обо всем на свете. Минхо показывает фото и видео со своими котами, умиляясь с их дружбы. Хан бурно рассказывает о песнях, которые они пишут вместе с Чаном и еще одним парнем с их универа. Хенджин делится успехами в танцах, а Феликс наконец смеется по-настоящему. Благодаря мази все и правда заживает быстрее и его лицо выглядит намного лучше в сравнении с тем, каким оно было изначально. Ребята еще долго сидели, пока Минхо не вспомнил про котов и даже поругался с Чаном, который сказал, что те и одни посидят. Пока Феликс убирался в зале, до него доносились обрывки разговора из коридора. — Сони, он желает зла нашим котам! Как ты не понимаешь! — *неразборчиво* — Замолчи вообще! Тебя бы так без еды оставили, как ты моих котов без отца! — Боже мой. После слышится только смех Хвана, тяжелые вздохи Джисона и мольбы Чана его отпустить. Феликс выходит в коридор, но опаздывает на шоу, потому что Минхо и Джисон уже собираются выходить. — Пока, малыш Ли, — Ли-старший обнимает Феликса на прощание, протягивая руку Хенджину. — А ты чего не собираешься? — Джисон с прищуром уставился на Бана. — Я тут останусь, не хочу переться домой. — Ты дурак совсем? У них тут новоселье, первая брачная ночь, все дела. Давай, тебе 5 секунд одеться, — Минхо уже протягивает Чану его джинсовку, намекая поторапливаться. — Что ты несешь, хен? Пусть остается, нам не сложно принять его, — Феликс перехватывает куртку, а Хван в непонятках смотрит на это все. — Я все же пойду, — Чан смеется, забирает джинсовку и выходит вслед за остальными, бросая вслед Минхо «Такси оплатишь». Завалившись на кровать, Феликс блаженно растягивается, вдыхая запах новой комнаты. Для него все помещения пахли совершенно по-разному. Он вообще был чувствителен к запахам. Однажды мягко намекнул Джисону, что его новый парфюм слишком резкий. Тот начал оправдываться тем, что Минхо он нравится, но, как оказалось, старший тоже был не в восторге. Парфюм пришлось поменять. Кровать провисает под весом чужого тела, которое чуть ли не прыгнуло на нее. Феликс поднимает сонные глаза и видит перед собой Хенджина, раскинувшего руки для объятий. Он поднимается, широко улыбается и устраивается у старшего на груди. Хван поглаживает спину, проводит мягко по волосам и что-то тихо напевает. Все это так волшебно, что улыбка не сходит до сих пор. И Феликсу кажется это подходящим моментом для… — Я люблю тебя, Джинни. И всегда буду. — Я тебя тоже, малыш. Сильно-сильно, — и в подтверждении своих слов сжимает Феликса в объятьях. По его щекам текут слезы счастья, а мир схлопнулся до размеров этой комнаты. И Хенджин начинает верить, что его предчувствие это всего лишь паранойя.

***

Конец учебного года подошел быстро. Чан окончил университет и устроился в хорошую студию звукозаписи, прихватив с собой третьего из их команды, Чанбина. Минхо с горем пополам перешел на 4 курс, пообещав всем преподавателям впредь исправно посещать занятия (ага, как же), а ребята успешно перешли на 2 курс. Первый месяц каникул каждый провел со своими семьями. Ну, как. Феликс провел с Хенджином и его мамой в их родном городе, Джисон и Минхо по очереди побывали в гостях у семей друг друга, а Чан ненадолго слетал в Австралию, а остальное время работал. Последний месяц зависали все вместе. То у Чана, то у ребят, Крис даже познакомил их компанию с Чанбином, который теперь часто зависал с ними. Близится начало нового учебного года, но для Минхо с Чаном это обычная пора, так как оба работали. Все хорошо… И Феликс не расскажет никому, что после переезда ему прилетают сообщения и звонки с угрозами найти и избить, что отец поклялся, что найдет выблядка-сына и его ебыря и убьет их. Не расскажет о матери, которая винит сына в том, что предположение об измене оказались правдой. Отец учил не быть тряпкой и страдать в себя. Отец заложил в нем мысль о том, что если тебе плохо, это только твои проблемы и нечего ныть другим. Отец уверял, что люди отвернутся, если увидят твою слабость. Даже если они близки тебе. Бросят. Обязательно. Чан не расскажет ребятам о том, что однажды, выходя из магазина, встретил отца Феликса с женщиной. Он не расскажет о том, что Ли-старший кулаками пытался выпытать местоположение сына. Чан сохранит это, чтобы уберечь младшего. Он поклялся оберегать своего австралийского брата, пусть и от родного отца. Особенно от родного отца. Хван не расскажет о том, что его мать звонила и рассказала о том, что к ней приходила мать Феликса, спрашивая о сыне. Хенджин не расскажет, что та плакала на плече его мамы, виня себя в уходе сына. Никто и никому ничего не скажет.

