Демон Поднебесья. Зарождение сущности - Часть 2

       День был чудесен. С самого утра мне он казался ярче остальных, будто в клочок земли подо мной светило всяко больше солнечных лучей, чем обычно. Больше звуков, ярче краски, чище аура вокруг. Насчет последнего не ручаюсь, но настроение у меня было гораздо-гораздо лучше, что даже просыпалась легче.        Я по-новому смотрела на мир вокруг. Каждый человек, каждое лицо интересовало меня своей судьбой, жизнью, которой он живет. И они будто отвечали мне, хотя и не обращали на меня зачастую никакого внимания. От вида одного мне хотелось прыгать на месте, другого - отойти подальше и отвернуться, чтобы не пересекаться взглядами, третьего - обнять и успокоить, так как волна немой просьбы накатывала и завлекала.        "- Ты чувствуешь это?" - услышала я совсем добрый голос Макса в голове. А он шел рядом и с легкой расслабленной улыбкой смотрел себе под ноги, будто всю свою концентрацию обратил на мои внутренние ощущения.        - Неужели, так заметно? - немного смущенно заправила выскакивающую вперед прядь волос.        - Я теперь тоже чувствую отчасти всё, что испытываешь ты. - Макс взглянул на меня живыми глазами и будто немного прищурился. - Ты буквально светишься от счастья.        - Хей, не преувеличивай!        - Сама узнаешь, когда сможешь.        Вот поэтому я была счастлива. Я шла за руку с человеком, которому полностью доверяю и которого абсолютно люблю всё больше с каждым днем. Вся былая неуверенность улетучивается, когда знаешь, что рядом есть человек, на которого можно положиться, которому можно рассказать все секреты, и который всегда придет на помощь, ты точно об этом знаешь.        Прошло совсем немного времени, но оно было такое спокойное. На удивление никто не пытался напасть на нас, удалось даже немного пожить спокойной жизнью! Конечно же обо всем напоминали практически ежедневные тренировки, масштабные они или получасовые, не важно. Хотелось бы мне думать, что я делаю успехи, но достаточно ли этого, чтобы суметь противостоять? Думаю, достаточно не станет никогда...        Я стала воспринимать это уже как нормальное и естественное. Будто с детства в меня заложенное, словно еще не было не так давно того времени, когда я жила жизнью простой смертной. Мне чего-то не хватало... Сейчас же мне кажется и для меня нашлось место во всемирной системе, я чувствую свою значимость! Но одновременно с тем, я мало задумываюсь о всей ответственности, возложенной на мои хрупкие плечи...        Рядом с Максом я чувствовала себя как нигде спокойно, даже немного лениво. Не это ли значит, что это мой человек? Точнее демон? Наши души связны. Отныне мы являемся чем-то единым целым. Пугает ли это меня? Хм, только если глубоко об этом задумываться. А так, как может пугать, когда ты слышишь чужое, ставшее родным, сердцебиение, как только закрываешь глаза?.. Если я прислушаюсь, то только оно, такое медленное и невозмутимое, останется со мной. Только оно без слов сможет меня успокоить, заворожить...        Смотря в эти глаза... Они словно небо. Мне в миг вспоминаются все моменты, когда они удивленно смотрели на меня, когда я рассказывала новые для него вещи... Вспышками эти воспоминания проносились перед глазами: способность камеры "останавливать время", понятие Bluetooth, первая поездка на транспорте. Он так искренне удивлялся этому, тогда я этого не замечала, так как он не желал высказывать такой некой слабости, но теперь я знаю всё, что он тогда чувствовал, а с недавних пор без опасений показывал все свои эмоции. Доверился.        А эта улыбка? Замена солнечным лучам. Она все еще имеет малую толику какой-то злорадности, но общая эмоция выражала уверенный настрой перед будущим: "Неважно, что будет сегодня или завтра, это лишь новая возможность насладиться всем!". И как же по-доброму он улыбался сейчас, искренне тогда за столом вместе с моими родителями, и всякий раз, когда нам удавалось остаться одним, и он разглядывал меня с уносящим его наваждением, словно смотрел не просто на меня, а будто во мне скрыт бушующий океан, покоряющий своими пенящимися волнами.        Впервые за все время мы сидели на уроке вместе. Вокруг так никто и не обращал на него внимания, будто он здесь с самого начала, всем знакомый и известный. Пока я пыталась списать с доски тему в свою тетрадь, в наушнике играл мой любимый плейлист: один наушник у меня, другой - у Макса. Мне кажется никто еще так не прислушивался к музыке, как он... Я даже не знаю как описать, что он чувствовал в этот момент...        (Музыка: Animal Sun - "Can you hear the thunder?")        ... внутренне окрыление, вдохновение, какого он не испытывал, кажется, очень и очень давно или же не испытывал еще вовсе. Я чувствовала его некое приятное волнение, как внутри него все подрагивает от перевозбуждения чем-то столь чувственным, как музыка. Я знаю, что он не понимает, о чем вообще поется, ему даже говорить об теперь не надо, все и так понятно, и это так забавно... Ему достаточно слышать тон и тембр, чтобы угадывать в правильном направлении, о чем же все-таки идет вообще речь.        Для него, оказывается, музыка и живая речь - не одно и тоже. Если он может "переводить с русского на свой демонический" устную речь, как было все это время, то искусственная ее запись ему не подвластна. Он искренне не понимал ни слова, но она затрагивала струны его души, отчего он внутренне радовался, словно маленький ребенок.        - Что означают эти слова? - совсем тихо даже шепотом спросил он меня, но не потому что шел урок, - на него ему было абсолютно плевать, - а потому что сам боялся нарушить гармонию, доносившаяся ему в одно ухо.        "It`s your tainted innocence that devours me, oh no..."        - Твоя порочная невинность пожирает меня...        "And you`re the howling winds of the roaring sea..."        - Ты, как завывающие ветра бушующего моря...        "You shake me to the core of reality... "        - Ты... сотрясаешь меня до глубины души...        "Weathered down by pouring rain my soul is yours to own..."        - Смытая проливным дождем, моя душа в твоем распоряжении...        От представления у Макса пробежали мурашки по всему телу. Он не раз просил еще раз послушать именно эту песню. А когда я ему напоминала, что она никуда не денется, если она закончится, он просто приставлял указательный палец к моим губам, увлекая и меня за собой в этот музыкальный поток. Слишком милый для демона.        " ... Oh when I try to leave...               ... You've got another one up your sleeve...        ... Before the thunder rolls...               ... I look straight into your eyes...                    ... I'm feeling paralyzed...        ... Before the thunder rolls... "        Единственное, что выбивалось из общей идиллии, а точнее кто, так это была Настя. Ну как выделялась... Скорее, мне в спину ударяла ее нахохлившаяся, как недовольный снегирь, аура. А недовольна была она тем, что впервые за столь долгий промежуток времени ей пришлось по моей просьбе сидеть не на соседнем месте, а позади - на другой парте. Словно хомяк, запихнувший в рот все, до чего только когтистые лапки дотянулись, она вспоминает все оставшиеся орешки - с некоторой укоризной за то, что не получилось запихнуть больше.        Но я то знаю, что на самом деле она не обижается, что доказывал ее хитрющие взгляд и улыбка каждый раз, когда я к ней оборачивалась. Понять эту личность не просто, но когда общаешься с ней столь близко не один год, предугадываешь ее истинные эмоции, которые скрываются, казалось бы, за чем то другим. Вот кажется остальным сейчас, что она ревнует не то меня к Максу, не то наоборот, и мечтает, как напакостит нам в ближайшие дни. Но на самом деле Настя представляет уже, как будет отплясывать на моей свадьбе, какой девичник мы устроим, как она предупреждает Макса о всех проблемных моментах, которые он под диктовку записывает, потому что такое не просто запомнить, но и понять сложно даже для сверхъестественного мозга. А дуется потому, что сидеть вынуждена одна. И то, потому что сама же согнала оттуда одноклассника, которому не оставалось ничего больше, как подыскивать себе новое место!        Но на перемене мы вновь воссоединились. И вообще мы не умеем друг на друга обижаться, все в итоге у нас сводится к тому, что мы начинаем с чего-нибудь дико смеяться, что Макс тихо крестится по-своему в сторонке.        - Эй, это как вообще? - возразил Макс моим мыслям.        - А ты не подслушивай. - улыбнулась я ему в ответ.        - Вот так! - Настя начала проводить узор: левый нижний бок, лоб, правый нижний бок, левое плечо, правое плечо; и опустила руку.        Наблюдавший внимательно за всем этим длинным действием Макс перевел на меня удивленно-задумчивый взгляд:        " Она точно обычный человек?" - передал он мысль. Я лишь пожала плечами. Вот такая она, какая есть. Ничего, привыкнешь! Я знаю, что тебе это, как и мне, даже нравится.        *        *        *        - Ох, моя маленькая СиваЭль... - я нежно держал ее лицо в своих ладонях. Кончиками пальцев поглаживал скулы. - Твоя кожа... - поглубже втянул этот аромат. - ...такая нежная... даже сейчас. Я все еще помню, как падали на нее солнечные лучики... Я помню, как ты хмурила бровки...        Воспоминания... Воспоминания ударили в голову. Я помню... Я все помню!.. Как же я был глуп и безнадежен. И я помню тебя! Моя любовь, мое крылатое счастье! Эта умненькая головка и это миловидное личико пленяют мой взор, туманят разум... Смотрю на тебя и все никак не могу налюбоваться!        - Смерть тебе так к лицу, СиваЭль... Мертвенный холодок и оцепенение дарят тебе нотку недосказанности, таинственности... Но завершают твой образ, твое существование!.. - ее голова мирно покоилась в руках, пока я сдерживал себя. Тело разделывали и свежевали на соседнем столе.        Губы... Большим пальцем провожу по потемневшей бордовой, но все такой же мягкой плоти. Твои губы!.. Все так же прекрасны, как и при служении. Пухлые и... Я коснулся их своими в самом легком поцелуе. Все такие же сладкие, словно спелое красное яблоко - так и жажду откусить... Пройдясь по ним языком, от нетерпения наружу повылезали клыки и закапали слюнки...        А глаза?.. Увы, они уже не так прекрасны. Как печально... Я не смогу напоследок взглянуть на них, увидеть последний миг, в них запечатленный... Они не живые, они застыли. Мутные, в них больше не видно светлой радужки глаза!.. И даже зрачок утопает в молочных топях. Но... склизкое глазное яблоко, сладкая энергия души, там запрятанная! Шершавая поверхность языка слой за слоем сдирает верхнюю тончайшую оболочку...        И не смотри на меня так, драгоценнейшая СиваЭль!.. Я сделаю из тебя шедевр! Ты забурлишь в наших бездонных желудках, окропляя стенки нутра своим святым соком!.. Ты разольешься бурлящим водопадом в наших гниющих изнутри тушах!        Когтями я вытащил один глаз, не в силах больше терпеть ее упорное влияние на меня. Обхватил его губами и прикусил передними клыками, что энергия начала сочиться прямо в рот. Горячей даже обжигающей жидкостью она полилась к горлу, будто прожигала изнутри!..        Но как вкусна! Твоя любовь, твоя вера, надежды и желания такие вкусные, СиваЭль! Услышь же из самых глубин моей ямы сквозь твой личный небосвод как ты прекрасна! И плоть твоя, кожа и кости подобные человеческим твоих тонких кистей, которыми ты держала лук... Я отрываю от них шмотья зубами, а они кровоточат чистейшей ангельской силой... И пальцы! Которыми ты натягивала тетиву, что сейчас звонко хрустят между челюстями.        Спасибо! Любовь моя и брат мой! Спасибо, что соблаговолили испробовать вашу веру! За то, что теперь мы, низшие существа, сможем взглянуть хотя бы одним глазком на мир, где вы были, со своего кровавого чертового дна! Ваши тела, что мы так искусно разделили на части и возложили на общий стол, вознесут нас! Спасибо, что склонили ваши головы к самой земле, когда ваших тонких изящных шей коснулось грубое лезвие меча... Извольте покаяться, что столь грязный червь как я осмелился использовать святой металл, что он оставил на вас неровный, некрасивый срез...        В одну большую кучу были свалены конечности и куски туловищ. Кости и мясо лезли в глаза, ударяли в нос гнилостным запахом, манили к себе, приглашали к трапезе. Четверо вкусили по одному глазному яблоку - сосуду души Божьего служителя. Сок их залил сполна чужие глотки, чтобы ни единой капли не просочилось мимо минуя губы! С животным голодом мы накинулись на сие два блюда, отбирая друг у друга лакомые куски. Волокна рвались, надкусывались огромными кусками, что едва ли не рвались рты. Начинающее "тухнуть" мясо с гнилью капало нам на руки, пока мы вгрызались в обглоданные кости. Даже они таили в себе крупицы святости!.. Даже то, как крошились зубы при попытки раздробить челюстями и пережевать каменные крохи, чтобы заполучить всё, всю энергию, никого не останавливало!        А их очищенные и кропотливо вылизанные черепа без единого грамма мяса наблюдали за нашим пиром в неспокойном и танцующем свете множества огоньков медленно тающих свеч...        Ох, СиваЭль! Твои "кровь" и плоть были так нежны, а ты сама так невинна, как последнее дыхание только что зарезанного ягненка...