***

*** Несмотря на трудности самостоятельной жизни, парни справлялись хорошо. Хенджин устроился на работу в магазин канцелярии и принадлежностей для рисования, Феликс тоже без дела не сидел. Он был умным парнем, хорошо помнил школьную программу, поэтому часто давал частные уроки школьникам. Минхо с Джисоном посвятили их в трудности совместной жизни, рассказали о подводных камнях и дали парочку советов. Все же, у этой пары было чему поучиться. Поначалу было тяжело. У Хенджина и Феликса возникали небольшие ссоры на бытовой почве, но, по наставлению Ли и Хана, решали они это сразу. Садились за стол, заваривали чай и разговаривали. И это действительно помогало. Уже к началу зимы они научились жить вместе и уменьшили количество конфликтов до минимума. Распределили обязанности по дому, чтобы никого не обременял быт, обсудили, как им лучше проводить совместное время так, чтобы было время и на себя. Ошибкой Джисона и Минхо было погрузиться в отношения с головой, забыв про себя как личность. Поэтому друзьям они сразу об этом рассказали, чтобы те не повторяли их ошибок. Это был первый раз, когда те рассказывали про трудности своих отношений и через что им пришлось пройти, чтобы достичь взаимопонимания. Подобные советы и откровенность дорого стоили. *flashback* Очередная тарелка летит в сторону, в дребезги разбиваясь о пол. Такими темпами, от посуды скоро ничего не останется. Сколько раз это будет продолжаться? Пять, десять? А может, пора заканчивать? — Да как ты блять не понимаешь, мне время нужно! Я ничего не делаю, абсолютно! Я либо с тобой, либо на учебе! Мне тоже тяжело, услышь меня наконец! — младший кричит, уже не сдерживая слезы. Ему больно от того, что любимый человек игнорирует его желания и отказывается хотя бы выслушать. — Тебе настолько не нравится моя компания, что нуждаешься в одиночестве? Давай расстанемся тогда, времени будет дохуя и больше! — по квартире разносится звонкий удар от пощечины. Старший тупит взгляд в пол, сжимая и разжимая кулаки. Нет, он не станет бить своего парня в ответ. Не станет же… — Я… Прости, я… Хо! Куда ты? Пожалуйста, давай поговорим! — Хан хватает парня за руку, но её тут же резко вырывают. — Руки! Джисон так и застывает на выходе из кухни, вздрагивая от удара закрывающейся двери. Ушел. Его все-таки бросили. На пол летят еще несколько тарелок, кружка с недопитым кофе звонко разбивается о стену. Хан сползает по ней, крича, что есть силы. Он бьет руками об пол, задыхаясь от собственных слез, выкрикивая имя человека, которого любил больше жизни. Сколько прошло времени, Хан не знает. Руки в крови от осколков, лицо сильно опухшее, а голос сел. Минхо, что вернулся под утро, так и застал парня в таком положении. Сердце сдавило от осознания того, что он натворил. Что они натворили. Присев на корточки рядом, Ли аккуратно поглаживает щечки, в которые так сильно любит целовать. Джисон в ответ смотрит непонимающим взглядом, шепча одними губами «Прости». — Ты прости, малыш. Я идиот… Ты был прав, нам и правда нужно время на самих себя. Я… Черт… — Минхо стирает выступившие слезы, запрокидывая голову вверх. — Я подумал, что ты больше не хочешь проводить время со мной, но ты прав. Мы теряем себя в этих отношениях. Я все исправлю, клянусь тебе. — Мы исправим, Хо, — Хан тянется за поцелуем, быстро получая желаемое. Он больше не позволит подобному случится. И точно знает, что Минхо тоже не допустит. Они вместе убирают кухню, вместе принимают душ после и также вместе засыпают в объятьях друг друга. Днем они обязательно все это обсудят, решат, как им лучше разрешить эту проблему и подумают над совместными и раздельными занятиями. *end flashback* Минхо с Джисоном как никто знали цену разговорам. Как никто понимали, насколько важно просто сказать, чего ты хочешь. Их отношения в начале пути никак нельзя назвать простыми. Парни через многое прошли: их не принимали родители, да и сами они, казалось, не до конца принимали свои отношения, будто прячась от них. Ссоры, обиды, оскорбления ходили по пятам. Наверное, так было первые полгода. Никто из них точно и не вспомнит, но каждый ясно помнил, что ощущал в те времена. У каждого из них было свое видение ситуации, а прислушиваться к мнению партнера не хотелось. После того дня, когда была перебита практически вся посуда, они собрали полную картину своих отношений. Оглянувшись с сожалением на месяцы, потерянные из-за конфликтов и недопонимания, они начали заново выстраивать отношения. По кирпичику, шаг за шагом. И вот, спустя чуть больше двух лет, они добились комфортных для каждого отношений. Их мило называли женатиками, ведь они и правда со стороны выглядели, как давно женатая пара. Поначалу, все это воспринималось в шутку, но после одного из разговоров, они всерьез решили в будущем пожениться. А почему бы и нет? Быть женатиками мило, да и они уже вжились в роль.

***

Время пролетело также незаметно, как и подкралось Рождество. Путем коллективных раздумий парни решили отметить его всей дружной компанией в квартире Хвана и Ли. Пока Хенджин дорабатывал смену, а друзья еще не собрались, Феликс решает приготовить небольшой, чисто символический ужин. Они ведь все равно сосредоточат свое внимание на алкоголе, так и к чему заморачиваться? Включив на фон музыку, Ли принимается за готовку. Спустя час квартира наполняется разными ароматами, а в духовку отправляется фирменный брауни. Только он хотел присесть, как в дверь раздается звонок. Феликс смотрит время на часах. Для друзей рано, Хенджин бы звонить не стал. Ошиблись, может? Направляясь к двери, блондин чувствует, как холодеют конечности. Почему вдруг кажется, что пришли точно по адресу.? Дверь тихо открывается, а парень в страхе замирает. Только не в Рождество… — Так вот как вы тут обустроились… Богатенького нашел или ебешься за бесплатно? — отец проходит в квартиру, даже не смотря на сына. Феликс же закрывает дверь, запирая самого себя в клетке со зверем. — Ни с кем я не сплю. Зачем ты пришел? Сам же говорил, чтоб глаза твои меня не видели, так что же не так опять? — Ли скрещивает руки на груди, толи защищаясь, толи обороняясь. — А ты не слышал? Твоя мать ушла, объяснив это тем, что не собирается делить меня с какой-то женщиной. И знаешь, кто ей это сказал? Ты, дорогой наш сын, — отец грубо хватает его одной рукой за лицо, держа вторую в кармане брюк. — Ты выпил и видимо спятил, раз считаешь меня виноватым в этом. — А ты, дрянь, стал смелым, — лицо его все же отпускают, но лишь для того, чтобы нанести удар по челюсти. И как её только не сломали? Феликс пошатывается, вовремя удержавшись на стену. Он смотрит на отца со злостью, не видя в этом лице больше ничего родного. Лицо опухло, видимо от усталости и алкоголя, под глазами залегли темные круги, которые вряд ли можно теперь убрать так просто. — Ты думал, что раз ты уехал, жизнь наладится? Думал, что кому-то нужен? Ты блять ничтожество, был и будешь. Тебя бросят, как использованную куклу, — сильный удар по ребрам вынуждает Феликса согнуться. Его лицо снова грубо хватают, а шею сдавливают, перекрывая необходимый кислород. — Неужели ты надеялся на долго и счастливо? Надеялся ведь? Его снова избивают, не задумываясь о том, куда попадают удары, однако довольно тщательно. Феликс даже успел подумать о том, что перед отцом стоит цель. Не оставить ни одного целого участка кожи. Он не знает, сколько его избивали, но когда наконец оставили в покое, Ли даже выдохнул. — Да чтоб сдохли ты и твоя мамаша, — кидает отец и захлопывает за собой дверь так, что лежащий на полу Феликс чувствует вибрацию. Сдохнуть, значит. Это он умеет, пожалуй. С трудом встав сначала на колени, а позже поднявшись по стене на ноги, Ли идет на кухню. Выключает духовку, ведь пожары ему не нужны и берет записную книгу, которую они с Хваном хранили на кухне, чтобы оставлять друг другу записки в случае чего. Ликс пишет медленно, роняя слезы на лист, размывая этим чернила. Он смотрел на время и знает, что парень придет еще не скоро. Взяв блокнот и небольшой нож, он выходит с кухни. Немного поразмыслив, кидает книжку прямо ко входной двери, а сам идет в ванну. Ванна набирается быстро и Феликс ложится в неё, так и не раздевшись. Он смотрит на нож, взвешивая все «за» и «против». Что в его голове побеждает — неизвестно, но первый порез все же наносит. Второй глубже. Начинает немного щипать, кровь стремится наружу, стекая по руке в воду. Третий, самый глубокий, ощутимо болит. При желании, если раздвинуть края, можно увидеть сухожилия. Кровь пульсациями выбивает, в голове легкость, а глаза тяжелеют, намекая на то, что пора бы ложиться спать. Парень откидывает голову назад, а руку кладет на бортик ванны. Он отдаленно чувствует, как по его руке стремительно стекает кровь и все, на что его хватает, это расслабленно улыбнуться. Он не справился. Хотел, правда. Очень хотел. Ровно до появление отца. Когда-то он желал жить дальше. Сейчас же эта самая жизнь медленно покидает его истощенное тело, даря, наконец, тот самый желанный покой.

***

Дверь в квартиру распахивается, впуская Хенджина с пакетами в руках. В нос ударяет запах еды и улыбка сразу расцветает на его лице. Парень ставит пакеты на небольшую тумбу у входа, принимаясь за обувь. На глаза попадается блокнот с полностью исписанным листом. В груди тяжелеет и тот, казалось бы, перестал дышать. Хван поднимает тетрадь, бегло проходя по тексту. «И ты, некогда заменивший мне сон, стал чем-то более значимым. Ты весенний рассвет, полыхающий закат и самая яркая на небе звезда. Ты кислород, самый нужный глоток чистого воздуха. Если бы не ты, я бы упал в пропасть, широко раскинув руки. Кто знает, может, выбрав тебя, я шагнул в бездну, но как же я рад был падать, держа тебя за руку. Мое падение окончено, но тебя я прошу еще полетать. Не жди слишком многого от жизни, ведь она всегда любила подкидывать нам то еще дерьмо. Но ты поживи немного, хорошо? Кто, если не ты, будет помнить обо мне? Я знаю, что поступил немного эгоистично и потому прошу меня простить. И пожалуйста, пойми, что иного выхода для меня не было. Ты и сам знал это. Не кори себя слишком сильно, любимый. Прошу тебя. Я люблю тебя в этой жизни, буду любить и в следующей. Как и обещал, до самой смерти я любил. Позаботься о себе вместо меня. Не теряй себя в этой боли, не позволяй ей себя затянуть себя. И пожалуйста, расскажи все друзьям. Позволь им быть рядом. Я люблю тебя, мой милый. Твое самое яркое солнышко, которое погасло слишком быстро.» Хван бросает блокнот, ринувшись в ванну. Его глаза наполняются слезами, как только он видит тело Феликса, избитое и с порезанной рукой. Он быстро звонит в скорую, отправляет короткое смс друзьям в общий чат. Кричит Феликсу, чтобы тот немного продержался, чтобы не покидал его настолько рано. Чертово предчувствие, блядское ощущение затишья, которое позволило ослабить хватку. Хенджин корил себя, проклинал отца парня на чем свет стоит и молился всему, лишь бы приехали врачи. Машина скорой помощи приезжает быстро, но друзья оказываются быстрее. Джисон плачет на плече Минхо, когда Феликса выносят их квартиры. Чанбин придерживает Джина, ведь, по его ощущениям, тот еще немного да рухнет на пол. Чан, не имея сил себя сдерживать, кидает друзьям тихое «Я скоро», спускается к машине. И каждый понял, куда поедет старший. И останавливать никто не смеет.

***

Черный внедорожник останавливается у двухэтажного здания, который Ли раньше называл домом. Брюнет вылетает из машины, толком её не закрыв. У дверей он оказывается быстро, громко стуча кулаком, игнорируя звонок. Дверь парню открывает уставший с виду мужчина, с тяжелым взглядом. Чан бы подумал, что это от нелегкой жизни, но он-то знал. — Феликс тут не живет больше, если вы к нему, — устало бросает мужчина, собираясь закрывать дверь, но Бан подставляет ногу. — А я к тебе, сука, — отец Феликса не успевает отреагировать на слова юноши, как тот сразу прижимает его к стене, крепко держа за грудки. — Ты блять убил его! Разрушил всю его жизнь до основания, а сейчас сидишь и нихуя не подозреваешь! — Ты о ком, парень? — О сыне блять твоем! — Чан звереет на глазах и, ни капли себя не сдерживая, наносит первый удар точно по носу. Мужчина намеревается ответить, но в молодом теле сил и злости оказывается больше. Крис валит его на пол, наваливаясь сверху, нанося удары по лицу, не задумываясь о месте, но точно рассчитывая силу. Её он не жалеет. Останавливается парень лишь тогда, когда хватка мужских рук на его кофте ослабевает. — Ты снова его избил, а он настолько устал он этого дерьма, что решил умереть прямо в ванной. Прямо на Рождество, — Чан окидывает взглядом тело Ли-старшего в последний раз и уходит обратно к машине. Только он сел за руль, как ему приходит смс от Хвана. «Его больше нет». Коротко и ясно. Слезы катятся по щекам, руки крепко сжимают руль, а дыхание останавливается. Это ложь. Нет, не она. Это чертова ошибка. Его друг не может умереть. Это ошибка…

***

И всё же они похоронили. И всё же опасения Хенджина были не напрасны. Друзья стояли ближе всех к небольшому гробу, который медленно закапывали. Хван смотрел и не верил. Не верил настолько, что хотел прыгнуть вниз и проверить снова, правда ли его Солнце перестало светить. Если бы не крепкие руки парней, придерживающие его все это время, он бы наверняка так и сделал. Людей было не так уж и много. Друзья, мама Хенджина, некоторые одногруппники. И где-то вдали можно было увидеть маму самого Феликса. Она стояла, казалось бы даже не дыша, придерживая платок у рта. Ей тоже было больно. И она винила себя в этом. И это было слишком поздно. Когда процессия подошла к концу, женщина всё же решила подойти к юноше, в котором узнала молодого человека своего сына. Чан, заметивший движение в их стороны, резко обернулся. Сообразив, что идут всё же к ним, он вышел на встречу миссис Ли. — Что вы собираетесь делать? — он преградил ей дорогу, не давая и шанса подойти ещё ближе. — Я просто… Хотела поговорить с парнем Феликса. Совсем немного, — женщина смотрела на Чана, будто умоляя позволить сделать этот шаг. — Хах… Хотите и ещё одного нашего друга убить? Вам одного было мало? — Он был моим сыном! — Но вы его таковым не считали! — ребята, стоявшие сзади, оборачиваются на крики, подходя ближе к другу. — Что здесь происходит? — Минхо смотрит на собеседницу друга, прикидывая, что могло произойти за такое короткое время. — Ты! Мне нужен ты, я так хотела с тобой поговорить, — миссис Ли делает шаг в сторону Хенджина, но парни встают перед ним, образовывая живую стену. — Мне не о чем с вами говорить. Если вы способны вернуть мне моего парня, я выслушаю. В противном случае я попрошу вас уйти, — Хван смотрит на неё, полным безразличия взглядом, собираясь уже уходить. Всё же ему нужен какой никакой отдых. — Он был моим сыном, я его растила! — А я его спасал! Я зарабатывал нам на жизнь, берег его, выхаживал после очередного избиения и делал всё, чтобы он держался! Но ваша чертова семейка решила, что он дохуя хорошо живёт! Так что давайте без всего этого, — последнюю фразу парень бросает тише, однако все также слышно. Поняв, что добиться она ничего не сможет, женщина уходит, а Хван молиться всем богам больше никого и никогда из них не видеть.

***

Годы проходят, но боль утраты ни капли. За прошедшие четыре года поменялось многое. Чан, Джисон и Чанбин стали успешными продюсерами с собственной студией. Минхо с Джисоном все же сыграли свадьбу, на которую были приглашены чуть ли не все, кого они только знали. Хенджин старался жить дальше по-настоящему, а не делать вид для других. Он остался работать на том же месте, однако место жительства сменил. Как сказал ему Минхо, смена обстановки пойдет ему на пользу. И она правда пошла. Годы идут и каждый из их компании старается жить дальше. И только Хван, не справляясь с жизнь без Феликса, принимает решение на пятую годовщину смерти отправится к своему Солнцу. Осталось лишь немного подождать…